Он не «Король»

Он опустился на чёрный кожаный диван посередине кабинета и словно потерял связь с реальностью: страх сковал всё тело. Это было не просто испуг, это был ужас. Мысли рваными нитями путались в голове, дыхание становилось редким и неглубоким, пальцы немели. Осознание того, что Ичиро видел его провал на поле, жгло как позор; Рико ощущал свою оплошность перед братом тяжким камнем в груди. Он сидел, будто в трансе, и казалось, что даже воздух вокруг замер — Рико почти не дышал. Дверь отворилась, и он медленно поднял голову. Натаниэль Веснински вошёл и остановился неподалёку у выхода; путь назад для Рико оказался закрыт. Натаниэль стоял спокойно, без жестов и слов, как наблюдатель ни осуждения, ни триумфа в его лице не читалось, он просто смотрел. Это ещё сильнее раздрало Рико: зачем он здесь? Рико не знал и, если бы мог выбирать, не хотел бы знать, но догадка больно тлела в нём. Больше всего его бесило не присутствие Натаниэля само по себе, а факт, что Ичиро позвал именно его на эту встречу словно подчеркивая публичность унижения. Японские слова Ичиро разрезали гробовую тишину: «銃». Он протянул руку, словно ожидая тихого исполнения приговора. В этот миг Рико понял, что происходит; лицо его побледнело до земли казалось, уже некуда бледнеть дальше. Когда Ичиро направил оружие на Натаниэля, в груди Рико мелькнула сумасшедшая, едва верящая мысль: а вдруг брат пощадит меня? Эта мысль была меньше страха и больше жалкой надежды — надежды на слово, на объяснение, на признание, которое могло бы снять часть вины и дать хоть какую‑то причину случившемуся. Он жаждал, чтобы Ичиро сказал хоть что‑то в его адрес: признал ошибку, объяснил мотив, произнёс имя что угодно, что уберёт неопределённость. Но надежда ускользала так же быстро, как возникла. Ичиро не спешил; он покрутил пистолет в руке и встал напротив брата, глаза его угольно‑чёрные сверкали холодной яростью. В них не было ни жалости, ни сомнения, только необратимая решимость. Рико поднял голову и посмотрел на него, вглядевшись в единственного человека, чей взгляд всегда имел значение. В глазе рождалась и страх, и мольба, и та самая тихая надежда на признание, которую он не мог отказать себе даже сейчас. — Ичиро?.. - голос застрял в груди, дрогнул. В глубине души Рико всё ещё надеялся: может, брат скажет хоть слово в ответ, может, он объяснит, почему всё так произошло, может, простит. Он хотел закончить фразу: «я…» он хотел признаться, оправдаться, умолять, но слова не успели родиться. Раздался оглушительный щелчок, затем выстрел прямо в голову. Морияма рухнул мгновенно; смерть настигла его быстро, без предисловий, отрезав последнюю нить между братьями. Натаниэль остался наблюдать в тишине, не вмешиваясь, как и прежде простой свидетель случившегося. «Если существует перерождение или второй шанс, я бы по глупости поступил так же или все таки одумался?»