Как нарушать трудовую этику

      Главное отличие героя от обычного человека в том, что, когда первого что-то размазывает по асфальту, он встаёт и вновь лезет к этому «что-то». Супергерой же примечателен тем, что может повторять этот цикл и не подыхать крайне долго.       Здание SDN брало пример со своих работников и тоже поднималось требовать второй раунд. Медленно, по кирпичику, но настырно. Жизнь вернулась в штаб даже раньше, чем там заменили все битые окна. И Роберт сам не ожидал, что будет так рад этому. Работа приводила мозг в порядок. С ней он знал, что делать и куда идти, хотя бы восемь часов в сутки. Ну а дыра в стене напротив… Они в Калифорнии, а не за Полярным кругом, так что переживут. К тому же бюджета на ремонт не пожалели. Да, все деньги мира не могли заставить штукатурку сохнуть быстрее, но после основной реставрации и сотрудникам перепало кое-что хорошее.       — Выглядит моложе меня, — присвистнул Роберт, зайдя перед работой в кабинет Блонди Блейзер.       Накануне она обещала «новые игрушки» за внезапный успех программы «Феникс». Очень хотелось верить, что ноутбук на её столе входил в число тех самых игрушек. Пузатые мониторы определённо имели свой шарм, но фетиша на постарше у Роберта не было. На технику постарше — тем более.       — Доброе утро, и мог бы просто сказать «спасибо», — Блейзер одобрительно кивнула, а потом потянулась к вроде бы невзрачной, но более чужеродной детали. Футляр для очков? — Но главное тут.       Незамысловатая коробочка открылась с громким щелчком. Роберт довольно быстро осознал, что для обычных очков тут как-то многовато проводов. К тому же снизу лежал коммуникатор. Совсем небольшой, ближе к тому, что носили герои, а не к громоздким наушникам диспетчеров.       — SDN хочет сделать всех сотрудников мобильнее, — Блейзер неопределённо взмахнула рукой. — Года через три. Но уже ведутся тесты нестационарного оборудования для диспетчеров. И я договорилась, чтоб ты в этом тесте поучаствовал.       В ней проснулось нервное возбуждение человека, сделавшего подарок и теперь ждущего реакции. Позабыв об образе начальницы, Блейзер подскочила с места и надела на Роберта очки так стремительно, что пластик больно проехался по переносице.       Разомкнуть рефлекторно зажмуренные глаза вышло не сразу. Ещё секунду-две мозг не понимал, почему картинок две: уже привычный кабинет Блейзер и полупрозрачная карта чего-то. Потом до Роберта дошло. Перед ним их подотчётный участок города, снизу — место, куда должны прогрузиться доступные герои в начале смены. Заданий, что логично, ещё почти не было. Только напоминание о запланированном ещё неделю назад интервью Куп и… Просьба мэра помыть пять лимузинов? Этому городу точно нужно начать больше ценить труд супергероев. И меньше лимузинов.       — Вау… — честно восхитился Роберт и поднял очки, чтобы посмотреть на Блейзер. — Я прям вспомнил, что на дворе двадцать первый век.       Высокий рост Блонди Блейзер в супергеройской форме делал её искреннюю реакцию как-то милее. Она, очевидно, собой гордилась.       — Знала, что тебе понравится. Очки — это на случай, если потребуется отойти от компьютера или координировать героев вне офиса. Ну и ещё они просто идут тебе.       — Только Фламбе не говори об этом, — хмыкнул Роберт, уже протирая стекло о рубашку. — Приревнует к статусу главного придурка в тёмных очках в помещении.

***

      Когда Роберт на пару с начальницей шёл к его рабочему месту, Фламбе и Призма окружили кулер. О чём-то болтали, наслаждались последними минутами свободы перед сменой, но, что важнее, Призма между репликами затягивалась, а потом выпускала изо рта пар с какой-то фруктовой отдушкой. Фламбе мог видеть Блейзер за её спиной, поэтому попытался пантомимой объяснить, что вейп надо убрать. Он не был силён в пантомиме, так что ничего толком не поменялось.       — Как там говорят? Нет дыма без огня, — протянул Роберт, злорадно улыбаясь сладкой парочке.       Призма даже не вздрогнула. Да, Робертсон формально оставался для них начальством, но он был «крутым» начальством — тем, с кем можно после смены напиться и кому тоже осточертели эти корпоративные брачные танцы. А вот от голоса Блонди Блейзер её передёрнуло, и вейп чуть не полетел на пол:       — А ещё говорят, что на территории компании курить можно только в строго отведённых местах.       Двухцветное каре встрепенулось, закружилось следом за хозяйкой, и вот они уже могли смотреть друг другу в глаза. Призма начала извиняться, но клубы пара между словами делали её до смешного неубедительной.       — Мисс Блейзер, я… — Пауза. Отрицать уже бесполезно, так что стратегия сменилась на ходу. — Больше не повторится!       Повторится.       И Роберт это знал, но всё ещё был слишком доволен новой техникой, чтоб тыкать её в это. Он обвёл взглядом остальную команду, разбросанную по залу, поставил на стол ноут и хлопнул в ладоши.       — Значит так, — объявил он, пересчитывая всех по головам. — День начался подозрительно хорошо, и как ваш диспетчер я запрещаю его портить, это ясно?       Активнее всех закивал Водобой, что абсурдно, учитывая, что с ним у Роберта особых проблем и не было. Все остальные просто оживились и стали стягиваться ближе для первого разбора полётов.       — Нормальный комп выдали? — поинтересовалась Малевола, наклонив рогатую голову.       — Ещё и умные очки! — тут же встрял Сонар.       Роберт подозревал, что тот вновь не по назначению использовал привилегии огромной летучей мыши и подслушивал за ними. Слишком уж прицельно белые глаза без зрачков уставились на очки, торчащие из нагрудного кармана. Впрочем, кому не всё равно?       — Теперь сможешь отдавать нам команды даже на толчке? — догадалась Невидива.       — Как раз думал, кто из вас об этом пошутит, — ухмыльнулся Роберт и стукнулся с ней кулаками. — Никогда не подводишь, Дива.       Кортни лишь недавно вернулась с больничного. Буквально третья полная смена после простреленного плеча. Её возвращение всё ещё ощущалось как событие и приятно грело душу. Роберт не мог чётко сформулировать, чего именно в ней ему не хватало, но ясно было одно: без неё команда была бы неполной.       Блейзер тем временем в последний раз инструктировала Куп. Возвращение последней стало прецедентом. Первый случай, когда кто-то восстановился в программе реабилитации злодеев после того, как оступился. Массы требовали ответа. И их задача была сделать этот ответ достойным.       — Теперь к делу, — чуть повысил голос Роберт. — На телевидение Куп одна не пойдёт.       — Можешь не договаривать, — отозвалась Призма.       Все привыкли, что любые дела с общественностью автоматически отходили ей. Камера её любила, она любила камеру, а взаимные чувства творили магию по канонам Диснея. Роберт в целом был не против, за вычетом одной мелочи. Если мужчину ростом под шесть с половиной футов можно назвать таковой.       Призма уже деловито схватила Фламбе под локоть и принялась волочить его к выходу. Роберт остановил их и сбросил её руку.       — Извини, но мистер декольте остаётся ждать заданий на грубую силу.       — Как ты меня назвал? — ощетинился Фламбе.       — Перестань носить вещи с вырезом до пупка, и, может, я одумаюсь.       С прозвищем Фламбе явно был не согласен, но его супергеройский костюм не оставлял пространства для контраргументов. Ему оставалось только молча уйти подпирать стену, дав Роберту договорить. Тон пришлось сделать посерьёзнее.       — Есть подозрения, что за Куп могут прийти недобитки из «Красного кольца». Я хочу, чтоб кто-то незаметно проверил зал и приглядывал за съёмочной группой. Возьмёте с собой Диву.       Призма понимающе кивнула и перестала изображать обиду из-за того, что ей выдали не того напарника. Невидива появилась рядом из ниоткуда и шумно вдохнула из ингалятора.       — Если б я знала тебя хуже, то просто решила бы, что ты собираешь гёрлз-бэнд, — она пихнула Роберта в плечо и добавила чуть тише: — Сделаем. В лучшем виде.       Куп молча подошла к ним. Нельзя сказать, что у неё хоть когда-то были проблемы с осанкой, но сейчас она казалась натянутой между потолком и полом. Панч Ап вроде обещал помочь ей успокоиться перед первым выходом в свет, но некоторое волнение просто нельзя было унять. Они обменялись взглядами с Робертом, потом последовал кивок и, наконец, короткое «Я не подведу». Девочки забрали её, а Роберту ещё нужно объяснить Водобою, почему вместо настоящей геройской работы он отправляется мыть чьи-то машины.

***

      Спустя полчаса штаб заметно опустел. Водобой принял свою судьбу мойщика элитных авто с поистине стоическим смирением. Большинство героев разлетелось, разбежалось и разъехалось по своим квадратам патрулирования, оставив диспетчерскую в блаженной тишине. Панч Ап и Голем отправились на окраину успокаивать футбольных болельщиков. Честно, там хватило бы и кого-то одного из них, так как болельщики, в отличие от своих кумиров, редко поддерживали форму, но работы сегодня вообще не было. Троица Малевола-Фламбе-Сонар так устала ждать чего-то стоящего, что забаррикадировалась в зале. Точнее, туда отправились первые двое, а Сонар выступал в роли личной группы поддержки их демоницы.       Роберт остался один. Раньше этот момент означал бы, что он обречён гипнотизировать монитор в ожидании ЧП. Но не сегодня.       Он с довольной ухмылкой сдвинул умные очки на нос. Интерфейс тут же ожил: перед глазами полупрозрачной сеткой развернулась карта города. Зелёные точки его подопечных размеренно ползли по своим маршрутам. Троица девочек приближалась к телестудии, Водобой грустно мигал у мэрии.       «И почему они не внедрили это раньше?» — подумал Роберт.       Оставив ноутбук на столе, он направился к кофемашине. Раньше отойти за кофе посреди смены было непозволительной роскошью. Закон подлости гласил, что именно в эти три минуты на город обязательно нападёт гигантский робот. Или кайдзю. Или робот верхом на кайдзю. Теперь же Роберт уверенно толкнул стеклянную дверь и вышел на балкон штаба, вооружившись бумажным стаканчиком двойного эспрессо.       Калифорнийский ветерок приятно обдувал лицо. Солнце попыталось выжечь сетчатку, но умные стёкла услужливо затемнились, не сбив при этом проекцию карты. Роберт облокотился на перила, глядя на суету улиц внизу. Никаких проводов. Никакого прикованного к стулу зада. Только он, свежий воздух и чувство полного контроля над ситуацией. Он поднёс стаканчик к губам, предвкушая первый глоток свободы.       Это был отличный кофе. Точнее, он мог бы стать таковым, если бы успел попасть Роберту в рот. Что-то белое, тугое и невероятно липкое с силой ударило по его руке, намертво пригвоздив её к перилам. Стаканчик выскользнул из пальцев, щедро окатив рубашку горячей коричневой жижей.       — Какого ху… — Роберт попытался дёрнуться, но второй меткий плевок белой дряни прицепился к его спине.       В следующую секунду мощный рывок оторвал его от земли и впечатал затылком в стену. Желудок ухнул куда-то в район пяток, в глазах потемнело, и сознание покинуло Роберта раньше, чем он успел понять, насколько же крепко его приложили головой.

***

      Писк врезался в сознание, как сверло. Один из тех звуков, что игнорировать физически больно. Так пищит будильник, который ты поставил по ошибке на воскресенье и теперь ненавидишь всей душой.       Роберт попытался открыть глаза. Получилось с третьего раза. Левое веко было чем-то подклеено. Мир проявлялся урывками. Сначала запах: сырость, пыль, краска и тухлые водоросли на берегу. Потом — ощущения. Всё тело стянуло. Не верёвкой, не цепями, а чем-то волокнистым, плотным и неприятно тёплым. Паутина. Роберт висел в ней, как какая-то муха.       Последним вернулось в норму зрение. Умные очки каким-то чудом остались на переносице, пусть и сползли набок. Видимо, так и приклеились к щеке наискось. Проекция карты наложилась на реальность под углом: полупрозрачные улицы города бежали по потолку, зелёные точки героев мигали где-то у него на подбородке. В углу интерфейса пульсировал красный значок непринятого вызова. Потом второй. Коммуникатор тоже держался: застрял где-то между ухом и коконом.       «Живой, — констатировал про себя Роберт. — Прискорбно, учитывая обстоятельства».       Он попытался оглядеться. Помещение было… складским? Ангарным? Бетонные стены, ржавые балки, лампы дневного света, из которых работала примерно каждая третья. Классика.       Роберт насчитал минимум четверых. Двое — крупные, в чём-то тёмном и функциональном, без костюмов-трико, что делало их скорее наёмниками, чем настоящими суперзлодеями. Третья сидела в углу, работая за ноутбуком с таким видом, будто находилась в кофейне.       Четвёртый стоял ближе всех к нему и, судя по всему, был источником всего этого белого безобразия. Кажется, Роберт помнил парнишу. Стажировался в SDN и благополучно вылетел, так как считал себя умнее всех и подворовывал с мест преступления. Над ним ещё посмеивались за то, что из всех возможных пауков он выбрал для псевдонима тарантула. Тарантулы паутину не плели.       Мозг переключился из режима «паника» в режим «работа». Дурная привычка, но полезная. Очки. Очки работают. Коммуникатор тоже, раз писк вызова пробился сквозь забытье. Если он сможет дотянуться… Нет. Руки замурованы. Голосовая активация? Была ли она? Блейзер не успела толком объяснить все функции, так что возможно стоило прочесть инструкцию.       Роберт уже начал прикидывать, можно ли незаметно перетереть паутину обо что-нибудь острое (спойлер: ничего острого в радиусе досягаемости не было), когда сбоку послышался звук выбитой ногой двери. Четвёрка вскинулась одновременно. Тарантул развернулся. Наёмники схватились за оружие.       В проёме, который секунду назад был воротами, стоял Фламбе. Подсвеченный солнцем, в своём нелепом костюме и со сложенными на груди руками. За его плечом светились два больших белых глаза. Сонар висел вверх ногами, зацепившись за стену снаружи. Как постановочное фото — десять из десяти. Как тактический план проникновения — три с минусом. Но Роберт даже умилился где-то в глубине души. Надо же. Сами поняли, что диспетчера украли, сами отследили, сами организовали спасательную операцию, пока остальные на заданиях. Того гляди оперятся и из гнезда полетят, фениксы недоделанные.       — Ну, — Фламбе развёл руки в стороны, и его ладони вспыхнули пламенем. — Кто из вас самый умный?       Пауза. Злодеи переглянулись.       — Потому что самый умный сейчас отдаст нам нашего диспетчера, — продолжил Фламбе тоном, который, видимо, должен был звучать угрожающе, но акцент всё портил. — И мы решим это мирно.       Тарантул наклонил голову. Потом последовал странный, стрекочущий звук. Не сразу стало ясно, что это смех.       — Иначе что, зажигалка? — он сделал шаг вперёд, и из его запястий лениво свесились новые нити.       Наёмник справа подхватил:       — Совершишь сати?       И тут Сонар засмеялся.       Начался этот смех абсолютно нормально. Даже обаятельно, баритонисто. Фламбе покосился на него с обидой, наёмники — с настороженностью. Тарантул не двинулся. А потом смех изменился. Частоты поплыли. Человеческие обертона пропали, и на их место пришло что-то, что голосовые связки Homo sapiens производить не предназначены. Смех превратился в вибрацию, вибрация — в ультразвук, неслышимый, но противный.       Роберт, которого от Сонара отделяло приличное расстояние и кокон, всё равно почувствовал, как очки завибрировали на переносице, а зубы отозвались ноющей болью.       Так же внезапно, как и начался, звук оборвался. Сонар качнулся на когтях, расправил одно крыло и вытер уголок глаза кончиком перепонки.       — Прости, — сказал он Фламбе абсолютно спокойным голосом. — Просто… — он хихикнул, и все в помещении инстинктивно вжали головы в плечи. — Просто это было правда неплохо, — тут Сонар внимательнее посмотрел на раздражённое лицо Фламбе и уточнил: — Ты ведь знаешь, что такое сати, да?       — Какая-то хрень, о которой рассказывают только в Гарварде? — предположил Фламбе, закатывая глаза.       — Это старый индийский обряд, — Сонар спрыгнул с косяка и мягко приземлился рядом с напарником. — Когда муж умирал, жена устраивала самосожжение. Теоретически добровольно.       Тишина.       — Подожди, — Фламбе поднял палец. — Я — жена?       — То есть в озвученном сценарии тебя волнует это, а не смерть нашего Бобберто? — Сонар наклонил набок голову, шевельнув огромными ушами.       — Почему не муж?!       Кажется, уже даже злодеи забыли, что они собирались с ними сделать. Честно, их почти не получалось винить.       Роберт набрал воздуха для фразы, которая должна была содержать слова «профессионализм», «приоритеты» и, возможно, «я, блять, всё ещё в плену», но не успел.       В стене за его спиной реальность разошлась, как молния на куртке. Края разрыва тлели розово-фиолетовым. По ту сторону было другое пространство, из которого веяло чем-то вроде серы. Или чем там ещё должна пахнуть преисподняя? Происходящего никто не заметил, потому что потасовка всё же началась, так что Малевола без страха высунулась через портал, подмигнула Роберту и поднесла палец к губам. Когти демоницы прошли через паутину, как через мокрую бумагу, и Робертсон бы рухнул на бетонный пол, если бы Малевола не подхватила его второй рукой и не закинула на плечо.       Роберт был в равной степени восхищён и унижен тем, что все его таскают, как мешок картошки. Да чего уж мелочиться: ещё немного, и он готов был поверить, что болтовня Фламбе с Сонаром — это осознанный отвлекающий манёвр, а его подопечные небезнадёжны.       Переход через портал Малеволы всегда ощущался как нырок в воду: тоже невольно задерживаешь дыхание, тоже что-то давит со всех сторон сразу, благо хоть не мокнешь. Мелькнула темнота, качнуло — и вот над головой уже не свод ангара, а небо. Малевола прытко побежала из какой-то подворотни к нормальной улице под звонкий цокот каблуков. Роберт про себя уговаривал вестибулярный аппарат поскорее уже начать работать. Болтаться вниз головой на чьём-то плече мало напоминало американские горки, но от этого тоже слегка подташнивало.       — С меня причитается, — сказал Роберт и тут же пожалел о том, что открыл рот. Малевола перепрыгнула тротуар, и в момент скачка её плечо больно врезалось ему в печень.       — Естественно, — усмехнулись где-то сбоку, не сбавляя скорости. — Не переживай, будешь в SDN ещё до конца обеденного. Если повезёт, Блейзер даже не заметит, что твою тощую задницу украли.       После оптимистичного прогноза Малевола смачно и от души шлёпнула Роберта по ягодицам. Какая же у неё тяжёлая рука. Вроде бы и болевой порог у Роберта явно выше среднего, но от вытягивания в струнку и шипения сквозь зубы это не спасло.       — Не делай больше так. Никогда.       — Почему? — всё с тем же энтузиазмом в голосе отозвалась Малевола.       — Мои седалищные кости мне дороги как память.       Тряска не помогала ориентироваться в пространстве. Только чудом Роберт смог на мгновение сфокусироваться на карте очков, чтобы понять, что бегут они где-то неподалёку от доков. Раз в том чёртовом ангаре явно пахло морем, это не так уж далеко от места, где его держали. А значит, если Фламбе и Сонар не разобрались с похитителями до конца…       Воздух распорол знакомый влажный свист. В следующую секунду плечо демоницы под Робертом исчезло, а внутренности снова совершили кульбит. Белая липкая дрянь облепила его поперёк туловища и дёрнула вверх с такой силой, что хрустнули позвонки.       Малевола осталась где-то внизу, разразившись отборной бранью. Прыгнуть за ним она при всём желании не могла: гравитация на её вид работала так же, как и на обычных людей.       Роберт болтался футах в тридцати над землёй, намертво примотанный к стреле старого портового крана. Тарантул висел рядом, зацепившись за трос вниз головой, и тяжело дышал. Тактическое отступление далось ему нелегко.       В этот момент Роберта накрыло концентрированным раздражением. Вот оно, главное проклятие обычного человека в мире героев и злодеев. Для них физика — это так, мелкое неудобство. Забавный концепт. Повод покрасоваться. Они летают, телепортируются, ползают по стенам, прыгают через здания, открывают карманные измерения. А ты? А тебя передают из рук в руки парни в латексе, как эстафетную палочку. Ты просто болтаешься в воздухе и думаешь о том, что химчистка оставит тебя без зарплаты, если вообще получится выжить.       — Твои фрики меня достали, диспетчер, — прошипел Тарантул, подтягиваясь по паутине ближе к лицу Роберта. — Сейчас мы с тобой пообщаемся в спокойной…       Договорить он не успел. Температуру воздуха резко выкрутили на максимум.       Из-за крыши ближайшего склада вылетел Фламбе. Ещё злее, чем после первого похищения Роберта.       — Эй, членистоногое! — крикнул он на лету. — Я не договорил!       Сгусток огня сорвался с его руки. За снайперский выстрел тоже тройка. То ли Фламбе переоценил свои силы в воздухе, то ли банально не учёл поправку на резкий ветер с залива, но огненный шар пролетел в метре от Тарантула, заставив того лишь испуганно шарахнуться в сторону.       Зато огонь прошёлся ровно по паутине, сковывающей правую часть Роберта.       Волокна вспыхнули и осыпались серым пеплом за долю секунды. Правую руку ощутимо обожгло, рукав рубашки почернел, но вместе с болью пришла свобода. Роберт не стал тратить время на крики и по максимуму высунулся из кокона, чтобы хотя бы раз вмазать Тарантулу.       Чужая челюсть на костяшках отозвалась неописуемо приятным чувством. Теперь Роберт официально перестал быть бесполезным на этой миссии. Но обдуманным поступок от этого не стал. Ослабшая после огня паутина предательски затрещала. Последние липкие путы лопнули, и он полетел вниз.       Тридцать футов свободного падения — это достаточно времени, чтобы пожалеть о своей самоуверенности, но маловато, чтобы придумать план «Б». Ветер засвистел в ушах, очки умного интерфейса угрожающе сползли на самый кончик носа.       Удар выбил из лёгких весь воздух, но вместо перелома позвоночника об асфальт Роберт встретился с чем-то горячим, твёрдым и пахнущим гарью вперемешку с дорогим мужским шампунем.       Фламбе подхватил его в воздухе, заложив крутой вираж над самыми контейнерами, и плавно набрал высоту, чтоб Тарантул точно не достал их. Роберт судорожно втянул воздух, поставил на место умные очки. Всё в теле или затекло, или болело от синяков, или сходило с ума от перегрузок.       — Знаешь, — хрипло выдавил Робертсон, пытаясь унять бешеный стук сердца. — С Блонди Блейзер летать поприятнее.       — Если я возьму тебя за плечи, как она, тебе припечёт пятки, — самодовольно ухмыльнулся Фламбе.       Роберт посмотрел на дыру в ткани и обречённо вздохнул. Потом взглянул через плечо вниз, откуда веяло жаром особенно сильно. От стоп Фламбе шло яркое пламя, и, более чем вероятно, он был прав. Вот только желание помалкивать у Роберта эта картина не вызвала.       — А мне кажется, ты таскаешь меня, как невесту, в отместку за шутку про сати.       Когда-нибудь Роберт освоит искусство прикусывать язык вовремя. Ну, или хотя бы рядом с мстительными супергероями. Но это чудесное будущее случится не скоро. Сейчас же приходилось терпеть то, что Фламбе подбросил его, чтоб перехватить теперь уже за лодыжку. От рывка кровь противной волной прилила к голове. Ощущать весь вес тела в одной точке тоже было неприятно.       Ситуацию спас Сонар, который, судя по всему, задержался из-за разборок с остальными грабителями. В воздухе его звериная форма смотрелась совсем иначе, чем на земле. Вроде бы огромное рукокрылое — это уже нечто, что точно врежется в память, но сложенные крылья не могли передать всего размаха, которые предстал перед ними сейчас.       — Эй, граф Криптакула, — крикнул Фламбе, замахиваясь Робертом. — Лови!       День всё-таки был безнадёжно испорчен.       Зато очки уцелели.