Fake love

Стив вышел из метро в девять десять и сразу понял, что заблудился. Район был типичный студенческий: серые панельки, одинаковые дворы, фонари, которые светят тускло и через раз. Он покрутился у первого подъезда, набрал Томми, но в ответ лишь гудки, потом сброс. Написал: «Где ты?». Ответ пришёл через минуту: «Внутри уже, четвёртый подъезд, третий этаж, заходи быстрее, тут огонь». Стив попробовал второй подъезд, но код не подошёл. Третий — тоже. Он выругался тихо, сел на скамейку под навесом из дикого винограда, листья шуршали от ветра, пахло мокрой землёй и осенью. Закурил, посмотрел на телефон. Настроение всё ещё держалось, день был слишком хорошим, чтобы испортиться из-за подъезда. Через пару минут услышал знакомый голос сзади. — Заблудился, принцесса? Билли. В той же чёрной кожанке, руки в карманах, сигарета в зубах. Улыбка кривая, но глаза блестят в полумраке фонаря, как будто он специально вышел встретить. Стив поднял голову, улыбнулся, сам не ожидал, что улыбка выйдет такой искренней. — Томми накурился и залип в какую-то хуйню.  Стив хмыкнул, а Билли сел рядом, близко, так что их колени почти соприкоснулись. От него пахло табаком, кожей и чем-то свежим, уличным. — Четвёртый подъезд, третий этаж. Пошли, покажу, пока ты тут не замёрз. Стив посидел ещё секунд двадцать, а затем встал, бросил окурок. Пока шли к подъезду, Билли шёл чуть впереди, но постоянно оборачивался, словно проверял, не отстал ли. В лифте было тесно: запах кожи, дыма, мужского пота и адреналина. Стив почувствовал, как по спине пробежали мурашки, лёгкие, приятные, странные. Как будто тело знало что-то, чего разум ещё не понял. — Ты всегда так опаздываешь? — спросил Билли, когда двери открылись. — Только когда ищу подъезд, — усмехнулся Стив. Билли засмеялся коротко, хрипло, но искренне. В квартире Джейка было тепло, шумно и по-настоящему уютно, как на тусовке у старых друзей, а не у полузнакомого чувака. Человек пятнадцать-двадцать, все свои: кто-то валялся на диване, кто-то сидел на полу, кто-то курил на балконе. Музыка негромкая, какой-то инди-рок, не долбит по ушам, просто лежит фоном. Пиво в холодильнике, трава в пепельницах, запах дыма, пиццы из микроволновки и чьего-то дешёвого одеколона. Всё без понтов, просто чил. Стиву сначала было немного не по себе. Он не интроверт в чистом виде, но в толпе всегда чувствовал фоновую тревогу, как будто нужно постоянно быть «в теме», не молчать слишком долго, не выглядеть отстранённым. Он взял пиво, поздоровался с Джейком, обнял Томми,тот уже был в дымке и только улыбнулся сонно, пробормотав «бери косяк, брат», нашёл место на диване и просто сидел, слушал разговоры. Но вечер шёл хорошо. Очень хорошо. Он выкурил косяк Джейка, затянулся пару раз, и мир сразу стал мягче, тревога отступила на задний план. Поговорил с кем-то про футбол, с кем-то про новую серию «Наследников», посмеялся над историей Дэна про то, как тот вчера чуть не сжёг кухню, пытаясь разогреть пиццу. А иногда ловил на себе взгляды Билли. Он сидел через комнату, разговаривал с кем-то, но периодически смотрел именно на него. Не нагло, но цепко. Каждый раз, когда взгляды встречались, Стив чувствовал лёгкий разряд, как будто ток по венам, приятный и чуть опасный. Позже, Стив вышел на балкон покурить. Ночь была тихой, огни города внизу, ветер прохладный. Закурил сигарету, опёрся на перила. Через пару минут дверь скрипнула. Билли вышел, закрыв за собой. — Курить в одиночестве — грех, — сказал он, доставая свою пачку. Стив улыбнулся. — Тогда кури со мной. Они стояли плечом к плечу. Сначала молчали и просто курили, смотрели на огни. Потом Билли спросил. — Ты фильмы любишь? — Ага. Старое кино особенно. А ты? — Тарантино — бог. «Бешеные псы», «Криминальное чтиво», «Убить Билла». Всё остальное — для лохов. Стив хмыкнул. — А «Крепкий орешек»? Билли фыркнул. — Классика. Но Брюс Уиллис там слишком много орёт. Я бы лучше смотрел «Рэмбо», там хотя бы кровища по-настоящему. Стив засмеялся. — Ты из тех, кто фанатеет от фильмов, где все умирают в конце? — А ты из тех, кто плачет на «Титанике»? — Только если там будет сцена, где ДиКаприо тонет в дерьме. Билли заржал хрипло, низко. — Вот это я понимаю разговор. А порно смотришь? Стив чуть не поперхнулся дымом. — Иногда. А ты? — Только хорошее. Никакого этого романтического дерьма с музыкой и свечами. Жёсткое, без сюжета. Они перебрасывались шутками, подкалывали друг друга: Билли рассказал, как однажды смотрел «Пульп Фикшн» под кислотой и чуть не обосрался от смеха на танце Умы Турман, Стив ответил, что однажды заснул на «Бешеных псах» от усталости, и Билли тут же подколол, что «ты, наверное, предпочитаешь романтику с поцелуями под дождём». Разговор шёл легко. Слишком легко. Трава делала своё дело: слова лились, смех вырывался сам, взгляды задерживались чуть дольше. Без неё это был бы просто обмен репликами двух случайных парней на балконе. Но под кайфом — это уже казалось началом чего-то большего. Время было уже за полночь. Транспорт не ходит, идти пешком минут сорок, а завтра утром первая пара. Стив попрощался со всеми. Обнял накуренного в слюни Томми, Джейка, Лану, помахал рукой остальным. Вышел на улицу, вдохнул ночной воздух, он был прохладный, свежий, с запахом листьев и асфальта. Надел наушники, закурил и пошёл. Шагов через двадцать почувствовал руку на плече. — Эй, принцесса. Стив удивленно обернулся. — Ты куда? — спросил Билли. — Домой. Поздно уже. Харгров сунул руки в карманы. — Я провожу. Мне всё равно по пути. Стив пожал плечами, но внутри что-то приятно сжалось.  — Ладно. Они шли молча сначала, потом снова заговорили. Шутили, подкалывали друг друга, смеялись над тем, как Томми сегодня залипал в телефон и не замечал ничего вокруг. Билли рассказывал какую-то историю про то, как однажды угнал велик у соседа в детстве и катался всю ночь, Стив ответил, что в школе однажды подрался из-за девчонки и потом жалел неделю. Дорога пролетела незаметно. Когда дошли до дома Стива, старой съёмной однушки в панельке, он вдруг понял, что очень не хочет отпускать Билли. — Заходи, — сказал он просто так. — Чаю попьём. Билли посмотрел на него секунду. Потом улыбнулся медленно и хищно. — Чаю? Ладно. Они поднялись на третий этаж. Стив открыл дверь, включил свет в коридоре. Только зашли, как Билли развернул его, прижал спиной к двери. Навис сверху близко, горячо. — Чай подождёт, — прошептал он. И поцеловал. Поцелуй был жадный, голодный, без прелюдий. Руки Билли скользнули под куртку Стива, стянули её вместе с футболкой. Одежда полетела на пол: куртка, джинсы, трусы. Стив почувствовал, как спина упирается в холодную дверь, а тело Билли, горячее, твёрдое, прижимается вплотную. Они целовались, кусались, стонали в рот друг другу. Билли подхватил Стива на руки и на ощупь отнёс в спальню, бросил на кровать. Потом было всё: губы на шее, руки везде, Билли внутри уверенно, жёстко, но с какой-то странной нежностью в глазах. Стив выгибался, стонал его имя, цеплялся за плечи. Они кончали один за другим, потом лежали, тяжело дыша, курили в постели, смеялись над тем, как всё быстро закрутилось. И остались. Три дня. Не выходили дальше круглосуточного магазинчика за пивом, сигаретами и новой пачкой травы. Курили, пили, разговаривали часами: про фильмы, про дурацкие истории из детства, про всё на свете. Целовались лениво, потом снова жадно. Трахались. Билли всегда сверху, всегда брал контроль, но каждый раз спрашивал взглядом: «Хочешь?». Стив всегда хотел. Три дня — дым, пиво, смех, стоны, запах секса и травы в маленькой квартире.