Fake love

Билли вернулся через три часа. Стив уже не рыдал, но внутри всё ещё ныло, как открытая рана. Он лежал, уставившись в потолок, и каждый звук за дверью заставлял сердце дёргаться: вдруг это он? Дверь открылась, ключ повернулся и вот Билли здесь, живой, настоящий. Он бросил куртку, сел на край кровати, провёл пальцем по щеке Стива нежно, почти виновато. — Мир? — прошептал он, доставая из кармана новый пакетик. Стив хотел закричать: «Нет, давай поговорим, не надо больше», хотел схватить его за руки и сказать, что боится. Но вместо этого просто кивнул. Потому что Билли рядом, а без него холодно, пусто и темно. Они вдохнули. Жжение в носу, потом волна тепла, эйфория, как будто кто-то включил свет внутри. Они трахнулись быстро, жадно, с отчаянием, будто это могло склеить то, что треснуло. А потом Билли обнял его крепко, уткнулся носом в шею и прошептал «прости, принцесса». Стив закрыл глаза и поверил, что всё ещё хорошо. С тех пор вещества стали их воздухом. Без них они словно задыхались. Билли приносил новое почти каждый день: то чистый кокс, то розовые таблетки экстази, то ещё что-то в крошечных капсулах. Каждый раз Стив смотрел на свёрток и чувствовал, как внутри всё сжимается от страха. «Нет, сегодня скажу нет. Хватит». Он представлял, как качает головой, как говорит твёрдо: «Давай просто побудем вдвоём, без этого». Но Билли смотрел на него глазами, полными огня, с той улыбкой, от которой когда-то всё началось. И Стив таял. Соглашался. Потому что без дозы мир становился серым, невыносимым, а с ней… Они снова были целыми. Они ездили к друзьям Билли в общаги, на задние дворы, где всегда пахло дымом и асфальтом после дождя. Играли в клабор до утра: карты летали, смех разносился, косяки ходили по кругу. Стив сидел рядом с Билли, чувствовал его плечо, его тепло и это было единственным, что держало его на плаву. Иногда кто-то из компании протягивал пакетик амфетамина: «Попробуй, брат, взлетишь». Стив замирал, смотрел на Билли, ждал, что тот скажет «нет», качнёт головой, защитит. Но глаза Билли загорались, как у ребёнка перед новой игрушкой. И Стив соглашался. Потому что видел этот блеск и думал: «Если он хочет, то значит, это правильно». Они нюхали, мир ускорялся, они играли до рассвета, смеялись до слёз. А потом отходняк: ломота в костях, пустота в груди, но они курили траву, чтобы пережить, и всё повторялось. В универе всё рушилось. Письма от деканата, звонки куратора, предупреждения об отчислении. Стив читал их дрожащими руками и шептал себе: «Завтра схожу, всё объясню». Но завтра не приходило. Денег от родителей хватало всё меньше. Они уходили на «ещё немного»: на траву, на таблетки, на пиво, чтобы заглушить отходняк. Стив звонил матери, врал про «проект», про «учебники», и каждый раз чувствовал, как внутри что-то рвётся от стыда. Но потом приходила доза и стыд растворялся в эйфории. Секс стал пресным, как вчерашний хлеб. Раньше под кайфом это было пожаром: каждый поцелуй как вспышка, каждый толчок как взрыв. Теперь даже после линии или таблетки тело отзывалось вяло, ощущения притупились, как будто кто-то выключил звук. Они трахались механически: Билли сверху, быстро, кончал, откидывался. Стив пытался…Целовал шею, шептал «люблю тебя», но внутри было пусто. Он думал: «Может, мы просто устали». Но продолжал, потому что это был их способ быть вместе. Ссоры стали чаще. Мелкие из-за окурков, из-за того, кто забыл купить пиво. Билли рычал: «Это моя квартира тоже, блядь». Стив огрызался: «Ты здесь живёшь, но моё имя в контракте!». Они орали, потом мирились под дозой. Но иногда случались и глобальные. Стив однажды сказал тихо, почти шёпотом: — Хочу познакомить тебя с мамой. Она поймёт, я же люблю тебя. Билли замер. Глаза потемнели. — Твои родители? Они увидят меня и скажут «выкинь этого урода». Нет, Стив. Это наше. Только наше. Стив настаивал, голос дрожал. — Но я хочу, чтобы все знали. Чтобы ты был частью моей жизни. Билли вставал, уходил, хлопал дверью. Возвращался через часы с новой дозой, с виноватым взглядом. И Стив прощал. Потому что любил. Он любил Билли до дрожи. Любил, как тот смотрит на него, будто видит чудо, будто Стив — самое прекрасное, что есть во вселенной. Любил, как Билли сонно тянет его к себе по утрам, сгребает в объятия, как большую плюшевую игрушку, бормочет «мой» и засыпает, уткнувшись в шею. Любил, как Билли меняется рядом с ним: с друзьями он был жёстким, грубым, всех вокруг считал мусором. А со Стивом мягкий и нежный, шутит без злости, целует в висок. Это было их тайной и Стив цеплялся за неё, как за спасательный круг. Иногда приходил Томми с очередной девушкой, «любовью до гроба, или до следующей пятницы». Они садились на кухне, курили, нюхали, если Билли делился. Томми рассказывал байки, девчонка хихикала, Стив смеялся искренне, от души. Они упарывались вместе до утра. И Стив думал: «Это не зависимость. Это молодость. Яркая, безумная, настоящая». Вещества? Просто фон. Как музыка на тусовке. Он может остановиться в любой момент. Главное — любовь. А она у них есть. Настоящая. Но снежный ком проблем катился всё быстрее. И Стив уже не знал, как его остановить.