The Characters of MDZS Watching the Grandmaster of Demonic Cultivation

      Человек, показанный на экране, был не кем иным, как Мо Сюаньюем, незаконнорождённым сыном Цзинь Гуаньшаня, который неожиданно совершил то, чего больше всего боялся каждый заклинатель.       Он возродил Старейшину Илин.       «Каждый день невыносим… Смерть была бы лучше жизни».       «Моя мать была служанкой в роду Мо… Она родила меня, когда ей было шестнадцать».       «…из-за слабых способностей и мирских причин меня отправили обратно».       «С тех пор нас с матерью унижал весь род Мо…»       «…не выдержав позора, мать умерла».       «Я, Сюаньюй, остался совсем один».       Вэй Усянь подался вперёд, широко раскрыв глаза и глядя на человека, который изначально владел телом, в котором он сейчас находился. Он был благодарен за возвращение к жизни, но в то же время чувствовал глубокое сожаление: такой молодой, как Мо Сюаньюй, обменял собственную жизнь на месть. Кто знает, какой могла бы быть его судьба, если бы он никогда не призвал дух Вэй Усяня?       И всё же Вэй Усянь понимал, почему тот сделал это, — пожалуй, даже лучше, чем сам Мо Сюаньюй, когда призывал того, кого считал злобным и мстительным призраком. Ирония заключалась в том, что вернуть его к жизни решил такой же несчастный человек, ставший мишенью насмешек и ненависти общества из-за происхождения, характера и того, что он не соответствовал чужим ожиданиям. Потеряв единственного близкого человека, Мо Сюаньюй сделал отчаянный выбор, и Вэй Усянь не мог этому удивляться.       Но всё равно было жаль.       Вэй Усянь опустил голову и безмолвно помолился душе, вернувшейся в землю, надеясь, что Мо Сюаньюй переродится в лучшей жизни и обретёт счастье.       Лань Ванцзи посмотрел на него, заметив его серьёзное выражение, закрыл глаза и тоже молча вознёс молитву. Он был бесконечно благодарен за то, что Вэй Ин снова рядом, но мысль о том, что это произошло ценой чужой жизни, никогда не казалась ему правильной.       Цзинь Лин чувствовал неловкость, наблюдая, как его безумный дядя призывает духов и приносит собственное тело в жертву, — зная, что тот исчез навсегда, а его тело теперь принадлежит Вэй Усяню. Он никогда особенно не любил этого дядю, вспоминая, каким хлопотным тот был в Башне Карпа, но всё же где-то внутри теплилось смутное чувство вины. Возможно, маленькая часть его жалела, что он так и не узнал его лучше.       На экране Мо Сюаньюй рухнул на землю. Спустя время он очнулся, растерянно озираясь.       «Где… Где я?»       Вэй Усянь нахмурился. Это был момент, когда он занял это тело и вернулся из мёртвых спустя столько лет. Но что-то было не так.       Не успел Мо Сюаньюй (или уже Вэй Усянь) прийти в себя, как послышались шаги, и в хижину вошёл высокий молодой мужчина.       — Мо Сюаньюй!       — А? Ты… кто ты?       Молодой человек обиделся, решив, что Мо Сюаньюй «притворяется». Он начал осыпать его оскорблениями и приказал слугам разгромить дом, ища нечто, о чём Вэй Усянь не имел понятия. Когда Мо Сюаньюя пнули, Вэй Усянь подумал:       «Немалую же смелость ты имеешь — пинать Старейшину Илин».       Вэй Усянь вздрогнул и повернулся к Лань Ванцзи:       — Лань Чжань… это же мои мысли. Как эта штука вообще читает мои мысли?       Лань Ванцзи слегка нахмурился. Он тоже не знал.       — Как думаешь, на чьей земле ты живёшь? Чей рис ешь? Чьи деньги тратишь? Что плохого в том, чтобы забрать пару твоих вещей? Всё, что у тебя есть, и так моё!       Один пожилой заклинатель не выдержал:       — Это что за самовлюблённый щенок?       — Какой-то молодой господин из рода Мо, — фыркнул Лань Цзинъи.       — Мо Цзыюань. Кажется, он двоюродный брат Мо Сюаньюя, — добавил Лань Сычжуй.       — Избалованные мальчишки — результат плохого воспитания, — усмехнулась женщина в одеждах ордена Мэйшань Юй.       — Я слышал, что весь род Мо был убит злым духом… Но выходит, Старейшина Илин появился раньше, — протянул крючконосый заклинатель с недвусмысленным намёком.       Вэй Усянь криво усмехнулся:       — Давайте просто смотреть дальше и узнаем.       Мо Цзыюань грубо ткнул Вэй Усяня в нос:       — Посмел на меня донести — вот и валяешься теперь, притворяясь мёртвым!       Пока он сыпал оскорблениями, мысли Вэй Усяня накладывались на его слова:       «Я вообще-то не притворяюсь — я действительно был мёртв пару лет».       «Кто это вообще?»       «Когда я успел сделать что-то настолько аморальное, как захват чужого тела?»       Вэй Усянь побледнел. Его мысли слышали все.       — А?! Как оно знает, о чём я думаю?! — воскликнул он, вцепившись в волосы.       Лань Сичэнь сказал задумчиво:       — Похоже, это некое всеведущее устройство, способное показывать происходящее с точки зрения Усяня с момента его возрождения… Но как можно наложить столь мощное заклятие?       — Если этот неизвестный заклинатель смог запереть нас здесь и лишить духовных сил, — холодно заметил Лань Цижэнь, — значит, он способен и на невозможное.       — Но зачем ещё и мои мысли показывать?! — простонал Вэй Усянь, театрально оседая и опираясь на Ханьгуан-цзюня. Лань Ванцзи привычно поддержал его.       — Ну и что, что мы слышим твои мысли? Ты их и так вслух говоришь, — буркнул Цзян Чэн.       — Вот сам попробуй, когда тебе в голову заглядывают! — тут же огрызнулся Вэй Усянь.       — Вэй Ин, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Всё будет хорошо.       Вэй Усянь вздохнул и снова прислонился к нему:       — Меня не так пугают мысли о происходящем… но когда дело дойдёт до тебя, Лань Чжань, мои мысли могут стать немного… бесстыдными.       Лань Ванцзи мысленно боролся сам с собой. С одной стороны, слышать мысли Вэй Усяня о себе — не так уж плохо. С другой — чтобы их слышали десятки людей? Нет, точно нет.       — Мы что-нибудь придумаем, — сказал он, стараясь его успокоить.       Все продолжили смотреть, как Вэй Усянь в теле Мо Сюаньюя осматривал себя и окружение. Его недоумение из-за макияжа вызвало у младших учеников смешки.       — Почему он вообще так красился? Он выглядел как повешенный призрак, — хмыкнул Лань Цзинъи.       — Может, просто не умел, — пожал плечами Лань Сычжуй.       Когда камера приблизилась к кровавому массиву, лица многих заклинателей помрачнели.       — Мрачнейший массив.       — Как Мо Сюаньюй вообще добыл такое проклятие?       — Не прятал ли Цзинь Гуанъяо подобные техники в Башне Карпа?       — Вот почему его выгнали! — оживился глава ордена Яо.       Вэй Усянь скосил взгляд на Не Хуайсана и заметил, что тот побледнел. Если всё это продолжится, некоторые тайны неизбежно всплывут.       — Как такое возможно? — пробормотал Вэй Усянь. — Если не считать моей неудачной смерти, во всём мире не найти духа миролюбивее и добропорядочнее меня. Как я стал зловещим гулем?       Цзян Чэн фыркнул, Лань Сичэнь кашлянул, а выражение Лань Цижэня говорило само за себя.       — Эй! Я правду говорю! — надулся Вэй Усянь.       — Да, Усянь, — мягко улыбнулся Лань Сичэнь. — Ты точно не зловещий гуль.       Хотя многие думали иначе.       — По правилам Жертвоприношения тела, — продолжил Вэй Усянь, — если я не исполню его месть, моя душа будет уничтожена навсегда!       Он поднял руки — запястья были изрезаны. Под одеждой грудь и живот тоже были покрыты ранами.       «Если не исполню — они не заживут. А потом и душу, и тело разорвёт».       — Абсурд! Полный абсурд! — он рухнул на землю, комично сокрушаясь, под лёгкую музыку.       — Как хорошо, что всё решилось так просто, — выдохнул он, похлопав себя по груди.       Лань Ванцзи настороженно обнял его за талию, словно всё ещё чувствовал те раны.       — Всё хорошо, Лань Чжань. Я здесь. Сейчас и навсегда.       — Навсегда, — повторил Лань Чжань, тихо сжав его.       — Хотя… мне стоит кое-кого поблагодарить. Он всё это заранее спланировал? Даже месть Мо Сюаньюя? — задумался Вэй Усянь.       — Мн.       — Но подожди… каким было желание Мо Сюаньюя… Ещё раз? — лицо Вэй Усяня стало пустым, когда он уставился на записи, оставленные Мо Сюаньюем. — Тут ничего… Он ничего не написал…       Вэй Усянь выругался:       — Где этот мелкий вообще раздобыл неполную копию?! Он пропустил шаг с формулировкой желания!       — Старший Вэй, вы ведь всё же исполнили его желание, да? С вами сейчас всё в порядке? — не удержался Лань Сычжуй, хоть Вэй Усянь и выглядел здоровым и довольным.       Старейшина Илин потрепал Сычжуя по голове и ласково улыбнулся:       — Не о чем волноваться, А-Юань. На самом деле вы все очень помогли мне спастись! — он указал на остальных младших учеников, и те растерянно переглянулись.       Вэй Усянь задумался:       «Раз я должен был совершить месть, значит ли это конфискацию имущества или истребление семьи? Судя по характеру этого паршивца — скорее всего, уничтожение всего рода».       «Похоже, так и есть. В конце концов, я же легендарный аморальный, неблагодарный злодей, лишённый рассудка и не жалеющий никого — ни семью, ни друзей. Есть ли кто-нибудь зловещей меня?»       Он уныло вздохнул и плюхнулся на кровать:       — Да, но… Ты выбрал не того человека.       — Ты ещё смеешь это отрицать, Старейшина Илин? — с издёвкой фыркнул тот самый крючконосый заклинатель. — Как низко — вырезать целый род, лишь бы сохранить себе жизнь.       — Я вообще-то не просил возвращать меня, — спокойно ответил Вэй Усянь, хотя и не обязан был оправдываться. Он знал, что невиновен. — Но раз уж я здесь, вряд ли я откажусь от второго шанса пожить.       Тот презрительно хмыкнул:       — Если ты такой праведный, мог бы сделать всем одолжение и умереть окончательно.       Он пробормотал это себе под нос, но обострённый слух заклинателей позволил услышать слова всем.       Вдруг глубокий голос Лань Ванцзи разрезал напряжённую тишину:       — Судить человека, не имея доказательств и не видя его поступков собственными глазами, — значит ставить собственные предубеждения выше истины.       Затем он повернулся к младшим ученикам своего ордена:       — Ученики ордена Гусу Лань должны всегда поступать справедливо и сохранять непредвзятость.       — Да, Ханьгуан-цзюнь, — поспешно поклонился Сычжуй, за ним Цзинъи и остальные.       Крючконосый заклинатель покраснел, не сумев ничего возразить человеку с таким авторитетом, как Ханьгуан-цзюнь. Он спрятался в толпе своего ордена, пристыженный и окончательно заткнувшийся.       Вэй Усянь широко и радостно ухмыльнулся.       Его супруг был невероятно умён — делал вид, будто читает нотацию своим ученикам, а на деле чётко и безжалостно ставил того заклинателя на место.              Лань Чжань был лучшим.