The Characters of MDZS Watching the Grandmaster of Demonic Cultivation

      Погладив кольцо, Цзян Чэн сдержал свою враждебность. Будучи главой секты, он не мог быть таким импульсивным, как Цзинь Лин, и, не будучи полностью уверенным в своем успехе, он не стал бы даже рассматривать возможность сражения с Лань Ванцзи.       – Ух ты, как зрело с твоей стороны, глава ордена Цзян, — пробормотал Вэй Усянь, бросив на своего брата по боевым искусствам косой взгляд.       Цзян Чэн, прищурив глаза, посмотрел на него и сказал:       – Заткнись.       Он же повернулся к Цзинь Лину, который всё ещё сердито прикрывал рот:       – Ханьгуан-цзюнь хочет тебя наказать, так что пусть сделает это наконец. Ему тоже нелегко наказывать младших из других кланов.       Его тон был саркастическим, но было не ясно, кого именно он высмеивал. Между тем, Лань Ванцзи выглядел так, будто ничего не слышал.       Цзян Чэн вспылил на бездействие Цзинь Лина:       – Почему ты всё ещё стоишь здесь? Ждёшь, пока добыча сама набросится на твой меч? Если сегодня ты не поймаешь это чудовище, охотящееся на гору Дафань, больше никогда ко мне не приходи!       Младшие ученики в недоумении уставились на него. Все они слышали рассказы о Санду Шэншоу, некоторые из которых были захватывающими, а некоторые — откровенно ужасающими. Разве не он был тем самым главой ордена, который раньше захватывал тех, кто практиковал демоническое совершенствование, вроде Вэй Усяня, и пытал их днем и ночью, чтобы проверить, не одержимы ли они Старейшиной Илин? Если бы у них был такой дядя, они бы, наверное, обмочились от страха.       Внезапно в сердцах младших коллег возникло огромное уважение к Цзинь Лину.       Когда Цзинь Лин ушёл, Лань Сычжуй сказал:       – Глава ордена Цзян, орден Гусу Лань вернёт ровно столько сетей, сколько был уничтожено.       Цзян Чэн лишь усмехнулся:       – Не нужно, – и ушёл.       После того, как они скрылись из виду, Лань Цзинъи спросил:       – Почему глава ордена Цзян такой?       Затем он побледнел и замолчал, вспомнив правило ордена Лань, запрещающее сплетничать за спинами других. Он смиренно посмотрел на Ханьгуан-цзюня.       Лань Цзинъи поморщился и несколько раз шлёпнул себя по губам за то, что постоянно высказывал своё мнение. Удивительно, что Ханьгуан-цзюнь не наказал его после этого, хотя в тот день произошло много всего. Возможно, ему стоит взять пример с Сычжуя и научиться быть более тихим и терпеливым. Собравшись с духом, он повернулся и поклонился главе ордена Цзян.       – Лань Цзинъи приносит извинения главе ордена Цзян за свои плохие манеры и грубые высказывания.       Цзян Чэн лишь кивнул в знак согласия и ничего не сказал, зная, что такие сорванцы, как Цзинъи, будут продолжать в том же духе, даже если извинится. Как он мог не знать, если вырос рядом с таким человеком, как Вэй Усянь?       Лань Сычжуй мягко улыбнулся Вэй Усяню:       – Молодой господин Мо, мы снова встретились.       Вэй Усянь сказал:       – Похоже, я всё ещё здесь, только благодаря этим парням.       – Сычжуй действительно очень вежлив, не так ли? Даже несмотря на то, что старший Вэй вел себя как сумасшедший в роли молодого господина Мо, он все равно приветствует его как старого друга, — прокомментировал один из младших адептов.       – Да, я тоже это заметил. Эй, Сычжуй, у тебя уже сложилось впечатление, что молодой господин Мо изменился? — спросил его друг у главного ученика секты Лань.       Сычжуй задумался:       – Я не уверен. Просто… мне постоянно хотелось его поприветствовать.       Слушая их разговор, Вэй Усянь ухмыльнулся и прошептал Ханьгуан-цзюню:       – Может, ты наложил на Сычжуя заклинание, чтобы он всегда находил дорогу ко мне. Не думай, что я не заметил смысл вежливого имени, которое ты ему дал.       Хотя в его глазах читалась насмешка, улыбка была мягкой. Он был полностью очарован этим человеком, постоянно демонстрирующим свою любовь к Вэй Усяню, разными способами.       Лань Ванцзи провел рукой по спине Вэй Усяня и мягко улыбнулся:       – Возможно.       Лань Ванцзи сказал:       – Выполняйте свои задания.       Младшие ответили хором. Спустя мгновение он велел:       – Делайте то, что можете. Не прыгайте выше головы.       Вэй Усянь не мог не подумать, что его голос глубокий и притягательный, от которого сердце трепещет, когда слушаешь его внимательно.       Цзян Чэн поперхнулся, а брови Лань Сичэня поднялись. Эти двое ещё даже не были вместе, а Вэй Усянь уже описывал Лань Ванцзи как возлюбленного.       Вэй Усянь покраснел, но... неужели он соврал? Он усмехнулся:       – Ты же знаешь, как сильно я люблю твой голос, правда, Лань Чжань? — кокетливо спросил Вэй Усянь своего мужа, и хотя Лань Ванцзи стоял неподвижно, как столб, он не смог скрыть своих покрасневших ушей.       – Бесстыдник.       Младшие ученики углубились в лес. Вэй Усянь подумал, что Цзян Чэн и Лань Чжань действительно сильно отличаются друг от друга в том, как они руководят своими учениками. Пока он размышлял, вдруг увидел, как Лань Ванцзи почти незаметно кивнул ему.       Вэй Усянь тут же вернул ему поклон:       «Это ведь в благодарность за помощь младшим ученикам ордена Лань, не так ли?»       Когда он снова поднял глаза, Лань Ванцзи уже исчез.       – Тогда у тебя было хоть какое-то представление о том, кто я такой? – с любопытством спросил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи покачал головой, слегка нахмурив брови.       Вэй Усянь повернулся и направился вниз по горе:       «Какая бы добыча ни обитала на горе Дафань, я больше не смогу её добыть. Я, Вэй Усянь, сражался бы за неё с кем угодно, но только не с Цзинь Лином. Почему же этим человеком оказался именно Цзинь Лин?»       – Почему? Что со мной не так? — не подумав, спросил Цзинь Лин. Мысли Вэй Усяня звучали так, будто он не хотел его видеть, и это немного ранило его. Вэй Усянь всегда, казалось, проявлял заботу о нём, каждый раз спасая ему жизнь. И разве он не был боевым братом его дяди?       Вэй Усянь вздохнул:       –Просто продолжай слушать. – Он знал, к чему ведут его мысли.       «Я… я действительно сказал ему эти слова…»       Спустя мгновение Вэй Усянь внезапно громко и сильно ударил себя по лицу.       Цзинь Лин и многие другие младшие ученики вздрогнули от увиденного. Они такого не ожидали.       Цзян Чэн нахмурился:       – Ты думаешь, одной пощёчины достаточно?       Вэй Усянь повернулся к нему и подставил другую щеку:       – Тогда не хочешь ли дать мне вторую?       Цзян Чэн не поддался на провокацию и лишь раздраженно отвел взгляд. Он и не планировал ничего предпринимать, но испепеляющий взгляд Лань Ванцзи, брошенный ему через плечо Вэй Усяня, заставил его в ответ сердито нахмуриться.       Молодой глава клана Цзинь посмотрел на Вэй Усяня сложным взглядом. Он не ожидал, что тот будет так раскаиваться в сказанном. Это заставило Цзинь Лина задуматься, насколько близок был Вэй Усянь к его матери. Всю свою жизнь ему говорили, что его мать была убита Старейшиной Илин, что именно он стал причиной того, что он вырос сиротой и одиноким. Тогда он возненавидел Вэй Усяня всей душой, но после событий в храме Гуаньинь уже ничего не понимал.       Ослик сам приблизился к Вэй Усяню и заржал, как раз в тот момент, когда с подножия холма приблизилась группа культиваторов. Ученики из разных сект жаловались:       – И Ланьлин Цзинь, и Юнмэн Цзян слишком сильно балуют молодого господина Цзинь. Он еще очень юн, а уже так высокомерен и груб. Если они позволят ему возглавить орден Ланьлин Цзинь, кто знает, что что ему взбредёт в голову? Не думаю, что мы не выдержим в таком случае.       Цзян Чэн нахмурился. Он ненавидел слушать подобные сплетни. Почему они просто не могут заняться своими делами?       Одна из заклинательниц вздохнула:       – Как они могут его не баловать? Он потерял обоих родителей в таком юном возрасте.       – Шимей, это так не работает. Ну и что, если у него оба родителя умерли? Многие потеряли обоих родителей. Если бы все вели себя так же, как он, что бы тогда случилось?       – Я удивлена, что Вэй Усянь был настолько жесток, чтобы причинить ей вред. Мать Цзинь Лина была старшей сестрой Цзян Чэна по крови — она была шицзе Вэй Усяня, той, кто его воспитывала.       – Для Цзян Яньли это было действительно ужасно. На свою беду она пригрела змею на шее, укусившую руку, что её кормила. Цзинь Цзысюаню повезло ещё меньше. Он кончил так плачевно только потому, что имел какие-то разногласия с Вэй Усянем.       Цзинь Лин крепко сжимал меч. Слухи о себе его не волновали. Он слышал каждый из них, причем неоднократно, благодаря Цзинь Чаню и его друзьям, которые постоянно подбрасывали их ему в лицо. Но попытки разобраться в отношениях между его родителями и Вэй Усянем приводили его в смятение.       – Почему Вэй Усянь так или иначе связан со всеми…       – В самом деле. Слышали ли вы, чтобы он был близок с кем-нибудь, кроме своих бешеных псов, которых сам и вырастил? Его враги были повсюду, и он причинял зло всем. Даже с Ханьгуан-цзюнем они, как огонь и вода, ненавидели друг друга.       – Кстати, если бы не сегодняшний Ханьгуан-цзюнь… – Их голоса затихли вдали.       Услышав, что Ханьгуан-цзюнь и Вэй Усянь раньше ненавидели друг друга, некоторые заклинатели и младшие ученики почувствовали некоторое недоверие. Как иначе, если эти двое сейчас влюблены и счастливо женаты? Хотя, это заставило их задуматься, как эти два известных заклинателя, казавшиеся совершенно разными, могут сейчас так нежно относиться друг к другу. Вэй Усянь воскрес всего несколько месяцев назад, но уже женился на уважаемом и известном Ханьгуан-цзюне. Если бы они действительно ненавидели друг друга, то не сошлись бы так быстро, верно?       А может быть, всё было не так просто, как казалось на первый взгляд, и эта странная история была призвана показать им правду?       Вэй Усянь подошёл к текущей реке и решил смыть этот нелепый макияж. Он поднял мокрые ладони и вытер пудру с лица. В отражении воды предстал красивый, грациозный юноша. Он выглядел чистым, словно омытым лунным светом, с гладкими бровями, яркими глазами и слегка приподнятыми губами.       – Нужно отдать ему должное, Лань Чжань, — начал Вэй Усянь, нежно толкая мужа в плечо, — он действительно подарил мне прекрасное тело. Достаточно прекрасное, чтобы великий Лань Ванцзи мог с ним повеселиться, хотя оно никогда не сравнится с красотой Ханьгуан-цзюня. — поддразнил он, на его губах появилась озорная ухмылка.       Лань Ванцзи просто ответил ему:       – Вэй Ин прекрасен в любом теле.       Тук-тук . Вэй Усянь нахмурился, а его лицо вспыхнуло румянцем:       – Лань Чжань! Предупреждай человека, когда собираешься говорить такие вещи!       Затем, к изумлению Вэй Усяня, Лань Чжань осмелился (очень-очень незначительно) ухмыльнуться ему!       – Даже если бы я был прыщавой дамой или толстым стариком? — спросил он, хотя проверять Лань Чжаня было бесполезно, поскольку он и так знал его ответ.       Лань Ванцзи посмотрел Вэй Усяню в глаза, аккуратно уложил выбившуюся прядь волос за ухо и прошептал:       – Даже тогда.       Вэй Усянь очень-очень хотел прямо сейчас поцеловать своего мужа.       Внезапно кто-то откашлялся, прервав напряженный зрительный контакт пары. Лань Сичэнь сказал:       – Ванцзи, Усянь, надеюсь, вы вспомните о… э-э… — он слегка кашлянул, — о присутствии других людей, перед тем как проявлять нежность на публике.       Улыбка на лице показывала, что его это нисколько не беспокоит, и он говорил это только ради их дяди.       Вэй Усянь оглянулся за спину Лань Сичэня и чуть не расхохотался. Казалось, на лице Лань Цижэня навсегда застыла хмурая гримаса.       Немного поворчав, осёл потянул Вэй Усяня за ошейник, и тот решил последовать за ним. В траве он нашёл мешочек цянькунь и вытащил оттуда талисман, сжигающий мрак. Тут же в его руке появился огненный шар. Вэй Усянь крикнул:       –Мёртвые души, явитесь!       Появился старик, сидевший спиной к Вэй Усяню под деревом. Когда он медленно приблизился, то понял, что это призрак, убитый ударом по голове.       «Он одет в богатые погребальные одежды, а значит, его с честью похоронили, и это не может быть одна из тех потерянных душ ещё живых людей. Однако такие призраки не должны были появляться на горе Дафань.»       – Верно, как это может быть чудовище, пожирающее души, если на горе есть такие призраки? — прокомментировал один из заклинателей, полностью завороженный этим делом.       Его товарищ по боевым искусствам странно посмотрел на него:       – Ты что, ещё не слышал историю о статуе Богини?       Глаза заклинателя расширились:       – А такая история вообще была? Я, наверное, не обратил внимания, хе-хе. – Он смущенно почесал затылок.       – Ты что, в изоляторе жил всё это время? Что ж, скоро сам всё поймёшь.       Вэй Усянь обеспокоенно пробормотал:       – Что-то тут не чисто. Цзинь Лин всё ещё на горе. Мне нужно вернуться и найти его.       Цзинь Лин не мог объяснить, что за тепло разлилось у него в груди, когда он увидел, как Вэй Усянь вскочил на спину осла и поскакал на гору.       В районе древних гробниц было много заклинателей. Вэй Усянь потянул за поводья, огляделся и громко спросил, не видел ли кто-нибудь, куда ушли адепты кланов Цзинь и Лань. Один из культиваторов ответил, что они отправились в Храм Богини. Девушка, которую он встретил раньше, указала на тропинку, где находился пещерный храм. На вопрос, какому божеству был посвящен храм, ему ответили, что это всего лишь естественная каменная статуя богини. Он поблагодарил и ушел.       Вэй Усянь подумал:       «Женитьба городского лодыря; молния, что уничтожила гробы; жених, разорванный волками; отец и дочь, потерявшие души; погребальные одежды тонкой работы… Теперь понятно, почему ни Компасы Зла, ни Флаг, притягивающий духов, не сработали. Тварь, обитающую на горе Дафань, недооценили. Это существо совсем не то, за кого его принимают!»       – Э-э, тогда что это? Что это? Это статуя богини? — спросил тот же невежественный культиватор, — но каким образом?       Его товарищ по боевым искусствам закатил глаза:       – Да-да, это так.       – Но я не понимаю, зачем статуе богини это делать. А вы?       – К-конечно, понимаю. Я просто забыл некоторые детали, — сказал он, явно не до конца осведомлённый о событиях.       Лань Цзинъи покачал головой, обращаясь к Сычжую:       – Даже если бы я увидел призрака того старика, я не думаю, что смог бы так же быстро собрать воедино всю картину, как это сделал старший Вэй.       Лань Сычжуй похлопал его по плечу:       – У старшего Вэя больше опыта в общении с призраками и духами, чем у нас.       Лань Цзинъи кивнул:       – Это правда.       Затем действие переключилось на Храм Богини, где Лань Сычжуй и другие ученики искали внутри подсказки. Лань Цзинъи поднимал и опускал Компас Зла, но стрелка по-прежнему не двигалась. Он помахал рукой перед носом, говоря:       – Местные жители говорят, что молиться в Храме Богини очень эффективно, но как он может быть в таком неприглядном состоянии? Им следовало бы хоть иногда приходить и убираться.       – Интересно, — сказал Не Хуайсан, похлопывая закрытым веером по подбородку.       – Что именно, глава секты? — спросил один из сопровождавших его учеников Не.       Не Хуайсан искоса взглянул на него. Он застенчиво, нерешительно улыбнулся:       – Ах, я... я просто имел в виду внезапную смену точки зрения.       Когда ученик Не лишь недоуменно склонил голову, Не Хуайсан покачал головой:       – Неважно. Ничего страшного.       Затем он распахнул веер и слегка обмахнулся, подумав: «Интересно, чьи истории тоже будут раскрыты в связи с Вэй Усянем?»       Лань Сычжуй сказал:       – Уже семь человек потеряли свои души. Все говорят, что молния выпустила свирепое существо из древних гробниц у стоп Будды, так кто же осмелится подняться на гору? В храме никого нет, поэтому, естественно, некому убирать это место.       Снаружи пещеры раздался надменный голос:       – Это всего-навсего бестолковый камень, который не-пойми-кто возвёл в ранг богини, а у местных хватило ума установить его здесь, курить благовония и преклоняться!       Цзинь Лин простонал и угрожающе указал пальцем на учеников вокруг:       — Ни. Единого. Слова.       — Цзинь Лин? — окликнул Лань Сычжуй, пока Лань Цзинъи пробормотал:       — Чёрт… похоже, заклятие молчания спало.       — Теперь, наверное, жалеешь, что оно всё-таки снялось, да? — ухмыльнулся Лань Цзинъи, и Цзинь Лин с трудом удержался от желания пронзить его мечом.       Цзинь Лин вошёл, скрестив руки за спиной. Он посмотрел на статую богини и фыркнул:       – Эти деревенские жители не прилагают усилий, когда сталкиваются с трудностями, а вместо этого каждый день молятся Будде и другим божествам. В мире тысячи и миллионы людей, но у богов и Будд и так дел по горло, так кому какое дело до них? Тем более бессильной богинн без статуса, как эта. Если она действительно так невероятна, то я прямо сейчас помолюсь, чтобы передо мной появилось существо, поглощающее души, с горы Дафань. Ну что, статуя, услышала мою молитву?       Цзян Чэн медленно повернулся к племяннику, и на его лице появилась зловещая, тяжёлая гримаса.       — Что-то не припомню, чтобы ты докладывал мне эту деталь, Цзинь Лин?       Цзинь Лин побледнел. Он действительно хвастался дяде кое-чем из того, что сделал против статуи богини… но уж точно не тем, что сам загадывал желание. Чёрт, его дурацкий язык!              Когда Цзинь Лин упрямо молчал, Цзян Чэн щипнул его за ухо, заставив вскрикнуть, и продолжил ругать:       — Ты просто будешь меня игнорировать, да? Когда же ты научишься не болтать бездумно? Как можно быть Главой ордена и вести себя так по-детски?       Цзинь Лин сумел вырваться и потер своё ноющее ухо:       — Я уже понял свои ошибки, дядя! Не надо мне это повторять.       Цзян Чэн фыркнул:       — Если я не скажу, то как же это до тебя дойдёт?       — Я не—!       — Цзинь Лин, — вмешался Вэй Усянь с подозрительной улыбкой, — посмотри на своего дядю. Он любит тебя так сильно, что не может не отругать до смерти, чтобы ты не пострадал. Ах, разве это не мило? М-м, какая же у вас обоих очаровательная семья.       Ошеломленные словами Вэй Усяня, Цзян Чэн и Цзинь Лин наконец обменялись такими недоуменными взглядами, что это вызвало легкий смех у младших и заклинателей.       Цзян Чэн открыл рот, чтобы крикнуть: «Ты…!», но передумал и просто продолжил наблюдать, фыркнув.       Несколько заклинателей из более мелких кланов рассмеялись и согласились с ним.       – Верно! Отлично сказано, молодой господин Цзинь!       Изначально тихий храм наполнился шумом.       – Эй, смотрите, там я!       – Я тоже себя вижу!       Несколько юных адептов начали с восторгом указывать на свои фотографии на экране.       Лань Цзинъи раздраженно прикрыл лоб ладонью:       – Так громко!       Тем временем Лань Сычжуй, разглядывая статую богини, подумал:       «Мне кажется, с ней что-то не так».       Внезапно кто-то крикнул:       – Эй! Ты в порядке? Кто-то упал!       Цзинь Лин настороженным тоном спросила:       – Что с ним случилось?       Лань Цзинъи с нерешительностью спросил:       – Неужели его душа… была поглощена?       Лань Сычжуй осмотрел заклинателя и сказал:       – Он выглядит так, будто…       Темная пещера внезапно озарилась красным светом, и все либо вытащили мечи, либо достали свои талисманы. Но тут в храм ворвался Вэй Усянь и плеснул вином на каменную статую, из которой вырвалось бушующее пламя. Вэй Усянь крикнул:       – Все, выходите наружу! Остерегайтесь богини, пожирающей души!       Затем на экране появилось изображение статуи, которая изменила положение. Она подняла одну ногу и вышла из огня. Вэй Усянь снова сказал культиваторам:       – Бегите, бегите, бегите! Прекратите рубить её! Это не сработает!       Многие из присутствовавших там культиваторов чувствовали себя немного виноватыми за то, что не прислушались к его предупреждению, но как они могли так легко последовать за ним, когда добыча, за которой они охотились весь день, наконец-то оказалась в поле их зрения и досегаемости?       В конце концов все выбежали наружу, но Вэй Усянь не смог найти Цзинь Лина. Он сел на осла и встретил младших учеников клана Лань.       Вэй Усянь крикнул:       – Дети!       Лань Цзинъи ответил:       – Ты кого детьми назвал? Ты хоть знаете, к какой секте мы принадлежим? Неужели ту думаешь, что раз ты умылся, тебя будут считать нашими старшими? Хм!       Лан Цзинъи уже кланялся Вэй Усяню ещё до того, как его прошлое «я» успело закончить свою речь. Да что ж это такое… какое божество он оскорбил, если тот был так зол на него, что позволил ему так дерзко говорить о старших, как Цзян Чэн и Вэй Усянь, и чтобы его слова повторяли почти каждому заклинателю на свете?       Лань Цижэнь покачал головой:       – Ванцзи, тебе лучше вести подсчет.       Хангуан-цзюнь ответил легким кивком:       – Да, дядя.       Лань Цзинъи поник, понимая, что они обсуждают его наказания, и выглядел так, словно смерть была близка. Вэй Усянь усмехнулся, сочувствуя бедняге:       – Эй, Цзинъи, — прошептал он и улыбнулся, когда младший поднял на него взгляд. — Когда закончишь свои наказания, я угощу тебя «Улыбкой Императора», как думаешь?       Он ухмыльнулся, подумав, что это хорошая идея, чтобы поднять кому-нибудь настроение.       – Со всем уважением, Старший Вэй, — безжизненно произнес Лань Цзинъи, — если я буду проводить с вами время, и ваша жизнь снова станет достоянием общественности, я не думаю, что переживу это во второй раз.       Вэй Усянь вздрогнул. Это было… вполне обоснованное опасение.       Вэй Усянь сказал:       – Хорошо, хорошо, хорошо, гэгэ. Подайте сигнал и приведите сюда Ханьгуан-цзюня из вашего клана!       Младшие кивали и искали сигналы в своих одеждах. Они с нерешительностью сказали:       – Все сигнальные огни… были израсходованы той ночью в деревне Мо.       Вэй Усянь был потрясен:       – Вы не пополнили запасы такого важного товара?       Лань Сычжуй смущенно ответил:       – Мы забыли. Мы никогда по-настоящему не пользуемся сигналами.       Вэй Усянь их упрекнул:       – Неужели вы можете позволить себе забыть об этом? Если Ханьгуан-цзюнь узнает об этом, он заставит вас пожалеть об этом, и назначит вам наказание.       Лицо Лань Цзинъи побледнело от ужаса:       – Всё кончено. На этот раз Ханьгуан-цзюнь накажет нас до смерти…       – Именно, он должен тебя наказать! Без наказания вы, может, и не вспомнили бы об этом в следующий раз.       Все младшие ученики ордена Лань внезапно задрожали, и на их лицах, как и у Цзинъи, отразился страх. В тот раз Ханьгуан-цзюнь не наказал их, потому что был слишком занят тем, что пытался вернуть в Гусу одного человека. После этого ему пришлось усмирить проклятую руку и отправиться на охоту с Вэй Усянем, что позволило младшим ученикам подумать, что им всё сошло с рук.       Оказалось, жизнь не так уж и проста.       Вэй Усянь вдруг почувствовал себя немного виноватым за то, что упомянул об этом, ведь он сказал это лишь для того, чтобы напугать их. Но он не мог не позабавиться, увидев, как они побледнели под светлыми глазами Ханьгуан-цзюня, который окинул их взглядом.