The Characters of MDZS Watching the Grandmaster of Demonic Cultivation

      Лань Сычжуй первым поклонился Ханьгуан-цзюню:       – Этот ученик извиняется за то, что не подготовился заранее. Это было безответственно с его стороны.       Остальные поспешно последовали его примеру, также тихо извиняясь.       Хангуан-цзюнь лишь кивнул.       – Наказание будет определено позже.       – Да, Ханьгуан-Цзюнь.       Лань Сычжуй побежал за ним:       – Молодой господин Мо, молодой господин Мо! Как вы поняли, что тварь, обитающая на горе Дафань, не дух или зверь, поглощающий дух, а статуя богини?       – Как я понял? Я это увидел.       Лань Цзинъи последовал за своим товарищем. Теперь они бежали по обе стороны от Вэй Усяня:       – Что именно вы видели? Мы тоже много чего видели на горе, однако всё было безрезультатно.       – Вы видели, но какие выводы вы сделали? Что находилось в районе древних гробниц?       – Что ещё там могло быть? Были только мертвые души.       – Верно, мёртвые. Вот именно поэтому тварь, пожирающая души, не может быть духом или монстром. Всё очень просто: гора Дафань кишмя кишит мёртвыми душами, и разве монстр или дух не захотел бы полакомиться ими? Конечно, захотел бы. Именно поэтому, тварь, на которую ведётся охота, не может быть духом или монстром.       Лань Сычжуй и Лань Цзинъи одновременно спросили:       – Но почему?       – Потому что… — Вэй Усянь раздраженно вздохнул, — Аргх!.. Почему ваш орден Гусу Лань не может преподавать менее раздражающую, длинную чепуху вроде этикета культивации, родословных деревьев и истории, и вместо этого больше времени уделять практике? Что тут может быть непонятно?       Затем он объяснил, что души мертвых легче поглотить, чем души живых, поскольку физические тела представляют собой своеобразный барьер, который духам пришлось бы преодолеть.       Вэй Усянь неловко рассмеялся, услышав, как его прошлое «я» практически в пух и прах раскритиковало учение Гусу Лань. Он чувствовал, что Лань Цижэнь его точно за это отчитает.       Все младшие одепты клана Гусу Лань, кроме Сычжуя, повернулись к Ханьгуан-цзюню с глазами, которые буквально кричали: «Тот, кто так отзывается об их клане, тоже заслуживает наказания, не так ли? И не только они, правда ведь?!»       – Прости, Лань Чжань, просто… – Вэй Усянь жестом указал на ситуацию на экране, но тут Ханьгуан-цзюнь поднял руку и замер.       – Нет. Вэй Ин прав. Необходимо проводить больше практических уроков.       Лань Цижэнь громко фыркнул, а Лань Сичэнь тихо рассмеялся.       – Дядя, что вы думаете? — продолжил Лань Ванцзи.       Лань Цижэнь фыркнул:       –Вы думаете, я не знаю, что Вэй Усянь чуть ли не каждую ночь выводит наших младших учеников, чтобы учить их бог знает чему? Лучше бы сразу оформили это официально, вместо того чтобы действовать за моей спиной, как кучка воришек по ночам. Какая наглость… – Он покачал головой, делая вид, что по-прежнему не одобряет этого. Лань Сичэнь тихонько кашлянул, прикрыв рот рукавом, отчаянно сдерживая смешок.       Тем временем младшие ученики выглядели ошеломлёнными. Где же выговор?! Где наказание?! Это... это была откровенная и банальная предвзятость!!       Лань Цзинъи печально вздохнул:       – Ах , если бы я родился старшим Вэем… меня бы тоже освободили от наказаний Гусу Лань.       Услышав это, Вэй Усянь расхохотился:       – О, вы… ха-ха-ха… даже не представляете, насколько я не был исключением для наказаний в Гусу Лань.       Лань Цзинъи в изумлении воскликнул:       — Так вот оно что! Теперь всё ясно! Постой-ка! Так значит, ты не сумасшедший?       Лань Сычжуй на бегу объяснил:       — Но мы все думали, что люди начали терять души после грозы и разрушения погоста, и потому решили, что это должен был быть злобный дух, вырвавшийся на волю.       – Неверно.       – Что не неверно?       – Порядок событий и связь между ними неверные. Скажите мне вот что: что было раньше — сход части горы Дафань или же начало череды потери душ? Что из этого причина, а что — следствие?       Лань Сычжуй, не задумываясь, ответил:       — Сначала случился сход горы, а затем начали пропадать души. Первое было причиной, а второе — следствием.       Вэй Усянь ответил:       — Целиком и полностью неверно. Сначала было положено начало череде потерянных душ — это причина, а затем уже случился сход горы — это следствие!       Лань Сычжуй слегка опустил голову, услышав его уверенный голос. Теперь, когда он знал ответ, это звучало так очевидно.       Вэй Усянь напомнил им, что первый человек, чья душа была поглощена, всю ночь провел в горах, но через несколько дней женился.       Лань Цзинъи спросил:       – Ну и что тут неверно?       – Здесь всё неверно! Откуда вдруг бестолочь и лоботряс, без гроша в кармане, нашёл деньги на шикарную свадьбу?       – А, теперь я понял! — внезапно щёлкнул пальцами тот заклинатель, который пытался разобраться в ситуации.       Его товарищ спросил:       – Ну и что ты понял?       – Этот лентяй загадал желание богине, из-за чего молнии ударили в гробы. Затем он украл погребальные принадлежности и разбогател в одночасье! Это привело к беспокойству душ, которые начали преследовать гору Дафан. А в качестве платы его душу высосали после того, как он женился. Но история А-Янь меня смущает… – Он задумчиво погладил подбородок.       – Вэй Усянь уже дал ответ, зачем вообще об этом думать? — Его боевой брат поднял бровь, скрестив руки.       — На самом деле всё довольно просто, — добавил брат Лю, — нужно просто подумать, что все жертвы, чьи души были поглощены, хотя бы раз молились перед статуей богини. Цена за исполнение их желаний — их души.       Наивный культиватор кивнул, пытаясь собрать воедино разрозненные подсказки.       Мальчики выглядели потрясенными. Вэй Усянь подумал, что ничего не поделаешь: «В конце концов, орден Гусу Лань является одним из Великих, поэтому им не приходится беспокоиться о богатстве.»       – Стоит ли нам включать поездки в города для получения большего жизненного опыта? Мне кажется, нашим ученикам недостаёт житейского опыта — в ночных охотах он был бы весьма кстати, — пошутил Лань Сичэнь своему брату, который, казалось, всерьез обдумывал эту идею.       Лань Цзинъи и Лань Сычжуй покраснели. Они не хотели показаться высокомерными. В свою очередь, Вэй Усянь усмехнулся, глядя на их выражения лиц, и потрепал их по голове.       Вэй Усянь объяснил, что этот лентяй разбогател, молясь богине.       Лань Сычжуй недоуменно спросил:       – Молясь?       – Верно. Например, он молился о том, чтобы ему сопутствовала удача, чтобы он разбогател, чтобы у него было достаточно денег для женитьбы и так далее. Богиня исполнила его желание молнией, которая расколола могилу, позволив ему увидеть сокровища в гробу. Его молитвы сбылись, и в качестве платы богиня явилась ему вечером в день его свадьбы и забрала его душу!       Лань Цзинъи:       – Но это всего лишь твои предположения, верно?       Вэй Усянь:       – Да, это всего лишь предположения. Но если мы примем их за правду, то все, что произошло потом, может быть так же логически обосновано.       – Старший Вэй сейчас больше всего похож на учителя, — прошептал один из младших своим друзьям.       Они кивнули, и один из них сказал:       – Интересно, он преподает уроки в Облачных Глубинах?       – Ах, я бы очень хотел у него поучится.       – Я тоже!       – Может, стоит попросить родителей разрешить мне учиться в Гусу в течение года?       Услышав этот разговор, Лань Сичэнь был восхищен и удивлен влиянием Вэй Усяня на детей.       Лань Сычжуй спросил:       – Тогда, как это может объяснить то, что случилось с девушкой А-Янь?       Вэй Усянь помог младшим адептам найти ответ на этот вопрос, рассказав им о том, чего, вероятно, желала А-Янь, будучи недавно обрученной женщиной, и что это значит.       Лань Цзинъи взволнованно воскликнул:       – О, о! Значит, причина, по которой её жениха разорвали волки на следующий день после помолвки, заключалась в том, что накануне А-Янь могла побывать в храме богини и помолиться там!       Затем Вэй Усянь задал вопрос:       – Итак, когда у А-Янь забрали душу, и кузнец Чжэн увидев, в каком ужасном состоянии была её дочь, решил бороться единственным доступным для него способом. Каким же?       На этот раз Лань Сычжуй ответил быстрее:       – Он мог только довериться воле Небесам. Именно поэтому он также отправился в Храм Богини и произнес молитву: „Пожалуйста, путь душа моей дочери А-Янь вернётся!“       Лань Цижэнь погладил бороду и взглянул на учеников своей секты:       – Похоже, вы двое всё-таки пришли к одному и тому же выводу. Тогда почему вы не подумали об этом раньше? Вам что, нужен был кто-то, кто бы разжевал вам ответы, прежде чем вы отправились на ночную охоту?       Огорченные, Лань Цзинъи и Лань Сычжуй в знак извинения поклонились ему.       Вэй Усянь радостно вмешался:       – Не волнуйтесь, дядя! Под моим руководством они очень скоро станут такими же первоклассными заклинателями, как и наш Ханьгуан-цзюнь.       Лань Цижэнь ничего не сказал, но его взгляд ясно выражал его мысли по этому поводу.       Вэй Усянь с одобрением сказал:       – Вот почему вернулась только душа А-Янь, и именно поэтому кузнец Чжэн потерял свою душу. Однако, хотя душа А-Янь и была возвращена, она всё же была немного повреждена. После возвращения души она неосознанно начала подражать танцу статуи богини и даже её улыбке.       – Так вот почему изобретения Вэй Усяня не сработали: равноценный обмен желаниями и высасыванием душ казался моральным и справедливым. Это не считается злом, но определенно пошло по неверному пути, — сказал брат Лю, обращаясь к невежественному культиватору и его товарищу по боевым искусствам, которые понимающе кивнули.       – Брат Лю действительно умён! Прямо как Вэй Усянь! — воскликнул тот самый невежественный заклинатель, за что его боевой брат хлопнул его по руке.       – Ты издеваешься? Как у тебя язык поворачивается сравнивать его со Старейшиной Илин?       Но прежде чем другой успел ответить, брат Лю сказал:       – Я не против. В конце концов, общеизвестно, что Вэй Усянь — гений.       Боевой брат нахмурился, а невежественный культиватор ухмыльнулся и кивнул в знак согласия.       Лань Цзинъи громко крикнул:       – Подождите! Только что в храме вновь была поглощена душа, но мы не слышали, чтобы кто-то загадывал желание!       Сердце Вэй Усянь ухнуло вниз:       – Чья-то душа была поглощена? Опишите мне всё, что произошло ранее, не упуская ни слова.       Лань Сичжуй четко и быстро повторил сценарий. Выслушав его, Вэй Усянь сказал:       – Так вот же оно – желание! Всё остальные заклинатели согласились с Цзинь Лином, и богиня посчитала их просьбу за общую молитву! А вот момент, когда она явила себя, желание исполнилось! Настало время получить жертвоприношение!       Цзинь Лин нахмурился, когда взгляд Цзян Чэна обратился на него:       – Я не знал, что статуя так поступит, понятно? Если бы знал, я бы не сделал этого… замечания.       Цзян Чэн цокнул языком и пригрозил:       – Может, мне стоит отправить тебя в Облачные Глубины, чтобы ты наконец-то научился сначала думать, а потом действовать?       Цзинь Линь открыл рот, чтобы ответить, но, поняв, что говорит дядя, широко раскрыл глаза. Он бросил взгляд на Лань Сычжуя и Лань Цзинъи, а затем снова перевел взгляд на Цзян Чэна. Он поджал губы:       – Если вы этого хотите, то, думаю, у меня нет выбора.       Не ожидая такой реакции, Цзян Чэн поднял бровь. Но через несколько секунд закатил глаза, поняв, что этот парень просто хотел потусоваться с учениками Гусу Лань. Ну… по крайней мере, он заведёт себе друзей. Не так ли?       Ну почему это всегда должно было быть связано с Гусу?! Черт возьми!       Внезапно осёл резко затормозил, развернулся и поскакал противоположную сторону. Впереди послышались звук чавканья, вперемешку с хрустом и прихлёбыванием. Огромная фигура ползла в кустах, её огромная голова уткнулась лицом в землю, а она передвигалась на животе. Услышав шум, она тут же подняла голову. Их взгляды встретились. Это было лицо улыбающейся женщины, с кровью, стекающей по уголкам рта, которая жевала оторванную руку.       Несколько заклинателей содрогнулись от ужасного зрелища. Хорошо, что желудок культиватора был устойчив к крови и всяким отвратительным образам, иначе многие сейчас опустошились бы от этой мысли.       Лань Цзинъи недоверчиво пробормотал:       – Не может же нам так не везти…       Все побежали вслед за ослом.       Лань Сычжуй уже ничего не понимал:       – Это неправильно! Старейшина Илин говорил, что только низкоуровневые твари пожирают плоть. Те же, кто выше рангом, предпочитают души!       Вэй Усянь не смог удержаться от комментариев:       – Почему ты так слепо ему веришь? Даже его собственные изобретения не всегда работали как надо! Нет правил без исключений. Представь себе младенца: когда у него нет зубов, он может есть только рисовую кашу и суп, но когда он вырастет и обзаведётся зубами, то, естественно, захочет пустить их в ход и отведать мяса. А её способности только что значительно возросли, поэтому, конечно же, ей захочется попробовать что-нибудь новое!       Младшие ученики рассмеялись, услышав, как Вэй Усянь ругает самого себя. Только он мог быть настолько бесстыдным, чтобы так поступить.       Увидев это, старый глава незначительного ордена усмехнулся:       – По крайней мере, он понимает, что люди не должны слепо поклоняться ему как Старейшине Илин. Похоже, смерть пошла ему на пользу, раз он теперь осознал свои ошибки.       Его единомышленники кивнули, и один из них фыркнул:       – Да, если он хоть на шаг перейдет черту, то мы не будем милосердны. Он должен быть благодарен, что мы даем ему второй шанс. – Это заявление вызвало еще больше одобрительных возгласов.       Вэй Усянь закатил глаза и решил не обращать на это внимания, вместо этого ухмыльнувшись Лань Сичжую.       – А-Юань, а, А-Юань, теперь я понимаю твое слепое обожание меня. Что-то в тебе просто не могло забыть про его Сянь-гэгэ, — усмехнулся Вэй Усянь, похлопав покрасневшего младшего по плечу.       Лань Сычжуй улыбнулся. Он задумался, стоит ли говорить ему, что именно частные уроки Ханьгуан-цзюня заставили его взглянуть на Старейшину Илин с другой стороны, в отличие от его соучеников.       Богиня поднялась с земли. Совершенно неожиданно стрела со свистом вонзилась ей в лоб, а наконечник стрелы появился из затылка. Вэй Усянь посмотрел в ту сторону. Цзинь Лин стоял на вершине высокого холма, и у него в руках был лук, на котором он натягивал вторую стрелу с перьями в конце. Он натянул тетиву до упора, и еще одна стрела, выпустилась с оглушительным трелем пронзая голову богини, отчего она, отшатнулась на несколько шагов назад.       Цзинь Лин крикнул своим адептам из клана Цзинь:       – Вы! Переграждайте путь богине, а я сражу её стрелами!       – Да, молодой господин!       Лань Сычжуй крикнул:       – Молодой господин Цзинь, магическое оружие против неё не действует! Быстрее посылайте спасательный сигнал!       Цзинь Лин не послушался и продолжал стрелять в статую, несмотря на то, что она бросилась на него с ужасающей скоростью.       Чем дольше Цзян Чэн смотрел, том мрачнее становиось его лицо. Наконец он не смог сдержаться и выпалил:       – Цзинь Лин.       Цзинь Лин уже давно спрятался за спинами Лань Цзинъи и Лань Сычжуя, предвидя, что дядя снова выйдет из себя, и, обернувшись через плечо, сердито посмотрел на него:       – Я просто пытался вывести её из себя, как ты и хотел! Ты же говорил, что сломаешь мне ноги, если я не буду изо всех сил стараться!       – Ты…! — Цзян Чэн стиснул зубы, понимая, что произнес эти слова. Но причина была лишь в том, чтобы подбодрить его, а не отправить на смерть!       Вэй Усянь медленно вклинился в разговор:       – Цзян Чэн, хотя я знаю, что тебе будет очень тяжело, но почему бы не попробовать… более мягкий подход к Цзинь Лину? Уверен, он будет тебя больше слушать, если ты его похвалишь. – Он мило улыбнулся, когда его боевой брат повернулся к нему.       Он проворчал, явно всё ещё злясь:       – Как будто ты умеешь воспитывать детей.       – Эй, ты разве не видел, как я только что отчитывал этих детей? У меня это получается от природы. – Вэй Усянь с гордостью похлопал себя по груди.       Вэй Усянь подумал:       «Ситуация не из лучших! И Цзян Чэн, и Лань Ванцзи находятся у подножия горы, ожидая новостей. Кто знает, сколько времени им понадобится, чтобы понять, что что-то не так, и подняться сюда?»       Услышав, что Вэй Усянь нуждался в нем, Лань Ванцзи тихо извинился, сказав:       – Я должен был быть там.       Вэй Усянь с мягкой улыбкой покачал голову:       – Всё в порядке. К тому же, если бы ты поднялся на гору вовремя, у меня не было бы необходимости призывать Вэнь Нина, и ты бы не услышал, как я играю нашу песню, и не понял бы, что это я.       «Огонь не потушить огнём. Для этого нужна вода. Если светлый путь бессилен против богини, стоит попробовать темную некромантию»       Вэй Усянь вытащил меч из ножен на поясе Лань Сычжуя и отрубил кусок тонкого бамбука, быстро превратив его в подобие флейты. Он поднес ее к губам и глубоко вдохнул. Резкий тембр флейты был подобен стреле, рассекающей ночное небо и устремляющейся в облака.       Играя, он понимал, что не должен этого делать, но у него не оставалось выбора:       «Неважно какая тварь откликнется на зов, подойдёт любая, лишь бы её злоба и мощь были достаточно сильны, чтобы разорвать эту пожирающую души богиню на куски!»       Лань Сычжуй был настолько потрясен, что не мог пошевелиться, а Лань Цзинъи закрыл уши:       – Посмотри, в какой ситуации мы находимся, зачем ты до сих пор играешь на флейте? Звучит просто ужасно!       Лань Цзинъи уже в который раз готовился кланяться, когда Вэй Усянь остановил его, положив руку ему на плечо:       – Ах, ах, не нужно кланяться, Цзинъи. Моя бамбуковая флейта вправду получилась ужасной. Я тебя не виню. – Он похлопал юношу по плечу, тот сначала с сомнением посмотрел на Ханьгуан-цзюня, словно не поверил Вэй Усяню. Но когда Ханьгуан-цзюнь замолчал, он вздохнул с облегчением.       Находясь всего в нескольких футах от богини, Цзинь Лин подумал:       «Если я не смогу отрубить ей голову этим ударом, я умру здесь. Что ж, если умру, пусть так и будет!»       Лицо Цзян Чэна покраснело, и он взревел:       – Цзинь Лин!       Цзинь Лин хотел бы верить, что он стоит перед дядей с прямой спиной и серьезным лицом, но сейчас у него слегка дрожали ноги, и он держался за рукава Лань Цзинъи и Лань Сычжуя, чтобы не упасть.       – Попробуй повторить мне это прямо в лицо, и посмотрим, предпочтешь ли ты смерть! — яростно воскликнул Цзян Чэн, напугав всех ближайших к нему младших членов секты, которые медленно отступили назад. К счастью, глава секты остался на месте и не стал преследовать Цзинь Лина, как они ожидали.       – Дядя, это всё в прошлом. Просто забудь об этом! Обещаю больше, что не буду таким безрассудным, — сказал Цзинь Лин, разрываясь между обидой к дяде за то, что тот его опозорил, и радостью от того, что дядя так о нем заботится. Вэй Усянь был прав.       Внезапно раздался звон. Богиня перестала танцевать и уставилась в темноту леса. Вэй Усянь убрал флейту и подумал:       «Кажется, призванное мной существо слишком могущественно, не так ли?»       Затем шум прекратился, и появилась фигура.       Голоса всех присутствующих наполнились ужасом, когда они закричали:       – …Призрачный Генерал!, это Призрачный Генерал!, это Вэнь Нин!       – В этот момент все должны были понять, что ты Вэй Усянь, — сказала женщина из секты Мэйшань Юй, закатив глаза. — Ты что, дурак? Ты выдал свою маскировку!       Вэй Усянь моргнул. Впервые кто-то из заклинателей, что не были с ним близки, за исключением младших, беспокоился о его благополучии. По крайней мере, так казалось.       – Что ж, госпожа, поскольку Цзинь Гуанъяо раскрыл мою личность, моя маскировка осталась в целости и сохранности. На самом деле, именно благодаря Цзян Чэну мне удавалось оставаться в образе Мо Сюанью как можно дольше. – Он с ухмылкой направил свою флейту на главу ордена Цзян.       – Няньчжэнь, не спорь с ним, — сказал Цзян Чэн заклинательнице Мэйшань Юй, которую звали Юй Няньчжэнь, также известному как двоюродная сестра Цзян Чэна.        Няньчжэнь высоко подняла голову и резко ответила:       – Ты мне не начальник, Чэн-Чэн.       Цзян Чэн поморщился.       – Я же говорил тебе не называть меня этим прозвищем, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Но женщина лишь презрительно фыркнула и отвернулась, словно не собиралась проявлять никакого уважения к своему кузену.       Вэй Усянь подавил смех. Эта женщина была очень интересной.       «Вэнь Нин? Разве его не обратили в прах?» — пробормотал Вэй Усянь, глядя на труп. Лицо Вэнь Нина было бледным и нежным, и он выглядел красивым, но с какой-то меланхолией.       – Господин Вэй, вы считаете меня красивым? — смущённо спросил Вэнь Нин. Если бы он мог, то наверняка бы покраснел.       На этот раз Вэй Усянь не сдержал смеха и обнял Вэнь Нина:       – Конечно, Вэнь Нин! Неужели я когда-либо мог солгать тебе? – Но как только Вэнь Нин открыл было рот, чтобы ответить, Вэй Усянь поспешно сказал: –Не отвечай.       Внезапно Вэй Усянь почувствовал, как кто-то дернул его за рукав. Поняв, что это Лань Чжань, он, вопросительно подняв бровь, охотно подошел к мужу, но Лань Ванцзи ничего не сказал и снова уставился на экран.       Вэй Усянь, надув губы, почесал затылок, а затем пожал плечами.       Тем временем Лань Сычжуй изо всех сил пытался сдержать смех, наблюдая, как Ханьгуан-цзюнь пьет уксус из-за его дяди.       Услышав, как остальные зовут Вэнь Нина по имени, Цзинь Лин повернул свой клинок в другую сторону. Его рассеянность привела к тому, что богиня подняла его на руки.       – А ну отпусти меня! — вырывался Цзинь Лин.             Увидев это, Цзян Чэн подавил желание догнать того сопляка, который всё ещё прятался от него. Сердце у него чуть не выскочило из груди, когда он увидел своего племянника в таком опасном для жизни положении. Вместо этого он громко пригрозил:       – Не смей больше отвлекаться во время боя, иначе в следующий раз я тебе ноги сломаю.       Цзинь Лин упрямо пробормотал позади двух адептов Гусу Лань:       – Ты ведь отвлекся, когда Цзинь Гуанъяо говорил о Вэй Усяне во время боя с тобой, и получил за это ранение.        – Что ты сказал? — резко спросил Цзян Чэн.        – Я сказал: спасибо вам за вашу великую мудрость, дядя!       Лань Цзинъи тихо фыркнул, за что тут же получил пинок по голени от Цзинь Лина.        Когда Вэй Усянь увидел, как она приближается к Цзинь Лину с открытым ртом, он снова поднял деревянную флейту, его руки слегка дрожали, отчего издаваемые им звуки дрожали. Звуки были грубыми и неприятными для слуха, но после двух нот Вэнь Нин начал двигаться.       Заметив, как дрожат руки Вэй Усяня, Цзинь Лин снова почувствовал тепло в груди. При первой встрече с Вэй Усянем он был всего лишь высокомерным мальчишкой, хотя тогда и принял его за Мо Сюаньюя, но даже несмотря на это, Вэй Усянь рискнул раскрыть свою личность, чтобы спасти его. Цзинь Лин прикусил губу и бросил взгляд на улыбающегося Вэй Усяня в пещере.        В мгновение ока Вэнь Нин появился перед богиней и ударил её ладонью. Шея хрустнула, и Вэнь Нин нанёс ещё один удар, отрубив руку, державшую Цзинь Лина. Она повернулась всем телом лицом к Вэнь Нину, и Вэй Усянь, глубоко вздохнув, приказал Вэнь Нину сражаться.        Вэй Усянь был потрясен и подумал:       «Вэнь Нин был самым могущественным трупом, которого я создал до конца своей жизни. Он даже мог мыслить самостоятельно, поэтому был единственным в своем роде. Но нынешнему Вэнь Нину явно не хватает собственной воли!»       Лань Сычжуй ахнул и с тревогой посмотрел на своего дядю. Вэнь Нин, заметив это, натянуто улыбнулся и погладил А-Юаня по голове.        – Что, собственно, Цзинь Гуанъяо делал с Призрачными генералом, чтобы заставить его потерять сознание? — размышлял один из культиваторов.        – Разве это не означает, что Призрачный Генерал сойдёт с ума? — спросил другой, немного испуганным голосом.        – Да, я слышал, что когда Вэнь Цин и Вэнь Нин были доставлены в Башню Кои, Призрачный Генерал внезапно сошёл с ума и убил нескольких человек.        – Наверное, Цзинь Гуанъяо что-то с ним сделал, чтобы запереть его, ведь откуда нам было знать, что это прах Вэнь Цин и Вэнь Нина?       – Этот хитрый мерзавец. Он всё спланировал.       Они продолжали обмениваться оскорблениями в адрес Ляньфан-Цзуня, в то время как Лань Сычжуй хмурился, вспоминая историю смерти своей тети Вэнь Цин.        Вэнь Нин разбил статую богини вдребезги. Из кучи белых камней, разлетевшихся по земле, выкатилась отшлифованная сфера, испускающая мягкий белоснежный свет. Это было ядро, в которое сжались пожранные богиней души десяти или около того людей. Если его аккуратно взять и отнести жертвам, то некоторые из них, чьи души поглотили недавно, могли бы вернуться к жизни. Однако никто не попытался поднять его, так как все их клинки, направленные на богиню, обратились против Вэнь Нина. Один из земледельцев закричал во весь голос:       – Окружите его!       Другой сказал:       – Мои собратья-заклинатели, мы должны преградить ему путь, чтобы он не сбежал! Перед нами сам Вэнь Нин!       – Чего вы боитесь? Ведь Старейшины Илин сейчас здесь нет.       –Идиоты. Все до единого, — грубо заметила Юй Няньчжэнь, заставив присутствовавших там заклинателей склонить головы от стыда.        – Если мы его убьем, то сразу же прославимся и перешагнем лестницу ведущую к успеху!       Лань Сычжуй попытался их вразумить:       – Но ведь он только что спас нас…       Вэнь Нин схватил за шею ближайшего к нему человека. Легким движением он поднял его с земли. Видя ситуацию, Вэй Усянь понял, что мелодия слишком агрессивна и порывиста, поэтому в нем зародилось убийственное желание:       «А как насчет более спокойной, тихой мелодии… спокойнее, тише…»        Мелодия сама собой пронеслась в его голове. Услышав её, Вэнь Нин замер и медленно повернулся к Вэй Усяню. Он подумал: «Вэнь Нин, это я».       Через мгновение Вэнь Нин отпустил свою руку, бросив культиватора на землю. Он медленно направился к Вэй Усяню. Вэй Усянь, играя на флейте, удалился в лес, указывая ему путь.        – Ах, это же та самая песня! — заметил один из учеников Гусу Лань.        – Да, это та самая мелодия, которую старший Вэй всегда играет на флейте.        – Мне нравится. Я всегда задавался вопросом, кто этот композитор,что создал такую чудесную мелодию.        – Знаете, я заметил, что всякий раз, когда старший Вэй играет эту мелодию, Ханьгуан-цзюнь каким-то образом оказывается рядом с ним.        – Что это за наблюдение такое? Ханьгуан-цзюнь и старший Вэй всегда вместе.        – Это правда…       Вэй Усянь вздохнул, прислонив голову к плечу Ханьгуан-цзюня, и, сам того не подозревая, начал напевать мелодию, которую для них сочинил Лань Чжань. Вансянь был так прекрасно написан, что ему почти захотелось сыграть её прямо сейчас.        Лань Ванцзи отчетливо помнил этот момент. Игра была ужасной, ноты фальшивили, но мелодия оставалась неизменной — мелодия, которую слышал только один человек, и она заставила Лань Ванцзи замереть как бревно, пока его мысли метались: «этого не может быть… Вэй Ина больше нет… но кто еще мог бы сыграть это… »       Вэй Усянь, появившийся на экране, во время отступления столкнулся с кем-то. Внезапно он почувствовал боль в запястье, и мелодия флейты оборвалась. Вэй Усянь обернулся, и его взгляд встретился с глазами Лань Ванцзи.       «Лань Ванцзи?! О нет. Тогда он собственнвми глазами видел, как Вэй Ин использовал флейту, чтобы управлять трупами».        Глаза Лань Ванцзи вспыхнули огнем. Пока Вэй Усянь думал, что попал в беду, Лань Чжань чувствовал, как весь его мир переворачивается вверх ногами, когда он посмотрел в эти незнакомые глаза и увидел его.         Лань Ванцзи одной рукой схватил Вэй Усяня. Вэнь Нин стоял неподвижно и медленно оглядывался, словно ища внезапно исчезнувшую мелодию флейты. Издалека из леса проскальзывали свет пламени и звуки человеческих голосов. Вэй Усянь решил:       «Ну и что, если Лань Ванцзи видел, как я это делаю? Десятки тысяч людей умеют играть на флейте, а тех, кто подражает методу Старейшины Илин по управлению трупами, хватило бы на целую секту. Я просто откажусь признаваться во всем!»       Не обращая внимания на руку, Вэй Усянь продолжал играть. На этот раз темп был быстрее, словно он подгонял: «Вэнь Нин, уходи скорее, прячься как можно скорее!»       Внезапно рука Лань Ванцзи сжалась так крепко, что чуть не сломала ему запястье. Пальцы Вэй Усяня размякли от боли, и деревянная флейта упала на пол.       – Я… — Лань Чжань хотел извиниться, но Вэй Усянь приложил палец к губам, его глаза уже сверкали прощением и любовью, прежде чем Лань Ванцзи успел произнести хоть слово. Вместо этого Лань Ванцзи поднял руку Вэй Усяня, ту самую, которую он нечаянно поранил, и поцеловал его запястье. Вэй Усянь покраснел от этого интимного жеста и отвел взгляд.       Лань Ванцзи немного стыдился. Он был так поглощен моментом, что не осознавал, что делает. Просто снова увидеть Вэй Усяня, снова быть рядом с ним… Он даже не мог объяснять тот бурный поток эмоций, который захлестнул его, когда он стоял там, пытаясь убедить себя, что это не он, что он снова ошибается. Но логика не могла объяснить, почему, после того как он коснулся этого тела и посмотрел ему в глаза, Лань Ванцзи увидел только Вэй Усяня.        Вэнь Нин быстро отступил, бесшумно исчезнув в темном лесу. Вэй Усянь сказал:       – Не гонись за ним!, и также схватил Лань Ванцзи за руку. Но, к удивлению, Лань Ванцзи ни разу не взглянул на Вэнь Нина, а все время наблюдал за Вэй Усянем. Они стояли лицом к лицу, держась за руки, и смотрели друг другу в глаза.       Вэй Усянь, забавляясь их изображениями на экране, повернулся к мужу и спросил:       – Лань Чжань, мне любопытно… что ты почувствовал, когда понял, что это я?       Лань Ванцзи кратко выразил свои чувства одним словом:       – Жив.        Глаза Вэй Усяня расширились, он начал быстро моргать, а глаза затуманились от слез.       – О, Лань Чжань… — пробормотал он с грустью и любовью, не в силах удержаться и крепко обняв мужа. Ханьгуан-цзюнь ответил ему взаимностью, счастливый и довольный тем, что находился в объятиях Вэй Ина.       Между тем, один из младших адептов не удержался и заметил:       – Только мне так кажется, или кто-то ещё чувствует, будто мы вторгаемся в чужие дела?       Он успокоился, когда многие из них кивнули, подозрительно покраснев. Один из них неловко кашлянул:       – Нет. Ты не единственный.