The Characters of MDZS Watching the Grandmaster of Demonic Cultivation

— Привет, — робкий голос окликнул Тан-Тан и Фэй-Фэй. Они повернули головы и увидели миниатюрную девушку, сидевшую неподалеку от них. — Эм, могу я к вам присоединиться? — спросила она. Тан-Тан с любопытством склонила голову набок, улыбаясь незнакомке: — Конечно. Здесь полно места. — Она обвела рукой пространство вокруг себя и Фэй-Фэй. Но девушка покачала головой и уточнила: — Я имею в виду... — она многозначительно метнула взгляд на Ханьгуан-цзюня и Вэй Усяня, сидевших впереди, а затем, залившись румянцем, попыталась снова: — Присоединиться к вам... в обсуждении их. Фэй-Фэй все еще выглядела озадаченной, но Тан-Тан всё поняла моментально. С горящими глазами она потянулась и схватила девушку за руки: — Ты ведь о Ханьгуан-цзюне и Вэй Усяне, да? Новенькая с энтузиазмом закивала: — Да. У меня так колотилось сердце, когда я смотрела на них в холодных источниках. Фэй-Фэй хихикнула в ладошку, а Тан-Тан весело рассмеялась: — Это только начало, моя маленькая подруга. Как думаешь, что еще они вытворяли, когда повзрослели? Они обменялись широкими ухмылками, и Фэй-Фэй спросила: — Как тебя зовут? — Мое вежливое имя — Лю Цзяли. — Она застенчиво склонила голову. Тан-Тан просияла: — Тогда мы будем звать тебя Ли-Ли. Договорились? Глаза Лю Цзяли расширились, а затем на ее круглом лице расплылась улыбка: — Да, мне бы этого очень хотелось. По возвращении в Гусу Лань Цижэнь устроил Вэй Усяню суровую выволочку прямо у всех на виду. Суть ее сводилась к тому, что он отроду не видывал кого-либо столь же неуправляемого и бесстыдного, а потому — сделай милость, убирайся с глаз долой, как можно скорее и как можно дальше. И пожалуйста, не приближайся к остальным ученикам, а в особенности воздержись от того, чтобы портить его любимчика — Лань Ванцзи. Несколько младших адептов на этот раз не удержались от тихого смешка. Они больше не боялись нотаций Великого мастера и куда больше забавлялись, видя глубокое раздражение, проступившее в каждой морщинке на лице старика. Он вел себя как гончар, который всеми силами пытается уберечь драгоценную вазу от повреждений, даже не подозревая, что внутри нее уже появилась трещина. Вэй Усянь лишь ухмылялся, слушая всё это, а когда Лань Цижэнь ушел, обратился к Цзян Чэну: — Не кажется ли тебе, что велеть мне проваливать уже чуточку поздновато? Я уже закончил портить его любимчика еще до того, как он указал мне на дверь. Слиш-ком — позд-но~ Лицо Лань Цижэня помрачнело — он и сам понимал, что это чистая правда. В тот самый миг, когда Ванцзи поймал Вэй Усяня за попыткой тайком пронести вино по крышам, его племянник уже пал — точно так же, как и его родной брат... Он тяжело вздохнул про себя, задаваясь вопросом: ну почему его брат и племянник оказались так невыносимо похожи в делах сердечных? Тем временем Вэй Усянь улыбался с таким видом, словно невероятно гордился собой. Вцепившись в руку Лань Ванцзи, он заявил: — И я ни капли об этом не жалею. Губ Лань Ванцзи коснулась едва заметная улыбка. Он и сам был рад, что его так рано «испортили», ведь благодаря этому теперь в его жизни было это прекрасное создание. В дальнем углу пещеры, еще до того, как Тан-Тан или Фэй-Фэй успели хоть как-то отреагировать, Ли-Ли издала сдавленный смешок, поспешно прикрыв рот ладошкой; ее лицо при этом залилось еще более густым румянцем. Тан-Тан удивленно моргнула, а затем весело рассмеялась и показала ей большой палец: — Ага, ты определенно одна из нас. Затем сцена сменилась: Вэй Усянь шел в компании семи или восьми человек. Проходя мимо Библиотечного павильона Ордена Лань, он увидел Лань Ванцзи, который в одиночестве сидел у окна. Не Хуайсан задался вопросом, почему Лань Ванцзи смотрит на них, ведь они не издали ни звука. Вэй Усянь ответил: — Скорее всего, он думает, из-за чего бы ещё ему прицепиться к нам. — Я прав? — самодовольно улыбнулся мужу Вэй Усянь. Лань Ванцзи слегка склонил голову, но затем произнес: — Мгм. К тому же… там был ты. — Лань Чжань~! — Вэй Усянь спрятал пылающее лицо на плече мужа; от нахлынувшего счастья у него так закружилась голова, что казалось, он вот-вот лопнет. Он просто таял каждый раз, когда Лань Ванцзи признавался, что не сводил с него глаз еще с тех самых пор. Цзян Чэн был в шаге от того, чтобы отсесть от них подальше на несколько рядов. Ему совершенно не нужна была такая щедрая порция «собачьего корма» прямо под носом. Цзян Чэн перебил его: — Ты ошибаешься. Не к «нам», а к «тебе». По-моему, единственный, на кого он сейчас смотрит, — это ты. — Первый раз, когда я действительно согласна со словами Главы Ордена Цзян, — прокомментировала Тан-Тан. Сидевшая рядом Фэй-Фэй фыркнула, а Ли-Ли тихонько хихикнула. Цзян Чэн произнёс: — Разве тебе не надоели его занудство и скучность? Тогда прекращай дразнить его. Ты лезешь на рожон, дёргаешь тигра за усы — хватит искать себе смерти. Вэй Усянь поспешно закрыл уши Лань Ванцзи ладонями, с возмущением уставившись на Цзян Чэна. — Что?! — в замешательстве спросил Цзян Чэн. — Это же твои собственные слова. — Но Лань Чжаню совершенно не обязательно их слышать, — надулся Вэй Усянь, а затем повернулся к мужу, когда тот мягко отвел его руки от своего лица. Он уже собирался что-то сказать, но Лань Ванцзи заговорил первым: — Всё в порядке. Я знаю. — Но ты вовсе не скучный и не унылый, Лань Чжань! Ну, может, в прошлом немного и был, но именно поэтому дразнить тебя было так весело. И всё же мне очень нравится то, какой ты сейчас, — произнес Вэй Усянь, поглаживая ладони мужа, которые были крупнее его собственных. При этих словах сердце Лань Ванцзи дрогнуло. Ему невыносимо захотелось заключить Вэй Усяня в крепкие объятия или усадить к себе на колени, но обстановка совершенно не подходила для подобного. Ему оставалось лишь довольствоваться тем, чтобы нежно сжать руки Вэй Ина, с безграничной любовью глядя на своего супруга. Тем временем всеми забытый Цзян Чэн зажмурился и пробормотал: — Небеса, спасите меня. Вэй Усянь ответил: — Ошибаешься. Как раз то, что живой человек способен быть настолько невыносимо скучным, и делает всё это таким забавным. — Это всё равно что вытаскивать шпильки из прически девушки — мудро изрек Оуян Цзычжэнь, медленно кивая. Цзинь Лин нахмурился: — Какой еще девушки? — Это метафора. Он имеет в виду те случаи, когда кто-то пытается привлечь внимание человека, который ему нравится, раздражая его всеми возможными способами, — ответил Лань Цзинъи. — Но разве это не вызывает лишь злость? С какой стати это заставит кого-то в тебя влюбиться? — Эх, Цзинь Лин, — вздохнул Лань Цзинъи с таким видом, словно мудрец, сокрушающийся над бестолковым учеником. Оуян Цзычжэнь похлопал Цзинь Лина по плечу: — Тебе еще предстоит многому научиться в делах сердечных, Цзинь Лин. Цзинь Лин презрительно фыркнул: — С какого черта вы двое ведете себя так, будто уже всё на свете знаете? Мы же почти ровесники. — Истинные мастера никогда не выдают своих секретов, — Лань Цзинъи погрозил пальцем раздраженному Цзинь Лину. Но тут вмешался Лань Сычжуй: — Они просто любят читать то, что в Облачных Глубинах считается неподобающим. Лань Цзинъи обернулся к другу, чувствуя себя преданным, в то время как на лице Цзинь Лина отразилось внезапное озарение. На экране солнце указывало на полдень. Лань Ванцзи сидел за столом и аккуратно раскладывал стопки бумаг, на которых только что писал, как вдруг услышал скрип окна. Он поднял голову и увидел, что кто-то забрался внутрь. Вэй Усянь залез в окно по дереву магнолии, росшему рядом с библиотекой. Его лицо так и сияло. — Лань Чжань, я вернулся! Ну как, ты скучал по времени, когда я переписывал правила, сидя рядом с тобой? — Конечно же соскучился, — ухмыльнулся Вэй Усянь, прошептав на ухо покрасневшему Ханьгуан-цзюню: — Иначе с чего бы тебе виделись такие сны обо мне в библиотеке? Ему подмывало сказать больше, но Вэй Усянь не хотел брать свои слова назад, если кто-то из них в итоге сорвется и набросится на другого. Он не собирался давать Цзян Чэну повод оказаться правым! Лань Ванцзи продолжил раскладывать книги по стопкам с бесчувственным выражением лица. Вэй Усянь, как всегда, по-своему истолковал его молчание: — Хоть ты и не хочешь признаваться, я знаю, что ты скучал по мне. Иначе зачем сегодня утром ты следил за мной из окна? Лань Ванцзи тотчас же бросил на него полный укоризны взгляд. Вэй Усянь сел на подоконник: — Смотри-ка, ты попался на крючок всего после пары фраз. Тебя так легко подловить. Так ты не сможешь долго держать себя в руках. Фэй-Фэй хихикнула: — Обожаю, когда он так заигрывает с Ханьгуан-цзюнем. — И не говори! Это так мило, — согласилась Ли-Ли. — Прямо интересно, думал ли когда-нибудь Ханьгуан-цзюнь о том, чтобы прижать Вэй Усяня и заставить его замолчать... с помощью чего-то иного, кроме заклятия молчания клана Гусу Лань. — добавила Тан-Тан. Девушки ахнули, и их воображение тут же пустилось в пляс. Лань Ванцзи сказал: — Ты, уходи. Вэй Усянь ответил: — А если не уйду, сбросишь меня вниз? У них от удивления отвисли челюсти, в то время как Тан-Тан, Фэй-Фэй и Ли-Ли обменялись восторженными взглядами. Вэй Усянь быстро добавил: — Не пугай меня так! Я пришёл, чтобы вручить тебе подарок. Лань Ванцзи мгновенно отказал: — Не надо. — Уверен? — Вэй Усянь вдруг, как самый настоящий фокусник, выудил из-за пазухи двух кроликов. Глаза Лань Сычжуя расширились: в его голове всё мгновенно встало на свои места. Он поднял их прямо перед лицом Лань Ванцзи: — У вас тут довольно необычно: нет ни одного фазана, но зато полно диких кроликов. И они даже людей не боятся. Как тебе? Правда жирненькие? Хочешь? Лань Ванцзи равнодушно уставился на него. — Ну и ладно, — сказал Вэй Усянь. — Раз не хочешь, отдам их кому-нибудь другому. А то мы тут совсем забыли вкус нормальной еды. Адепты Гусу Лань дружно ахнули, осознав скрытый смысл слов Вэй Усяня. — Вы... вы ведь не ели наших кроликов, правда? — не выдержал один из младших адептов. Вэй Усянь фыркнул и скрестил руки на груди: — С чего бы мне это делать? В конце концов, я подарил их Лань Чжаню. Именно в этот момент в их умах всё окончательно сложилось в единую картину, стоило им вспомнить целую ораву кроликов, живущих на заднем дворе их ордена. Младшие адепты Гусу Лань только сейчас начали осознавать, насколько сильно и как долго их Ханьгуан-цзюнь любил Вэй Усяня. Лань Ванцзи сказал: — Стой. Вэй Усянь распростёр руки: — А я никуда и не иду. — Кому ты их отдашь? — Кому-нибудь, кто хорошо запекает кроличье мясо. — ответил Вэй Усянь. По пещере тут же прокатился тихий ропот: «Но ведь убийство в Облачных Глубинах запрещено...» — В Облачных Глубинах запрещено умерщвлять живое. Это третье правило на Стене Послушания. — сказал Лань Ванцзи. Цзинь Лин закатил глаза, видя, как младшие адепты Гусу Лань вокруг него густо покраснели — ведь они только что слово в слово повторили наставление Ханьгуан-цзюня. «Можно подумать, они только что тайную технику совершенствования постигли», — фыркнул он про себя. Вэй Усянь вздохнул: — Ну ладно-ладно. Тогда я спущусь с горы, прирежу их там, а потом принесу обратно и поджарю. Тебе же всё равно они не нужны, так что же ты вдруг так переживаешь за них? Лань Ванцзи отчеканил каждое слово: — Отдай. Их. Мне. Вэй Усянь ухмыльнулся, сидя на окне: — Значит, теперь они тебе нужны? Полюбуйся на себя, ты как всегда. Лань Сичэнь невольно вздохнул, сопереживая брату. Вэй Усянь уже практически обвел его вокруг пальца, и хотя Ванцзи это прекрасно понимал, он всё равно покорно поддавался на все его уловки. Честно говоря, наблюдать за этим было даже мило; это позволило Сичэню еще яснее осознать, насколько глубоко его брат влюбился в человека, которого весь мир знал как Старейшину Илин. Он поставил кроликов на стол, где один из них продолжал жевать траву, а другой прыгал вокруг. — Ах, какие милые кролики, — проворковала одна из заклинательниц. — Один из них черный, а другой белый, — подметила другая. — Это же Ханьгуан-цзюнь и старший Вэй, ах! — воскликнул на этот раз один из младших адептов. Однако он тут же подавился своими словами, когда развернулась следующая сцена. Вэй Усянь внезапно позвал: — Лань Чжань, Лань Чжань! — Что? Вэй Усянь указал пальцем: — Смотри, один забрался на другого… Они что, …? Тот самый младший адепт в шоке прикрыл рот рукой, пока товарищ смеялся над ним. Тан-Тан тем временем тихо воскликнула: — Это же предзнаменование будущего! Фэй-Фэй задумалась: — То есть ты хочешь сказать, что они будут... кувыркаться как кролики? — О боги, — пробормотала Ли-Ли, широко распахнув глаза и залившись краской. — Ну, если ты так ставишь вопрос... — протянула Тан-Тан, ничуть не возражая. Лань Ванцзи перебил его: — Они оба самцы! Вэй Усянь переспросил: — Самцы? Вот те на, — он поднял кроликов за уши, осмотрел их и подтвердил: — И правда самцы. Ну да ладно. Ты даже не дал мне закончить предложение: с чего вдруг такая суровость и неумолимость? Что тебе вообще в голову пришло?.. Знаешь, я тут подумал: это ведь я их поймал и даже не обратил внимания, самцы они или самочки, а ты, получается, сразу же посмотрел на их… Терпение Лань Ванцзи окончательно лопнуло, и он вышвырнул его из павильона Библиотеки. Вэй Усянь летел с подоконника и смеялся, как ненормальный: — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Пещеру наполнили смешки: заклинателей искренне позабавили выходки этих двоих. Кое-кто из присутствующих втайне пожелал, чтобы всё так и оставалось: чтобы Вэй Усянь невинно дразнил Лань Ванцзи и вел себя как обычный мальчишка, которым он тогда и был, вместо того чтобы стать Старейшиной Илин и погубить тысячи душ. Цзян Чэн покачал головой: — Ты сам напросился. — Да что я? Я и правда не заметил! — со смехом отозвался Вэй Усянь, похлопывая своего мужа по плечу. Уши Ханьгуан-цзюня тем временем снова стали пунцовыми. Лань Ванцзи с грохотом захлопнул ставни и резким движением уселся обратно за письменный стол. Он скользнул взглядом по сюаньчэнской бумаге, разбросанной как попало… чернильной дорожке следов маленьких лапок… и по двум резвящимся белым кроликам, пытающимся поделить лист салата… затем закрыл глаза и прижал ладони к ушам. Но всё же, как бы сильно Лань Ванцзи ни старался, он никак не мог скрыться от жизнерадостного и разнузданного хохота Вэй Усяня. — О-о-о, неужели тебе раньше не нравился мой смех? — спросил Вэй Усянь. Лань Ванцзи покачал головой, подбирая слова для объяснения: — Тишина в моей жизни наполнилась твоим присутствием. — Он сделал паузу и медленно продолжил: — Это было громко, но в то же время ярко, и в то время я не знал, как с этим совладать. Затем он поцеловал костяшки пальцев Вэй Усяня и прошептал: — Теперь знаю. Вэй Усянь практически превратился в лужицу от избытка чувств и вздохнул: — Лань Чжань, ну и мастер же ты подбирать слова. Если бы ты каждую ночь рассуждал обо мне так поэтично, я бы просто не выдержал. Лань Ванцзи коротко и задумчиво хмыкнул: — Мгм. Следующая сцена на экране явила длинную стену в Облачных Глубинах, в которой через каждые семь шагов было выдолблено ажурное окно, изображающее различные сценки: игру на музыкальном инструменте средь высоких гор, парение на мече, сражение с монстрами и тварями и так далее. Вэй Усянь рассмеялся: — Так значит, основателем клана Лань был монах — и почему я не удивлён! Он решился окунуться в мирскую суету, только чтобы встретить ту самую, а когда она покинула его, то вновь вернулся в свою обитель, отринув юдоль скорби и её заботы. И как только такой человек, как он, умудрился произвести столь неромантичных потомков? Не Хуайсан не смог удержаться от смеха: — Вэй-сюн, это же самая настоящая пощечина самому себе, учитывая, на ком ты в итоге женился. Вэй Усянь простонал: — Знаю, знаю. Ну почему экран решил напомнить мне именно об этих словах? — Он повернулся к Лань Ванцзи, притворно насупившись: — Твоя семья — определенно истинные потомки Лань Аня, Лань Чжань. Ты самый романтичный человек из всех, кого я знаю. Лань Ванцзи улыбнулся, ласково коснувшись щеки Вэй Усяня: — Мн. Вэй Усянь услышал, как неподалеку переговаривается группа юношей, и кто-то спросил: — Цзысюань-сюн, а какая девушка, по-твоему, самая лучшая? Услышав это, Вэй Усянь и Цзян Чэн, не сговариваясь, одновременно посмотрели на юношу, сидевшего за первой партой. Цзян Чэн и Вэй Усянь замерли, внезапно вспомнив этот момент, в то время как Цзинь Лин весь подобрался и во все глаза уставился на экран. Кто-то другой одёрнул его: — Ты бы лучше не спрашивал Цзысюань-сюна об этом. У него уже есть невеста, и конечно, ответом будет она. — Цзинь Лин, — позвал Вэй Усянь одновременно с тем, как Цзян Чэн произнес: — А-Лин. Мальчик повернул к ним голову; на его лице застыло любопытное и хмурое выражение, которое так напоминало отцовское. Когда Цзян Чэн замялся, не зная, с чего начать, Вэй Усянь вмешался: — Следующая часть... может тебе не понравиться. — Просто закрой на мгновение глаза и уши, — добавил Цзян Чэн, чем окончательно запутал Цзинь Лина. — Что? Но м-мой отец... Вэй Усянь перебил его: — Помнишь, я говорил, что в прошлом мы не дружили с твоим отцом? Так вот, это связано с тем, что он сейчас скажет... о твоей матери. Глаза Цзинь Лина расширились, он переводил взгляд с него на Цзян Чэна: — О моей матери? — Ты должен понимать, Цзинь Лин, что здесь твой отец еще молод, — объяснил Вэй Усянь. — И он наговорил не самых приятных вещей. Честно говоря, раньше он не был моим любимым человеком, но когда повзрослел, стал лучше. Цзян Чэн раздраженно выдохнул: — Тебе незачем портить образ своего отца, глядя на это, А-Лин. Просто сделай, как я говорю, и отвернись. Но спустя несколько секунд брови Цзинь Лина сошлись на переносице, и он сказал: — А если я хочу знать? — А-Лин! — Дядя, — поспешно заговорил Цзинь Лин с решительным выражением лица, — я ценю, что ты пытаешься меня оградить, но я... я хочу знать... всё о своей семье. Каждую мелочь, даже если это что-то неприятное. Цзян Чэн, судя по виду, не собирался соглашаться, но Вэй Усянь поймал его взгляд и покачал головой. Они не могли остановить Цзинь Лина, когда тот так отчаянно хотел узнать хоть что-то о своих родителях. При слове «невеста», уголки рта Цзинь Цзысюаня будто дрогнули, обнаруживая лёгкое выражение недовольства. Однако ученик, задавший вопрос, не уловил этого знака и радостно продолжал: — Правда? А из какого она ордена? Она наверняка чрезвычайно талантлива и красива! Цзинь Цзысюань поднял бровь: — Не стоит говорить об этом. Хотя Цзинь Лин и приготовил себя ко всему, он не смог сдержать напряжения в теле; внутри у него всё сжалось, когда он увидел это выражение недовольства на юном лице своего отца. Внезапно в разговор встрял Вэй Усянь: — Что ты имеешь в виду — «не стоит говорить об этом»? Все в ланьши ошарашенно посмотрели на него: Вэй Усянь всегда говорил с ухмылкой, никогда не гневался, даже когда его ругали или наказывали. Однако сейчас на его лице появилась совершенно очевидная враждебность. Цзян Чэн также не стал, как обычно, распекать его за поиск проблем на свою голову. Вместо этого он сидел рядом с мрачным выражением лица. Цзинь Цзысюань презрительно огрызнулся: — Какая именно часть фразы «не стоит говорить об этом» тебе неясна? Лань Цзинъи, Лань Сычжуй и остальные младшие адепты начали понимать, к чему всё идет, и бросали полные жалости и сочувствия взгляды на Цзинь Лина, который продолжал безотрывно смотреть на экран. Старшие заклинатели, помнившие Цзинь Цзысюаня только с его лучшей стороны, уже почти забыли, каким избалованным юнцом он был в том возрасте. Раздался шёпот учеников. Обменявшись мнениями, юноши поняли — они случайно разворошили осиное гнездо: невестой Цзинь Цзысюаня оказалась Цзян Яньли из Ордена Юньмэн Цзян. В конце, они заключили, что, учитывая положение Цзинь Цзысюаня, девушка с данными Цзян Яньли явно не чета ему: она не могла даже достойно соперничать с другими девушками. — Это неправда, — твердо заявил Вэй Усянь ради Цзинь Лина. — Они идеально подходили друг другу. Просто Цзинь Цзысюань тогда вел себя как... — Он запнулся, пытаясь подобрать для этого человека слово, которое не было бы ругательством. — Мальчишка, — подсказал Ханьгуан-цзюнь, и Вэй Усянь в удивлении повернулся к мужу. Он тихонько рассмеялся и согласился: — Да, именно так. Цзинь Лин нахмурился, вспомнив, что и сам слишком часто слышал слово «мальчишка» от обоих своих дядей. Единственной причиной их помолвки стало то, что её мать была из Ордена Мэйшань Юй, дружественного с кланом, из которого происходила мать Цзинь Цзысюаня, поэтому женщины дружили с самого детства. Вэй Усянь остановил Цзян Чэна, готового броситься на Цзинь Цзысюаня, когда тот заявил: — А ты не хочешь спросить, как, во имя Небес, я могу быть доволен ей? Дыхание Цзинь Лина сбилось, пальцы мертвой хваткой вцепились в складки одеяний. Он и не подозревал, что отец когда-то так относился к его матери... Как же они вообще влюбились и сошлись? Цзян Чэн тут же встал, но Вэй Усянь отпихнул его в сторону, преграждая ему путь, и глумливо произнёс: — А ты, должно быть, полагаешь, что тобой была бы довольна любая? И откуда ты только набрался уверенности в себе, раз настолько привередлив? Горячая кровь мгновенно ударила в голову, и Цзинь Цзысюань выпалил: — Если она так недовольна мной, то пусть разорвёт помолвку! Короче говоря, плевать я хотел на твою драгоценную шицзе. А если она тебе так симпатична, то попроси её отца отдать её тебе! Ведь разве он не относится к тебе лучше, чем к собственному сыну?! Вэй Усянь закрыл глаза и со вздохом отвернулся; каждый раз, глядя на лицо Цзинь Цзысюаня, он не мог испытывать ничего, кроме горькой печали и сожаления. Тем временем часть заклинателей пришла к мысли, что именно в этот момент Вэй Усянь затаил обиду на Цзинь Цзысюаня и так никогда его и не простил. Неудивительно, что позже он убил этого человека. Вэнь Нин наблюдал за происходящим в полном молчании, и в его глазах, казалось, застыла глубокая скорбь. При этих словах взгляд Цзян Чэна застыл, а Вэй Усянь в неудержимой ярости бросился вперёд и ударил Цзинь Цзысюаня кулаком. Приготовившись к атаке, тот не ожидал, что Вэй Усянь нападёт так быстро, прямо посреди его монолога. Пострадавшая половина лица Цзинь Цзысюаня немедленно онемела, и он тут же молча ударил в ответ. Разнять их смог только старший адепт ордена Гусу Лань. Глядя на опущенную голову Цзинь Лина, Лань Сычжуй осторожно произнес: — Цзинь Лин, ты должен понимать, что иногда отношения начинаются далеко не лучшим образом. — Верно, — с улыбкой подхватил Оуян Цзычжэнь. — Посмотри хотя бы на Ханьгуан-цзюня и старшего Вэя. Разве ты сам не говорил, что никогда не понимал, как Ханьгуан-цзюнь мог влюбиться в кого-то настолько раздражающего, как старший Вэй? Цзинь Лин медленно поднял голову. Его глаза немного покраснели, но, казалось, он внимательно слушал. Лань Цзинъи вмешался: — Твои родители, наверное, были такими же. А потом один из них, скорее всего, твой отец, наконец-то понял, каким сокровищем была твоя мама, и влюбился в нее. — Я слышал, они очень любили друг друга, — наконец сказал Цзинь Лин, и грусть в его глазах начала медленно рассеиваться. — Так и было, — подтвердил Цзян Чэн, подойдя ближе и похлопав Цзинь Лина по плечу. Младшие адепты молча отошли в сторону, а Цзян Чэн опустился на корточки рядом с племянником, глядя на него таким мягким взглядом, какого Цзинь Лин не видел с самого раннего детства. — И тебя они тоже очень любили. Цзинь Цзысюань тогда просто был слепцом, но в конце концов взялся за ум. Не принимай его слова близко к сердцу, понимаешь, А-Лин? Цзинь Лин кивнул, слегка ошарашенный тем, что увидел эту сторону своего дяди. Он не мог вспомнить, когда дядя в последний раз утешал его подобным образом. — Вау, давненько я не видела, чтобы Чэн-Чэн вел себя как настоящий отец, — прокомментировала Юй Няньчжэнь, когда Цзян Чэн вернулся на свое прежнее место. — Заткнись, — бросил он, хотя в его голосе не было привычной резкости. Говорить подобные слова Цзинь Лину было немного неловко, но он не собирался позволять племяннику вариться в собственных мрачных мыслях об отце, прекрасно зная, что для этого паршивца тот всегда был образцом для подражания. Даже Вэй Усянь не смог сдержать мягкой улыбки, видя старания Цзян Чэна. По крайней мере, теперь он точно знал: все эти годы Цзинь Лин был в надежных руках, и Цзян Чэн хорошо о нем заботился.