«140 ударов»

Три недели спустя. Осень в Сеул пришла внезапно, словно кто-то щелкнул выключателем. Душная влажность сменилась сухим, прохладным ветром, который гонял по улицам первые желтые листья гинкго. Небо стало пронзительно высоким и синим, совсем не похожим на то низкое, свинцовое, что висело над городом в день концерта. Хан Джисон стоял на балконе своей квартиры в районе Мапо, сжимая в руках чашку горячего кофе. Он смотрел на реку Хан, лениво катящую свои воды вдали. Внизу, у подъезда, дежурила пара машин с тонированными стеклами — папарацци. Они стали частью пейзажа, как мусорные баки или фонарные столбы. Джисон научился их игнорировать. В квартире было тихо. Тишина, которая раньше казалась ему одинокой, теперь была наполненной. В ней звучало спокойное дыхание человека, спящего в соседней комнате, и мягкие шаги кота Суни по паркету. Джисон сделал глоток, поморщившись от горечи. Он все еще привыкал к новой реальности. После той ночи в госпитале их жизнь превратилась в калейдоскоп из допросов, встреч с адвокатами и медицинских процедур. Минхо выписали неделю назад. Врачи подтвердили полное физическое истощение и следы длительного воздействия психостимуляторов. Это стало последним гвоздем в крышку гроба репутации D.N.A. Entertainment. Генеральный директор Ким был под следствием. Счета компании арестованы. Акции рухнули до мусорного уровня. Империя зла пала, но её обломки все еще летели во все стороны, задевая невиновных. Дверь спальни тихонько скрипнула. Джисон обернулся. Минхо стоял в дверях, зевая и потирая глаза кулаком, как ребенок. На нем была огромная футболка Джисона, доходящая до колен, и серые тренировочные штаны. Волосы торчали в разные стороны. Никакого макияжа. Никаких укладок. Никаких масок. Просто Ли Минхо. — Кофе? — хрипло спросил он, шлепая босыми ногами на кухню. — Тебе нельзя, — напомнил Джисон, входя с балкона и закрывая за собой дверь. — Твой невролог запретил кофеин еще на месяц. Минхо закатил глаза — жест, который он вернул себе вместе с аппетитом. — Мой невролог — зануда. И тиран. — Твой невролог спас твою задницу, так что имей уважение, — усмехнулся Джисон, наливая ему травяной чай. — Ромашка и мелисса. Пей. Минхо взял чашку, вдохнул пар и скривился. — На вкус как сено. — но сделал глоток. — Как там наши друзья внизу? — Сидят. Ждут сенсации. "Ли Ноу вышел за хлебом в тапочках — шок-контент". Минхо подошел к окну, но не стал выглядывать, остановившись за шторой. — Пусть сидят. Мне плевать. — Он повернулся к Джисону. — Сегодня суд? Джисон кивнул, чувствуя, как напряжение снова сковывает плечи. — Предварительное слушание. Чан будет давать показания по поводу взлома серверов. Адвокаты D.N.A. пытаются доказать, что записи были сфабрикованы. — У них ничего не выйдет, — твердо сказал Минхо. — Правда на нашей стороне. И Чан — гений. — Чан — гений, который ходит по краю, — вздохнул Джисон. — Если бы не общественный резонанс, его бы уже посадили за киберпреступление. Но сейчас он национальный герой, "Робин Гуд цифровой эпохи". Минхо сел за стол, поджав одну ногу под себя. Кот Суни тут же запрыгнул ему на колени, требуя ласки. Минхо запустил пальцы в рыжую шерсть. Его руки больше не дрожали. Тики почти исчезли, появляясь только в моменты сильного стресса или усталости. — Джисон, — тихо позвал он. — Мм? — Я хочу пойти. Джисон замер с чашкой у рта. — Куда? — В суд. Я хочу быть там. Я хочу видеть лицо Кима, когда судья будет читать обвинение. — Нет, — Джисон поставил чашку на стол слишком резко. — Исключено. Твой психотерапевт сказал: никаких стрессов. Встреча с абьюзером — это триггер. Ты можешь сорваться. У тебя только-только стабилизировался сон. — Я не сорвусь, — Минхо посмотрел на него серьезно. В его глазах появилась та самая сталь, которую Джисон видел в ночь побега. — Я не хочу прятаться за твоей спиной вечно, Хан. Я хочу закрыть эту главу сам. — Минхо... — Пожалуйста. — Он накрыл руку Джисона своей. — Мне это нужно. Чтобы перестать бояться. Джисон смотрел на него и понимал, что проиграл этот спор еще до того, как он начался. Минхо был упрям. И он был прав. Исцеление невозможно без встречи с демонами лицом к лицу. — Хорошо. Но на моих условиях. Мы едем на машине с тонировкой, заходим через служебный вход, и ты сидишь в закрытой ложе за стеклом. Никакой прессы, никаких контактов с адвокатами защиты. Минхо улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Джисона каждый раз замирало сердце. — Договорились, док.

***

Здание Центрального районного суда Сеула напоминало крепость, осажденную армией. Площадь перед входом была заполнена людьми. Фанаты с плакатами "Справедливость для Ли Ноу", правозащитники, репортеры всех мастей. Полиция выставила кордоны, но толпа гудела, как растревоженный улей. Черный внедорожник Джисона (который он купил взамен старой машины, чтобы избежать слежки) проскользнул через боковые ворота подземной парковки. Внутри салона было тихо. Минхо был одет в простой серый костюм и водолазку — максимально нейтрально, чтобы не привлекать внимания. Он нервно теребил край рукава. — Там много людей? — спросил он, когда машина остановилась. — Очень, — честно ответил Джисон. — Но они здесь ради тебя. Они на твоей стороне. — Знаю. Но от этого не легче. Джисон заглушил двигатель и повернулся к нему. — Посмотри на меня. Минхо поднял глаза. — Ты не подсудимый. Ты потерпевший. Ты победитель. Помни об этом. Если станет плохо — просто сожми мою руку. Мы уйдем в ту же секунду. — Я справлюсь. Они поднялись на лифте прямо к залу заседаний номер 4. Коридор был пуст — охрана суда зачистила этаж. У дверей их ждал Бан Чан. Он выглядел непривычно официально в костюме и галстуке, хотя волосы все еще были в творческом беспорядке. — Привет, бойцы, — он обнял Минхо. — Готов задать жару? — Я только посмотрю, — ответил Минхо. — Жару задавать будешь ты. Чан усмехнулся, поправляя очки (которые он надел для солидности). — О, поверь, у меня припасена пара тузов в рукаве. Феликс нашел удаленную переписку Кима с поставщиками "Вератрола". Там такие цифры... он не отмоется никогда. — Удачи, Чан-хён, — сказал Джисон. Они вошли в специальную ложу за бронированным стеклом, выходящую в зал суда. Отсюда был виден весь зал, но их самих видно не было. Зал был набит битком. Журналисты, юристы, присяжные. И там, на скамье подсудимых, сидел Ким. Он похудел, осунулся. Его дорогой костюм висел мешком. На руках были наручники. Рядом с ним сидел тот самый адвокат, который кричал в больнице. Теперь он выглядел куда менее уверенно. Когда ввели Кима, зал загудел. Судья ударил молотком. — Всем встать! Суд идет. Слушание началось. Минхо сидел в кресле, вцепившись в подлокотники. Он не отрывал взгляда от Кима. Прокурор начал читать обвинение. "...Систематическое применение запрещенных препаратов... Психологическое насилие... Принуждение к труду в опасных для жизни условиях... Мошенничество в особо крупных размерах..." Каждое слово падало в тишину зала, как камень. Ким сидел, опустив голову. Но в какой-то момент он поднял взгляд. И посмотрел прямо на стекло ложи. Он не мог видеть Минхо. Но он знал, что тот там. Его губы скривились в усмешке. Злой, ядовитой усмешке человека, которому нечего терять. Минхо вздрогнул. — Он видит меня... — прошептал он. — Он видит своё отражение, — жестко сказал Джисон, накрывая его руку. — Не давай ему власти над собой. Он в клетке. Ты на свободе. На трибуну вызвали Чана. Бан Чан говорил чётко, спокойно, оперируя техническими терминами, которые судья слушал с явным уважением. Он предоставил логи, расшифровки аудиофайлов, схемы светового оборудования. — Таким образом, ваша честь, — подытожил Чан, — настройки стробоскопов были изменены вручную за 10 минут до выхода артиста. Частота мерцания была установлена на 60 Герц. Это смертельная частота для человека с неврологическим статусом господина Ли. Это не ошибка. Это покушение. Зал ахнул. Адвокат Кима вскочил. — Протестую! Свидетель не является экспертом-криминалистом! Это домыслы! — Отклонено, — спокойно сказал судья. — Свидетель предоставил цифровой след. Продолжайте. Минхо слушал, и его дыхание выравнивалось. Он видел, как рушится миф о всемогуществе D.N.A. Как эти "хозяева жизни" превращаются в жалких фигурантов уголовного дела. Когда объявили перерыв, Джисон заметил, что Минхо плачет. Тихо, беззвучно. — Эй, — Джисон подал ему платок. — Ты как? Уходим? Минхо вытер слёзы и покачал головой. — Нет. Это хорошие слезы. Я... я наконец-то поверил. — Во что? — В то, что они меня больше не достанут. Вечером они вернулись домой. Квартира встретила их запахом уюта и требовательным мяуканьем Суни. Минхо сразу ушёл в душ. Он провел там почти час. Джисон слышал шум воды и понимал: он смывает с себя этот день, этот суд, этот взгляд Кима. Джисон тем временем приготовил ужин. Кимчи чжиге — острое, горячее, то, что нужно после холодного зала суда. Когда Минхо вышел, он выглядел умиротворенным. Он надел свежую пижаму и вытер волосы полотенцем. — Пахнет вкусно, — сказал он, садясь за стол. Они ели молча, но это было комфортное молчание. Потом они перебрались на диван. Джисон включил телевизор — какой-то нейтральный документальный фильм про природу. Минхо положил голову ему на колени, а Джисон начал перебирать его ещё влажные волосы. — Хан? — позвал Минхо. — Да? — Я решил. — Что решил? — Что буду делать дальше. — Минхо перевернулся на спину, глядя на Джисона снизу вверх. — Я не хочу возвращаться на сцену. По крайней мере, сейчас. И не хочу быть "бывшим айдолом", который торгует лицом в рекламе. — И? — Джисон замер, ожидая ответа. — Я хочу учиться. — Учиться? — удивился Джисон. — На кого? — На психолога, — просто ответил Минхо. — Или на реабилитолога. Я хочу помогать таким, как я. Тем, кого сломала индустрия. Я знаю эту кухню изнутри. Я знаю, как они ломают психику трейни, как заставляют голодать, как пичкают таблетками. Я хочу создать центр помощи. Настоящий. Где не будут врать. Джисон смотрел на него с нескрываемым восхищением. — Это... это потрясающая идея, Минхо. У тебя получится. Ты сильный. И у тебя есть эмпатия, которой не учат в университетах. — Ты поможешь мне? — спросил Минхо. — С поступлением? С книгами? Я школу закончил экстерном, я многое забыл. — Я помогу тебе со всем. Я буду твоим репетитором. Твоим научным руководителем. Твоим... всем. Минхо улыбнулся и потянул Джисона на себя. — Тогда начни с поцелуя, профессор Хан. Джисон наклонился и поцеловал его. Мягко, нежно. В этот момент он понял: все самое страшное позади. Впереди была жизнь. Обычная, сложная, но их собственная. Но они еще не знали, что D.N.A. Entertainment, даже умирая, способна укусить напоследок. Телефон Джисона, лежащий на столе, беззвучно засветился входящим сообщением. Номер был скрыт. Текст был коротким: "Вы думаете, что выиграли суд? Вы забыли про пункт 14 контракта. Долги артиста переходят к его поручителям. Готовьтесь платить, доктор Хан." Экран погас. В комнате продолжал работать телевизор, показывая жизнь пингвинов в Антарктике, а двое влюбленных целовались, не подозревая, что финальный аккорд еще не прозвучал.

***

Телефон на столе погас, но его безмолвное свечение, казалось, выжгло дыру в уютной атмосфере вечера. Хан Джисон отстранился от поцелуя, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая волна холодной тревоги. Минхо, заметив перемену в его настроении, приподнялся на локте. Его глаза, только что сиявшие нежностью, потемнели. — Что случилось? — спросил он тихо. — Ты напрягся. Джисон попытался улыбнуться, но вышло криво. — Ничего. Просто вспомнил, что завтра у меня обход в семь утра. Надо бы проверить почту. Он потянулся к телефону, стараясь выглядеть непринужденно. Но пальцы предательски дрогнули, когда он разблокировал экран. Сообщение все ещё висело в центре уведомлений. "Вы забыли про пункт 14 контракта. Долги артиста переходят к его поручителям. Готовьтесь платить, доктор Хан." Джисон быстро смахнул уведомление, но смысл слов уже въелся в мозг. Пункт 14. Поручители. Он никогда не подписывал никаких бумаг как поручитель Минхо. Единственный документ, который он подписал в клинике — это согласие на госпитализацию и договор о неразглашении. Минхо сел на диване, скрестив ноги. Он слишком хорошо знал Джисона, чтобы поверить в "просто почту". — Не ври мне, Хан, — его голос стал тверже. — Кто это? Ким? Адвокаты? Джисон вздохнул и протянул ему телефон. Скрывать было бессмысленно. Между ними не должно быть секретов, особенно таких. Минхо прочитал сообщение. Его лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию. — Пункт 14... — прошептал он. — Они имеют в виду неустойку. За срыв концерта. За "порчу имиджа". Там штрафы... миллионы долларов. — Но я не поручитель, — возразил Джисон. — Я врач. Я лечил тебя. Я не подписывал финансовые обязательства. Минхо поднял на него взгляд, полный ужаса. — Ты подписывал договор при поступлении? — Да. Стандартный бланк. О конфиденциальности и согласии на лечение. — У D.N.A. нет стандартных бланков, — Минхо закрыл лицо руками. — Там всегда есть мелкий шрифт. На обороте. Или в приложении. Если ты подписался как "ответственное лицо" при госпитализации... они могли подсунуть туда пункт о солидарной ответственности за "убытки, причиненные действиями пациента в период лечения". Джисон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он вспомнил ту ночь. Дождь. Тёмный холл. Охранники. Он тогда подписал бумаги не глядя, лишь бы быстрее помочь парню в коляске. — Твою мать... — выдохнул он. Минхо вскочил с дивана и начал ходить по комнате. Его снова начало трясти. — Я знал! Я знал, что они не отпустят! Они хотят разорить тебя! Они хотят отобрать у тебя всё — клинику, лицензию, квартиру! Из-за меня! Он схватил себя за волосы, начиная раскачиваться. — Я проклят! Всё, к чему я прикасаюсь, рушится! Тебе нужно бежать от меня, Хан! Брось меня! Джисон вскочил и перехватил его руки, с силой разводя их в стороны. — Прекрати! — рявкнул он. — Не смей так говорить! Мы не в дешёвой драме! — Это не драма! — закричал Минхо, и его голос сорвался. — Это моя жизнь! Я токсичен! Я утяну тебя на дно! Уходи! Он попытался вырваться, но Джисон прижал его к себе, обхватив руками так крепко, что Минхо не мог пошевелиться. — Я никуда не уйду. Слышишь? Никуда. Мы разберемся. Это просто деньги. Бумага. Минхо бился в его руках, рыдая сухими, злыми слёзами. — Это не просто деньги! Это твое будущее! Они уничтожат тебя судами! — Пусть пробуют, — Джисон гладил его по спине, пока рыдания не начали стихать. — У нас есть Чан. У нас есть правда. И у нас есть адвокаты, которые мечтают порвать D.N.A. на куски ради пиара. Мы не одни. Когда Минхо немного успокоился, Джисон усадил его обратно на диван и налил воды. — Пей. И дыши. Сейчас мы позвоним Чану. Пусть он проверит этот чертов контракт. Чан приехал через полчаса. Он был в пижамных штанах и накинутой поверх куртке, с ноутбуком под мышкой. Вид у него был заспанный, но решительный. — Показывай, — сказал он с порога, не тратя время на приветствия. Джисон переслал ему сообщение и фото того самого документа, копию которого он, к счастью, сохранил в рабочем сейфе (привычка врача — хранить все бумаги). Чан развернул скан на большом мониторе, подключив ноутбук к телевизору. Он увеличил изображение, прогоняя его через фильтры распознавания текста. — Так... — бормотал он, скролля страницы. — "Согласие на обработку данных"... "Отказ от претензий"... А вот и оно. Приложение 3. Он выделил абзац мелким шрифтом в самом низу страницы. "Лицо, принимающее пациента, несет полную материальную ответственность за любые действия пациента, повлекшие ущерб репутации или имуществу Агентства в период нахождения под опекой данного лица." — Вот же суки... — присвистнул Чан. — Это кабальная сделка. Юридически ничтожная, если доказать, что она была подписана под давлением или введением в заблуждение. — Я подписал это в три часа ночи, когда мне угрожали два амбала, — напомнил Джисон. — Вот именно. — Чан повернулся к ним. — Это пугалка. В суде такой пункт разнесут в пух и прах. Особенно учитывая, что "действия пациента" то есть твоё выступление, Минхо были спровоцированы их же попыткой убийства. Ни один судья не признает этот долг законным. Минхо, сидевший в углу дивана, поднял голову. — Но они могут затянуть процесс на годы. Арестовать счета Джисона. Заморозить работу клиники. Они возьмут его измором. — Могут, — согласился Чан. — Если у них останутся ресурсы на адвокатов. Но у D.N.A сейчас другие проблемы. Их счета тоже арестованы. Ким под следствием. Кто будет платить юристам, чтобы судиться с врачом? Джисон потер виски. — Значит, это блеф? Последняя попытка укусить? — Скорее всего. Психологическая атака. Они хотят, чтобы ты испугался и отказался от показаний против Кима. Или чтобы Минхо сломался и забрал заявление. Джисон посмотрел на Минхо. Тот выглядел измученным, но в его глазах больше не было паники. Только холодная ярость. — Я не заберу заявление, — сказал Минхо тихо. — Даже если мне придется продать почку, чтобы оплатить твои долги, Хан. Я посажу Кима. Джисон подошел и сел рядом, взяв его за руку. — Почки оставь себе. Они тебе пригодятся. Мы пойдем другим путем. — Каким? — спросил Чан. — Публичным, — Джисон посмотрел на друга. — Чан, ты можешь слить этот пункт контракта в сеть? Чан улыбнулся своей фирменной "хакерской" улыбкой. — Ты хочешь устроить медиа-шторм? — Я хочу показать всем, как D.N.A. обращается не только с артистами, но и с врачами, которые их спасают. Пусть общественность увидит этот "пункт 14". Пусть инвесторы увидят, какими методами они работают. Это добьет их репутацию окончательно. — Мне нравится твой стиль, док, — Чан застучал по клавишам. — Дайте мне десять минут. Завтра утром этот скан будет на всех новостных порталах с заголовком: "D.N.A. требует миллионы с врача, спасшего Ли Ноу". Минхо смотрел на Джисона с восхищением и страхом. — Ты уверен? Это война до конца. — Мы уже на войне, Минхо. И мы её выигрываем.

***

На следующее утро Сеул проснулся от новой бомбы. Публикация "рабского контракта" вызвала эффект разорвавшегося снаряда. Социальные сети взорвались гневом. Хэштег #.ProtectDrHan (#ЗащитимДоктораХана) вышел в мировые тренды за час. Люди писали петиции, призывали бойкотировать все продукты D.N.A., выходили на одиночные пикеты к зданию прокуратуры. У клиники "Новая Заря" снова собралась толпа. Но на этот раз это были не папарацци, жаждущие скандала, а пациенты и просто неравнодушные люди. Они несли цветы и плакаты поддержки. Джисон смотрел на это из окна своего кабинета. — Невероятно... — прошептал он. В дверь постучали. Вошёл Минхо. Он был одет в простой свитер и джинсы, но выглядел увереннее, чем когда-либо. — Ты видел новости? — спросил он с порога. — Видел. Кажется, мы стали народными героями. Минхо подошел и обнял его со спины, уткнувшись носом в шею. — Ты всегда был моим героем. Теперь об этом знают все. — D.N.A. отозвали иск, — сказал Джисон, поворачиваясь в его объятиях. — Полчаса назад пришло уведомление от их временного управляющего. Они официально извинились и заявили, что "пункт 14 был ошибкой предыдущего руководства". Минхо рассмеялся. — Ошибкой... Тру́сы. — Мы победили, Минхо. По-настоящему. Они стояли у окна, глядя на город, который больше не казался враждебным. Солнце пробивалось сквозь облака, освещая улицу. — Что теперь? — спросил Минхо. — Теперь? Теперь ты поступаешь в университет. А я... я беру отпуск. Настоящий. — Отпуск? — глаза Минхо загорелись. — Куда? — Куда угодно. Где нет интернета и камер. В горы? Или к морю? — К морю, — не задумываясь ответил Минхо. — Я хочу услышать шум волн. Настоящий, а не из приложения. — Тогда собирайся. Мы едем на Чеджу. Сегодня вечером. — А как же Суни? — Суни едет с нами. Он любит рыбу. Минхо поцеловал его — долгим, сладким поцелуем, в котором не было больше привкуса страха. — Я люблю тебя, Хан Джисон. — А я люблю тебя, Ли Ноу. И в этот момент, в тишине кабинета, их сердца бились в одном ритме. Ровном, сильном, бесконечном. Это была их Кода. Не конец, а завершение старого и начало нового произведения. Произведения, которое они напишут сами.