Сезонная одержимость

Майк часто зацикливался. Неважно, на чём именно: неловкая ситуация, песня, цвет, комплект одежды, человек. Одним из самых безопасных проявлений его «сезонной одержимости» — так называл это Майк — была яичница с кленовым сиропом — его уникальный завтрак, от вкусового сочетания которого Нэнси каждое утро персонально для брата кривила гримасу чудовищного отвращения, будто на его тарелке лежала туша сбитого машиной оленя, а не заряд энергии на первую половину дня. Зачем она вообще постоянно смотрит в его тарелку? Предысторией этого гастрономического совершенства послужила случайность: восьмилетний сонный Уилл просто перепутал баночку соуса с кленовым сиропом, и нарисовал на яичнице Майка забавную рожицу с сердечком, когда они ранним утром понедельника завтракали вместе после ночёвки в доме Уилеров. Потом Майк каждый день пытался воспроизвести по памяти творение юного художника на своём завтраке, потратив нещадное количество сиропа и нервов сестры — момент, когда он понял, что у него нет таланта к рисованию. Майк не хотел знать, то ли ему правда тогда так понравилось это дьявольское сочетание продуктов, то ли ему было приятно, что дружба с Уиллом отразилась даже на его еде. Он никогда не признается, что в то утро он не стал смущать Уилла его оплошностью, поэтому, не подавая виду, покончил со сладкой яичницей, с удивлением заметив, что это не так уж и плохо. Это даже хорошо. Тем более, что Уилл сделал это для него. Постарался для Майка. Кто он такой, чтобы огорчать лучшего друга? У Майка в базовых настройках прописан пунктик на то, чтобы Уилл как можно реже расстраивался и как можно чаще был доволен. Это стало привычной потребностью, как дыхание — происходит автоматически, а если обратишь внимание и начнёшь отслеживать — задохнёшься. Сегодня появилась новая сезонная одержимость. Тишину подвала семейства Уилеров нарушало размеренное шуршание грифеля о бумагу. На стенах горели цветные лампочки гирлянды, не мигая, чтобы не раздражать зрение, а единственным хорошим освещением была стоящая на столе лампа в окружении простых карандашей. Стрелки часов давно перевалили за полночь, поэтому музыку никто не решался включать, да и ни к чему — им было комфортно и без фонового шума. Творческим беспорядком на столе по праву руководил Уилл, который уже полчаса не отрывал горящих глаз от рисунка в своём небольшом скетчбуке — по размеру он был не больше стандартной книги. Майк любил рассматривать его работы, начиная от цветных зарисовок времён детского сада и заканчивая более серьёзными рисунками, на которые тратились не часы — дни, а иногда и недели. Никто не знает, что у Майка в шкафу лежит коробка, доверху заполненная работами Уилла, которые тот дарил ему с момента, когда только учился писать и держать карандаш в руках. Он просто любил созерцать прекрасное, а всё, чего касался Уилл, автоматически становилось таковым. — Можно посмотреть? — почему-то шёпотом спросил Майк, который подошёл к Уиллу со спины и почти непозволительно близко наклонился к чужому уху. Тот вздрогнул то ли от неожиданности, то ли от тёплого дыхания, задевшего шею, отчего по рукам почти невесомо, на носочках, пробежались мурашки. Но Майк заметил это, — Напугал? — спросил, но не отодвинулся он. — Нет, просто ты неожиданно бесшумный сегодня, — обернувшись, в тон чужому голосу подметил Уилл. — Вау! Это то, о чём я думаю? — уже громче воскликнул Майк почти в ухо другу, заметив, что тот рисовал. Теперь он уже ожидаемо громкий, но Уилл не сделал замечание. — Да, я решил сделать набросок эпизода из сегодняшней игры, тот момент, где... — Да-да-да, я понял! — не дал закончить Майк и указал пальцем на одну из фигур на бумаге, опираясь на чужое плечо и наклоняясь ещё ближе, — Это когда мы вышли из Лихолесья после победы над тем драконом, которого потом подлатал его хозяин, — Уилл лишь улыбнулся и кивнул, отслеживая реакцию. В чётких карандашных линиях узнавались все члены партии, во главе которой стоял с мечом Майк в доспехах. Он направил своё оружие против трёхглавого крылатого монстра, пока что не сильно детального, но узнаваемого с первого взгляда. Уилл в образе чародея находился к нему ближе всех, и колдовал заклинание усиления для их лидера. Майку понравилась эта, возможно, случайная деталь, которая должна, наверное, работать на композицию всего рисунка, а не просто являться совпадением. Но он предпочёл думать, что на рисунке они стоят рядом друг с другом просто потому, что это они. Так было всегда: если Майк, то Уилл, и наоборот. И здесь не нужно искать лишних слов. — Это пока только набросок, его ещё надо доработать, — неуверенно начал он, будто не получал от Майка хвалебные оды каждый раз, когда показывал ему свои рисунки. — Да даже на этом этапе выглядит уже очень круто! Особенно, если будешь в цвете делать. О, ты так детально доспехи нарисовал, — может, не впрямь «оды», но Майк правда искренне хвалил друга в меру своего красноречия, и по светящимся глазам и милой улыбке было понятно, что его слова доходили до получателя. Он же рыцарь, в конце концов, а не оратор. Хотя на писательском поприще он бы мог побороться, но не мечом, а острым слогом. Разумеется, если с ним будет его чародей. Уилл, всё это время следящий за эмоциями друга, поблагодарил его и начал собирать свои волшебные палочки — так Майк иногда называл его карандаши, потому что каждый раз удивлялся чужим способностям — и захлопнул скетчбук с синей обложкой. Погодите, с синей? Но вот уже несколько месяцев у него была жёлтая обложка с самодельными наклейками альбомов группы Clash и Майк точно помнил, что там ещё половина была не заполнена. — О, это новый? — удивлённо спросил он, не понимая, почему ему ещё не показывали рисунки оттуда. Майк всегда приходил в детский восторг, когда в его руки попадал скетчбук Уилла, который ему разрешали смотреть. Только ему. — А, нет, просто дома нашёл случайно, — замешкался он, начиная быстрее собирать свои принадлежности в сумку. — Не покажешь? — с надеждой взглянул на друга, который прятал глаза, создавая вид бурной деятельности. Майк бы соврал, если бы сказал, что его не расстроил тот факт, что от него что-то утаили. Нет, он понимал, что все имеют право на личное пространство, и Уилл не обязан бежать к нему со всех ног, рассказывая, сколько минут он сегодня чистил зубы или что ел на завтрак. Ведь всегда есть рация. Честно, Майк бы говорил с ним и о таких бессмысленных вещах и по телефону, и в живую, и по жестяным баночкам с верёвочкой, главное, чтобы это был он. — Давай в другой раз, я спать уже хотел пойти, — виновато улыбнулся он, убирая сумку с принадлежностями под стол. — А как же фильм? Я там уже всё приготовил, пока ты занимался, — рукой Майк указал на кучу подушек и одеял возле дивана, который обычно игнорировался при просмотре чего-либо; рядом на низком круглом столике расположились солёный попкорн — любимый вкус Уилла — миска чипсов, несколько сладких батончиков и две бутылки газировки, которую недавно достали из холодильника. — А, точно. Тот новый фильм с Томом Крузом? — тут же оживился он, выхватил из тарелки пару закусок и пошёл в их пуховое гнёздышко. — Да-да, мне Стив помог раздобыть, он припрятал последнюю кассету, когда был на смене. Представляешь, там даже драка была. — Стив кого-то избил, чтобы мы круто провели вечер? Как мило, — улыбался Уилл, хлопая ладонью по одеялу рядом с собой, приглашая. Кто он такой, чтобы отказываться? — Скорее Стива бы избили, — подхватил шутливое настроение Майк и сел близко к Уиллу, так, чтобы их руки и бёдра соприкасались, это было нормой для них и он надеялся, что только для них, — Да там мужик без очереди пролез перед женщиной за несколько минут до закрытия, вот она и использовала свою сумку по назначению. Хотя, это скорее было избиение. В итоге оба ушли без фильмов, потому что рабочий день закончился. — И где она неправа? — Уилл опирался спиной о диван и чуть съехал вниз, чтобы положить голову Майку на плечо. С такого расстояния можно было почувствовать смесь травянистого шампуня с естественным запахом самого Уилла, который не поддаётся описанию ни в словесном, ни в письменном формате. Его мягкие волосы щекотали ухо Майка, пока он устраивался поудобнее, а тепло и вес чужого тела на плече ощущались с удвоенной силой. — Ты же спать хотел? — вдруг опомнился он, переживая, что заставил его мучить свой организм недосыпом. — Этот фильм добыт кровью, мы теперь обязаны посмотреть его, — говорил Уилл, открывая бутылку колы с характерным шипящим звуком, — Да и ты здесь оборудовал лучшую кино-зону, не можем же мы её проигнорировать? — Может, тогда покажешь быстренько пару рисунков из скетчбука? Ты же знаешь, мне всегда очень интересно, — осторожно поднял забытую тему Майк и сделал свои самые щенячьи глазки — не у каждого щенка был такой взгляд, как у него сейчас — не хватало только виляющего хвоста и опущенных ушей для полной душераздирающей картины. Он бы рад отстать от него, правда, но Майку просто не нравилось чувство, что его во что-то не посвятили, а тем более в нечто увлекательное и важное для Уилла. Возможно, он переживал на пустом месте, но абсурдное чувство беспокойства не покидало его. — Майк, там ничего интересного, просто каракули и заметки, да и я уже колу открыл, — он уже разлил газировку по стаканам, подхватил одеяло и накрыл их по пояс. — Но... — Майк, там... Немного личное. К тому же нас фильм ждёт, — не дав закончить, он включил телевизор. — Ладно, — сдался он. Стоит ли говорить, что от фильма Майк запомнил лишь название? Он и правда слишком зацикливался.