Сезонная одержимость

Утро понедельника не задалось с первых минут пробуждения. Всю прошлую ночь воскресенья он не мог избавиться от навязчивых мыслей, которые за несколько часов свили гнездо из эгоистичной обиды, любопытства и вины за все эти чувства, на которые у него не была права. Ведь Уилл ничего такого не сделал, он просто отказался Майку показывать «личное». Но с каких пор у него есть что-то, о чём он не может ему рассказать? Они знакомы буквально с пелёнок — с качели, если быть точным, в месте, где они познакомились. Они знают друг о друге всё, а от этого становится ещё обиднее. Майк пустился в поиск рациональных причин: может, в скетчбуке нарисованы прошлые эпизоды ментальной связи с Векной или новые кошмары Изнанки? И не показывал он, чтобы не волновать его? Или он стеснялся неудачных работ? Но, по мнению Майка, они все были замечательными. Или он где-то облажался и Уилл теперь ему не доверяет? Или Уилл нарисовал там кого-то конкретного и не хотел, чтобы Майк это увидел. Одно предположение было хуже другого. Бессонная ночь не пошла на пользу ни физическому, ни моральному состоянию. От еды тошнило, весенние тучи обещали дождь, в голову будто стекло засунули и встряхнули, старенький бежевый Кадиллак, который ему подарили родители на совершеннолетие, не заводился. Вчера он забыл заправиться, а на утро из-за рассеянности не заметил проблему сразу, из-за чего он опоздал на урок к самой противной учительнице Мисс Кенди — какая ирония, ведь характер у неё далеко не сладкий — и его, разумеется, первым вызвали к доске решать уравнение. Оценка соответствовала его состоянию — неудовлетворительно. — Эй, Майк! — позвал его Дастин в столовой после нескольких уроков насилия математикой и физикой. К счастью, следующие лекции будут по классической литературе. Он оглянулся на зов и подошёл к столику своей шумной компании друзей. Макс с Лукасом эмоционально спорили на тему поступления в колледж, а Дастин активно высказывал все за и против на каждый аргумент друзей, ни капли не помогая. Лукас хотел поступать в спортивный колледж в северной Калифорнии, а Макс, размахивая картофельной палочкой, как учительница, предлагала взять год отдыха перед учебой, потому что им правда было нужно. Джейн сидела с Уиллом на одной стороне длинной лавочки, где они тихо о чём-то переговаривались и улыбались. — Ну, я же прав, скажи? Я должен поступить именно в этом году, пока тренер баскетбольного клуба не нашел новые таланты, пока я буду год бегать по подработкам, — энергично искал поддержку в глазах Майка Лукас. — Да кого они найдут за год в этой глуши? У тебя лучшие результаты в команде! — перебивала Макс. — Вообще-то не самые л... — Дастин, помолчи, — в один голос крикнула парочка, — Майк, а ты что думаешь? Он ещё не успел поставить свой поднос на столик, как его уже снесло информационным цунами. Майк сразу оглянулся на Уилла в поисках поддержки, но тот даже не посмотрел на него. Ауч. — Уилл! Что здесь происходит? — окликнул его, чтобы обратить на себя внимание, и тут же заметил растерянное выражение лица друга, который оторвал глаза от чего-то, что лежало на его коленях под столом. Он пошел к свободному месту с краю рядом с ним, чтобы его тело с дефицитом сна почувствовало опору. К тому же они всегда сидели вместе. — Что происходит? — Уилл в спешке завозился и выронил предмет из рук. Майк поставил поднос и наклонился, чтобы поднять... Тот самый скетчбук? Рука на полпути замерла, пока он анализировал увиденное, но всё-таки дотянулась до синей обложки и альбом оказался у хозяина, который тут же убрал его в рюкзак. Джейн, которая до этого улыбалась вместе с Уиллом, с нескрываемым интересом наблюдала за происходящим, ладошкой подпирая подбородок. «То есть Джейн он показал содержимое, а для меня это слишком личное», детская эгоистичная мысль пиявкой приклеилась к коже. Сон моментально как рукой сняло, а осознание произошедшего, будто окатило ледяной водой — липко и холодно. Уилл явно был взволнован, взгляд метался куда угодно, только не на Майка, и это задевало ещё сильнее. На вопрос ссорящейся парочки Майк так и не ответил, отдав бразды правления дебатами Дастину. Ему предстояли собственные, будто он недостаточно зациклился на пустяковой ситуации. Для них двоих обеденный перерыв прошёл в тишине. Майк чувствовал, как дергалась нога Уилла под столом, но в тот момент он был слишком занят самоедством и ущемлённым чувством собственной значимости. Следующий урок литературы у него был вместе с Джейн. Уже в классе, пока была перемена, Майк решился поднять волнующую его тему: — В столовой... О чём вы с Уиллом говорили, пока я не пришёл? — сходу, в лоб начал он, не тратя время. — В смысле? — не понимающе захлопала глазами она. — Ну, я там видел, что он тебе что-то показывал, ну, просто интересно стало, — Майк засунул руки в карманы, чтобы не теребить рукав своего синего свитера. — Почему бы тебе не спросить у Уилла? — нежно улыбнулась Джейн, открывая нужную страницу учебника. Сегодня в планах Эрнест Хэмингуэй. — Я пытался, но он вечно находит причины не показывать мне... — оборвал он свою речь, замечая, что градус обиды и абсурдной ревности к вниманию повышался с каждым словом. Ему стало противно от себя, будто он жаловался на Уилла его сестре. — Майк, между вами что-то произошло? — в её голосе слышалось искреннее беспокойство. — Что? Нет, то есть, наверное. С чего ты взяла? — вопрос застал врасплох, отчего слова и показания путались. — Вы сегодня были очень тихими в столовой. Обычно до вас не докричаться, если вы что-то начнете обсуждать, — она бегала взглядом по лицу напротив в поисках ответа. Молчание затягивалось. — Просто, знаешь... Это, наверное, прозвучит очень глупо, но... Меня немного волнует, что Уилл мне не показал... — трель звонка оборвала речь, а нервы Майка уже и так сдавали, — А, знаешь, забудь, всё нормально, — бросил он и сел за свою парту, переваривая жуткий стыд за своё задетое эго. Джейн обернулась на него, желая продолжить, пока не пришел учитель. Майк понимал, что он мог довериться ей, она бы не осудила его за такой наивный вопрос. Они остались друзьями после расставания два года назад, и Майк испытывал к ней тёплое чувство благодарности за проведённое время вместе. Но он просто не смог быть пойманным на таком собственническом порыве в отношении Уилла. Мыльный пузырь тревоги, необоснованной ревности и скребущей тоски по Уиллу надувался с каждым вздохом, пока не хлопнул вместе со входной дверью, оповестившей о приходе учителя. — Чёрт, — прошептал он , когда вспомнил, что не взял тетрадь с эссе по роману «Праздник, который всегда с тобой». Лучше названия для этого дня и не придумаешь. Его занятия подошли к концу, но он не спешил домой. В это время Уилл обычно занимался в классе изобразительного искусства, а после Майк подвозил его до дома. Друг постоянно говорил, что нет необходимости ждать, и что он может добраться до дома самостоятельно, и что он не маленький — и ещё миллион нерабочих аргументов. Но всякий раз, выходя из кабинета рисования, его глаза метались по коридору в поисках Майка. Плечи Уилла расслаблялись и он с улыбкой тихо выдыхал, когда понимал, что Майк никуда не ушёл, что он здесь, ждёт его. Майк цеплялся за любую возможность провести время вместе, а особенно наедине; возвести весь допустимый физический контакт в абсолют. Они часто держались за руки: когда смотрели вместе фильмы, Майк перебирал его пальцы; когда проводили кампанию, он касался его запястья под столом, вызывая щекотку; когда успокаивал Уилла после очередных кошмаров ночью, держа его дрожащую руку в своей. Для них это было нормой как в детстве, так и сейчас, и Майк не задумывался, что не был таким тактильным с остальными друзьями. Вообще не был. По стёклам барабанной дробью начал стучать дождь и, судя по беспросветным тучам, это будет надолго. Хорошо, что он остался подождать Уилла. Майк знал, что того такая погода тревожила, напоминая темнотой, туманом и слякотью Изнанку. Майк сел на одно из кресел, стоящих в ряд в коридоре, где был класс рисования. Мерный шум капель за окном, безлюдное помещение, тёплый, как никогда свитер, усталость и весь день натянутые, как струна, нервы — все условия сложились так, чтобы он провалился в сон. Он понял, что задремал, только когда почувствовал, что его волосы кто-то трогал, а по щеке провели чем-то мягким и прохладным. Первое чувство, которое в нём вспыхнуло, было раздражение из-за нежеланного пробуждения и затекшей руки — он сидел, облокотившись на щёку, вечность, судя по ощущениям. Майк нахмурился и с трудом распахнул глаза, чтобы понять, что происходит, и кто посмел потревожить его и так беспокойный сон. О, боги. Давно Майк не видел лицо Уилла настолько близко. Тот резко отдернул руку от чужого лица, испугавшись резкого зрительного контакта. Потребовалось пара секунд, чтобы осознать произошедшее. Уилл гладил его по щеке. И трогал волосы. Злость из-за пробуждения и недавняя обида испарились, будто их и не было, стоило увидеть чужие взволнованные глаза и губы напротив. «Если, чтобы просыпаться так, мне нужно всегда вырубаться в этом чёртовом кресле, то я не встану с него», прострелила резвая мысль голову Майка. Он вдруг почувствовал, как начали гореть уши, и сделал неудачную попытку прикрыть их волосами. — О, извини, ты просто так... Ты просто заснул и я не знал, как тебя полегче разбудить, — торопился оправдаться Уилл, стоя возле кресла и разглядывая свои руки. — Да н-ничего. Ты давно закончил? — хриплым голосом на грани шёпота спросил он, разминая забитую шею. — М-м, нет? Минут двадцать назад. Я подумал, что тебе не помешает ещё немного поспать, мы ведь никуда не спешим? Там дождь закончился как раз, — всё-таки решил сесть рядом на соседнее кресло Уилл. Из окна напротив пробивались лучи закатного солнца, заливая помещение оранжевым полотном, будто кто-то наконец стряхнул густую пыль с неба, открыв путь тёплому свету и свежему воздуху — дышать стало легче. Солнце обрамляло волосы Уилла, создавая картину нереальности происходящего. Ускользающий, неповторимый момент, который происходит здесь и сейчас. Словно кадр из фильма, который нельзя пересмотреть, переснять, а только сохранить в своей памяти на одной из бесконечных полок воспоминаний с пометкой «Уилл». — Плохо спал ночью? — с осторожностью начал он. — Да, только под утро отключился, — ответил Майк, всё ещё рассматривая игру света. — Почему? Что-то случилось? — с беспокойством спросил Уилл. Плохо, очень плохо соображал сейчас Майк. Не мог же он озвучить такую абсурдную причину его бессонницы? «Знаешь, Уилл, я просто волнуюсь и ревную, что ты показал Джейн свои рисунки, а мне — нет, потому что мне, видимо, нельзя доверять такие крутые вещи. Мне вообще-то обидно, поэтому я чувствую себя как Холли, когда с ней не поделились шоколадкой, а мне вообще-то восемнадцать», мысль даже звучала глупо. — Не знаю, не обращай внимания, — хотел соскользнуть с темы Майк, но, не подумав, решил продолжить, — Хотя, знаешь, Уилл, помнишь... — Эй, молодожены, вы чего там расселись? — крикнула с конца коридора Макс, которая возвращалась после вокального занятия и шла в их сторону. Его снова прервали. Они оба резко обернулись в сторону звука, и, не сговариваясь, снова посмотрели друг на друга. «Молодожены? Она вообще о чём?», подумал Майк, но с удивлением заметил, как растеклось в груди тепло, а уши начали гореть гораздо с большей силой. Уилл на её выражение лишь неловко посмеялся, потирая колени ладонями. — Ты что-то хотел... — Да, знаешь, неважно, я уже забыл. Пойдём? — момент упущен, а при Макс он точно не хотел обсуждать такую деликатную тему. В следующий раз. — Но... — всё же хотел узнать Уилл, заглядывая в глаза. — Уилер, подкинь до дома, — без лишних вступлений в своей манере сказала подруга. Майк показательно закатил глаза, будто раздумывая над её приказом. — М-м, нет, — чисто из вредности ответил он. — Не будь придурком, а то всё Уиллу расскажу. Ах, вот же он! Уилл, представляешь, твой Майк... — начала представление Макс, активно жестикулируя. Их общение не строилось без взаимных подколов. — Всё-всё, только умолкни, — пошёл в сторону выхода Майк, — И что вообще значит... Ладно, у тебя есть верёвка? — решил не заострять внимание на фразе «твой Майк», чувствуя странное удовлетворение, будто всё на своих местах. — Верёвка? — с недоумением спросила подруга. — Ну, верёвка. Ты же должна как-то прицепить свой самокат к моей машине. Или ты думала, я тебя в салон пущу? — на это Макс закатила глаза, а от Уилла послышался смешок. — Скейт! — Да как угодно, я бы тебе и тележку для продуктов не доверил, — беззлобно продолжил Майк. — Надеюсь, у тебя есть запаска, — подхватила Макс. — Что? — теперь уже не понимал Майк. — Я пошла тебе шину прокалывать, но только одну, ты всё же мой друг. Цени мою заботу, — она бегом рванулась в сторону выхода, хлопнув его по плечу. — Смотри, чужую не проколи! — вслед крикнул он. — Я такую развалюху ни с чем не спутаю! — звук довольного голоса эхом распространился по коридору. — Вот же... — Вы невыносимы, — уже в полный голос смеялся Уилл. — Кто тут шумит? — из крайнего кабинета вышла Мисс Кенди, злобно шипя на виновников, — Уилер, ну, конечно! Майк схватил Уилла за руку и побежал вслед за подругой, ощущая забытый детский восторг от своей проказы. Им не хватало побыть просто школьниками, обычными подростками с обычными проблемами типа побега от учительницы. Доехали все в целости и сохранности. Макс оправдалась, что забыла свой специальный нож для прокалывания шин Кадиллака, когда они стояли на школьной парковке, пытаясь отдышаться от бега и смеха. Уилл, к сожалению, жил ближе к школе, поэтому пришлось попрощаться с ним раньше, чем с рыжей бестией. — Не убейте только друг друга по дороге, — сказал милое напутствие Уилл, выходя из машины. — Конечно, ты ведь ему живым нужен, — ехидно добавила Макс, как только дверь за ним закрылась. — Ты вообще о чём? И что это было в коридоре? Какие ещё молодожены? — всё-таки решил прицепиться он и заглушил машину. Он состроил типичное лицо Майка, на котором без слов читалось «Какого черта?». — Я просто следую нашему правилу: «Друзья не врут», — пожала плечами Макс. — Есть ещё одно негласное правило: друзья не несут бред, — он поправил зеркало заднего видения, пытаясь занять руки и жалея, что вообще поднял этот вопрос. — Ну, пока только ты ему не придерживаешься. — И что это значит? — всё ещё не понимал Майк, к чему она вела. Или не хотел понимать и признавать при ней. — Майк, — начала она так, будто объясняла, почему небо голубое, — Мы же видим как ты смотришь на Уилла, и как он смотрит на тебя. В этом нет ничего... — Так, стоп. И как я смотрю? — резкая волна паники начинала поступать к горлу. Он вытащил ключ зажигания. — Давай ты попробуешь побыть не придурком и дашь мне закончить? — выдохнула Макс, дожидаясь паузы, — Спасибо. Подожди, так... Просто для нас всё было очевидно. Так вы не встречаетесь? — Чт... С чего вы это вообще взяли? И кому это очевидно? — хорошо, что он сейчас не вёл машину. — Ну, мне с Лукасом точно. Просто вы так... Ты даже разговариваешь с Уиллом по-другому. Ладно, мне, наверное, тогда лучше не лезть в ваши... — Нет, если начала говорить, то заканчивай. И что значит «по-другому»? Макс немного помолчала, но, видя испытывающий взгляд напротив, продолжила: — Не знаю, как объяснить, но с ним у тебя интонация... Более нежная, что ли. Да, ты очень мягко с ним разговариваешь. — Да с чего бы? — нахмурился Майк. — Ну, я своё предположение озвучила, — пожала плечами она, — Ну и смотрите вы друг на друга очень по-особенному, не так, как на нас. — Да как мы друг на друга смотрим? — уже злился Майк от непонимания. — Друзья так не смотрят друг на друга, Майк, — нежно улыбнулась Макс, — В таком случае, мы с Лукасом тоже просто «друзья». — Уилл мой лучший друг, — гнул свою линию он. — И лучшие друзья — тоже. Со стороны виднее, просто... Просто подумай об этом на досуге. Майк, мы все нормально к этому относимся, — было непривычно слышать такую успокаивающую интонацию, где ещё не было ни одного подкола. — Так, всё, — он повернул ключ зажигания и схватился за руль, чтобы найти хоть какую-то опору, — Мы лучшие друзья. И мы не встречаемся, — медленно, выделяя почти каждое слово, давил из себя он. — Ты сам-то в это веришь? — кинула на него подозрительный взгляд Макс и выдохнула, — Ладно, проехали. Оставшуюся часть поездки они провели молча. В беспокойное гнездо мыслей Майка сегодня прилетела рыжая птичка, чтобы бесповоротно разворошить видимость чистоты и порядка, которую он так старательно изображал. Словно в комнату зашла мама и вытащила из-под кровати весь хлам, который туда запихали. Теперь придётся разгребать.