machine 4 man

Для кого вообще этот перформанс? Не могу даже представить, чтобы это привлекало женщин. Виктор набирает ответ под последним видео Джейса Талиса — очередная «утренняя рутина», где этот мясоголовый утырок встаёт в какую-то богохульную рань и устраивает показательное шоу из упражнений и ухода за кожей, которое может впечатлить разве что других мужиков. Он называет себя Человек Прогресса — абсолютно идиотское заявление, потому что лазерная эпиляция тела и намазывание рожи банановыми кожурками слабо тянут на оплот просвещения. Впрочем, это ничуть не помешало Джейсу собрать миллионы подписчиков и впаривать БАДы так, будто он не выезжает исключительно на наследии своих предков — стальных магнатов. да не, бро, я просто тону в бабах Этот ответ заставляет пульс Виктора чуть ускориться; пальцы едва заметно дрожат над клавиатурой. Докажи, — отстреливается он. В личку Виктору прилетает DM. Отправитель? manofprogress На фото — голый торс: бронзовый, гладкий, весь в мышечных мешках. Его рука раскинута по чьей-то чёрной шевелюре, стратегически расположенной у него в паху — предположительно, женщина делает минет. Но кроме длины дредов никаких признаков «женственности» там нет, а Виктор, как мужчина с длинными волосами, прекрасно знает, что гендер и причёска вообще никак не коррелируют. Ну как, достаточно просветлённо, золотой мальчик? Этот мудак не узнал бы, что такое настоящая мужественность, даже если бы она пососала ему крайнюю плоть. И всё же — это первый раз, когда Джейс пишет ему в личку, а Виктор сидит у него в реплаях с самого начала его «альфа-мужского пути» пять лет назад. До этого Джейс лишь мелькал в новостях, связанных с семьёй Талисов: благотворительные ивенты, скандалы, и, самое громкое, — как его выперли из Университета Пилтовера за то, что он разливал холодный кофе с амфетаминами и толкал его другим студентам. — «Вообще-то в Кока-Колу раньше клали кокаин», — было частью его официального заявления. — «Я верю в свободомыслящих людей и свободный рынок». Это — после того, как восемнадцатилетняя девушка получила сердечный приступ в библиотеке и умерла. Так что Виктор наблюдал, как Джейс медленно съезжает по этой спирали. Он больше не либеральный любимчик — хотя семья с миллиардной мегакорпорацией, насилующей планету ради редкоземельных металлов, в принципе никогда не должна была восприниматься как «прогрессивная», но радужные флаги и розовые ленточки раньше работали лучше. Теперь же он весь про «оптимизацию гейнов» и «повышение доходного потенциала» — чего, конечно, легко добиться, покупая брендированные канистры белого порошка без какого-либо одобрения FDA. Он учит мальчишек, как стать «своими собственными боссами», через онлайн-курс стоимостью от пятнадцати тысяч долларов. Виктор не знает, приносит ли это реальную прибыль и нужны ли Джейсу вообще деньги — или ему важнее внимание. И Виктор прекрасно понимает, что контент Джейса может быть чистым рейдж байтом: суккуб, приманивающий моряков, которые заскучали до смерти и отчаянно нуждаются в киске. Виктор не нуждается в киске. Но ему скучно. И если он в ответ получает внимание Джейса — кто тут тогда настоящий тролль? Это ничего не доказывает, — отвечает Виктор. — Даже если тебе действительно сосут женщины, это не отменяет того факта, что ты глубоко неуверен в себе и выращиваешь целое поколение молодых парней с теми же самыми комплексами. звучишь как пидор Потому что я пидор. ну конечно ты по мне сохнешь ты этого хочешь Очередное селфи из зала: Джейс в шортах с четырёхдюймовым шаговым швом, напрягает квадры и трицепсы, будто это куски мяса, готовые к разделке. Огромные пласты мышц перекатываются, прошитые волокнами и вздутыми венами. Его член выпирает сквозь технический полиэстер так, словно застрял в карбоните — ни одна деталь не упущена. Виктор облизывает губы. Он быстро перетаскивает изображение в зашифрованную папку на жёстком диске — ту, что помечена как Исследование. Сейчас не время для дрочки, как бы ни тянуло. Никогда в жизни, — отвечает он. — Наслаждайся промывкой мозгов следующему поколению через мужицкий скам. Полагаю, это единственный способ размножения, в котором ты вообще поучаствуешь. ты о чём вообще настоящие мужики разве не производят потомство? я жду идеальную пару совершенство не терпит спешки Ага. Удачи в поисках женщины с членом и маткой. ты на что намекаешь Я называю тебя пидором, Джейс. Рыбак рыбака видит издалека. После этого Джейс блокирует Виктора. К счастью, это лишь один из множества аккаунтов, которыми тот управляет, и далеко не самый используемый — metal_cookie. Аватарка: закованный в железо пряничный человечек с огнестрелом — сайдкик из нишевой манги про гандамов. Мал, да удал. Не лезь. Правда в том, что Виктор не знает, квир ли Джейс или просто скован цепями маскулинности и разыгрывает её как накачанный идиот на курсах стероидов. Но Виктор сделал своим кредо провоцировать этих мудаков — целую коллекцию, сто пятьдесят два экземпляра и счёт идёт дальше. От сыроедов-мясоедов до пикаперов и бодибилдеров, которые выглядят так, будто им не хватает одного укола, чтобы взорваться, как трёхсотфунтовый гнойник. Будь большим. Будь агрессивным. Будь белым или этнически неопределённым, или хотя бы притворяйся белым. Заведи жену. (Уровень сложности — невозможный.) Будь натуралом. Очень натуралом. Ешь банан боком. Будь трудоспособным. Виктор был обречён проиграть этот челлендж ещё на эмбриональной стадии: податливые кости корчились в утробе, пытаясь принять невозможную форму, которая навсегда отметила его как «другого». Скобы, операции и физиотерапия так и не смогли полностью исправить антеторсию бедра. Не достаточно быстро, чтобы спасти его от ада начальной и средней школы — отсиживания на скамейке в физре, сюсюканья, будто он умственно отсталый, и принуждения к инфантильным играм в мяч. Добавьте сюда воспитание у чешской бабушки на засранной окраине города — и посмотри, как это зайдёт толпам детей среднего класса, жадных до выискивания чужих отличий. Иностранный акцент и поношенная одежда делают чудовищные показатели в детском конвейере издёвок. И не забудь про пидорство. Вишенка на торте весьма шуточного существования. Виктор пытался покончить с собой много, много раз. Таблетки, мосты, пистолет у виска. Он даже подумывал переехать в страну с государственно одобренным KYS. Но он слаб и телом, и разумом — и так ни разу не довёл дело до конца. Так что он живёт в подвальной квартире, один, и коротает дни на полной инвалидности, зависая со своим лучшим другом и самым близким подобием любовника — всемирной паутиной. Роман начался в пять лет, когда были только он и настольный компьютер Баби — громоздкая штуковина, едва тянувшая пасьянс. Через dial-up было возможно всё. И кому нужны друзья, когда есть сила Ebaums и Efukt? Акценты не слышны, когда общаешься через разные формы Пепе. Для печати не нужна правая нога, стоящая ровно в суставе. Виктор превосходен в виде спорта под названием «остроумные подколы и тайминг мемов». В доксинге врагов. В появлении у них в личке с Is this you? Его любимая онлайн-персона — machine_herald, локально известный персонаж на его стороне интернета: сплав Discord-серверов, страниц 4chan и твиттерских пузырей. Его призывают, когда неофашистских сапоголизов нужно опустить на ступеньку ниже. Он особенно печально известен падением The Industrialist — фармацевтического ублюдка, чьё секс-видео, где его потрахивают, стало трижды платиновым. После того, как Виктор разогнал его по сети. И вот момент настал. Виктор открывает папку Исследование, а внутри — подпапку Джейс Талис. Никогда не знаешь, когда эти клоуны самовоспламенятся, так что важно сохранять каждый возможный след их клоунады и в нужный момент незаметно скармливать его расследовательским ютуб-каналам. Файл Джейса содержит удручающее количество селфи — в основном с его публичного инстаграма, многие из приватного, и премиальный запас изображений, добытых в тот раз, когда он зашёл не на ту сторону интернета в самый неподходящий момент. Проще говоря, у Виктора есть больше чем несколько дикпиков Джейса. Восемь дюймов, обхват — примерно два дюйма в диаметре. Необрезанный. Цвет головки — где-то между бордо и карнеолом, в зависимости от освещения. Насколько Виктор может судить, к своему раздражению, Джейс отправлял такие фото исключительно женщинам. Ни профиля в Grindr, ни какой-либо репутации среди мужских эскортов, продающих своё общество. Обвинения Виктора — выстрел вслепую. Если бы цель была точна, Джейс сдался бы извращённым прихотям Механического Вестника. А чего хочет Механический Вестник? Сложно сказать — Виктор никогда не занимался сексом, который соответствовал бы его конечным фантазиям, а их у него много. В первую очередь Виктор хотел бы влезть в меха-костюм и вызвать у Джейса пролапс своим чудовищным роботизированным членом, длиной в два фута и напрямую подключённым к его нервной системе. Кровь и кишки его бы не смутили — он видел и более крупные объекты, вгоняемые в человеческий анус. Он просто хочет наблюдать, как пропорционально меньший Джейс насажен, беспомощно дёргается, член болтается, пока он захлёбываясь выдыхает: «Да здравствует Вестник — самое могущественное существо во вселенной». Его сперма пронзила бы пищеварительный тракт Джейса и фонтаном вырвалась из глаз, рта и ноздрей. Пять прозрачных гейзеров, бьющих, как нефть из земной коры. Крайне маловероятный сценарий. В другом — у Джейса сломаны ноги. Раздроблены в кашу, в десятке мест, после аварии, которую он не помнит и о которой Виктор никогда не расскажет. Он гниёт в постели и нуждается в помощи Виктора каждый раз, когда ему нужно посрать или поссать. Бежать ему некуда, когда Виктор достаёт силиконовый дилдо в форме конского члена и прижимает его к его тазу, снова и снова ебя Джейса, пока его толстая кишка не выстреливает наружу из ануса. В самой глубокой, самой тёмной фантазии Джейс подъезжает к дому Виктора на одной из своих многочисленных спорткаров. В руках у него букет цветов, и, когда он стучит в дверь, он говорит: — Боже, какой ты нормальный и красивый. Пойдём поужинаем, ты заслуживаешь всего мира. После ужина они занимаются страстным сексом. Джейсу каким-то образом удаётся взломать код Виктора — заставить его открыться, разрешить добровольное проникновение в свою задницу, пройти дальше той точки, где он плачет и умоляет о пощаде. Джейс держит его бережно, не пугаясь ни кривизны позвоночника, ни перекоса бёдер, ни неловкого угла ноги, пока он входит в Виктора до самых кишок. — Ты не сломан, Виктор. И ты любим. Виктор дрочит за своим столом, выдавливая каплю лосьона из бутылки, которая стоит рядом с его кастомным ПК. Он не представляет двадцатифутовых металлических чудовищ или зоологические фаллосы. Он представляет мягкие поцелуи и прикосновения. Тепло мышц — без липкого пота и вони напряжения. Секс, если бы секс был хорошим, а не кошмарным. Виктор никогда не давал согласия на секс. Его девственность отняли силой в шестнадцать лет — это сделал школьный буллер по имени Сало, который, разумеется, no homo. Именно поэтому он изнасиловал Виктора ещё два раза — в грязном переулке за школой, пока однажды Виктор не пришёл с фиксированным ножом своего дяди и не всадил его в мягкое брюхо Сало. Тот в панике вбежал в здание со спущенными штанами, член болтался, как набухшая багровая рыба. Иронично, но выгнали именно Виктора. Это было альтернативой тому, чтобы богатые родители Сало подали заявление. Сейчас Сало — корпоративный гей, типаж Valoran Psycho: костюмы, острые стрижки, и ни за что не скажешь, что я содомит. Но Виктор знает. Он следит за ним — на случай его неизбежного падения. Когда Виктор кончает, он ловит сперму салфеткой и выбрасывает её в мусорку под столом, уже набитую такими же скомканными салфетками. Пост-оргазменную пустоту он заливает партией в Magic: the Gathering, вырезая ничего не подозревающих жертв своим командиром — Железным големом Бошем. Он получает столько общения, сколько ему вообще может понадобиться, — светящегося, летящего по воздуху и несущегося по кабелям с немыслимой скоростью. Он не понимает, почему эти бро так отчаянно нуждаются во взаимном подтверждении, так одержимы доведением маскулинности до идеала. Это искусство не более точное, чем стрельба навскидку: если ты сделал что-то правильно и попал в одну цель, то промахов будет в десять раз больше — и горы трупов в придачу. Поздравляю, ты проложил тропу из мертвецов. Зато выглядел охуенно брутально! Мужественность Виктора — как ему хочется верить — это тихое испытание. Когда он родился, врачи сказали «мальчик», и этот ярлык к нему прилип, несмотря на то что он гей, несмотря на миниатюрное тело, куда больше похожее на девичье. Как бы ядовитые сверстники ни пытались снова и снова отобрать у Виктора это звание, он держался. Я мальчик, потому что я так сказал. Хотя сейчас с гендером всё ощущается более рыхло. Не мальчик и не девочка и не что-то между или за пределами — а просто Виктор. Дайте ему быть человеком, пожалуйста. Одним из этих слабых приматов, каждый из которых неуклюже тянется к нематериальным концептам ничуть не изящнее другого. Великая возня за сексуального партнёра и за дар вечного окситоцина — пусть победит лучший homo sapiens. Ну а Виктор из этой гонки слился. Какие бы у него ни были предпочтения и идентичности, партнёрство его не интересует. Соло — мета. Отношения, особенно телесные, ведут только в никуда и к разочарованию. Он предпочёл бы спокойно сгнить в одиночку, большое спасибо. Дни Виктора слипаются в одно — это правда. Но привычки у него с первого вздоха. Проснувшись, он расстёгивает корсет для спины, в котором спит. Разминает правую ногу и прикидывает, насколько тяжёлым будет день: сколько у него энергии? Насколько сегодня лютая артритная боль? Обычно он сразу фиксирует ортез на ногу, чтобы утреннюю рутину не превратить в квест на выживание. Хотя остеотомию ему сделали ещё в старшей школе, боль так и не ушла. Правая стопа заваливается внутрь, убивая бёдра и позвоночник. Врачи рекомендуют замену тазобедренного сустава. Вопрос времени. Баби любила говорить: — Ты родился маленьким дедушкой. Виктор залпом закидывает горсть таблеток в ванной: антидепрессант, анксиолитик, бронхолитик, стероиды. Сделайте из меня бионического человека, — сухо думает он. В голове всплывает бесконечный поток видео с утренними рутинами, которые он пересмотрел. Одни секты ненавидят всё, что в капсулах: единственные витамины, которые мне нужны, — это пюрированный печёночный фарш от травоядных коров. Другие полностью на них сидят — как вурдалак, существующий на таблетках, порошках и какой-то ядовито-зелёной чудо-бурде. Без обид к бурде — это вообще-то одно из самых любимых блюд Виктора. Он ест овсянку на завтрак каждый день. Никогда не яйца, боже упаси, никогда, блядь, яйца. Виктор отказался употреблять эти серные, рыхло-структурированные дьявольские штуки с тех самых пор, как их впервые насильно запихнули ему в глотку. Он считает себя карби-вором: хлеб, рис, паста. Сыр — когда прижмёт. Овощи — в случае крайней необходимости. Одна-две случайные зелёные фасолины погоды не делают. Но вообще он предпочитает пить свою клетчатку. Мясо он ненавидит. Кофе — его жизненная сила. Лучший момент дня — когда он уже затолкал в себя максимально возможное количество клейкой овсянки и тем самым на несколько блаженных часов убил чувство голода. Целый кофейник кофе помогает дополнительно приглушить аппетит. Держит мозг в тонусе. Утренний скролл — священен. Ритуал совершается за столом, в его центре управления, в кабине Механического Вестника. Отслеживать столько мен-флюенсеров — тяжёлый труд, благородное бремя, пожирающее долгие часы. У этих мужчин принято постить как можно чаще, документировать каждый момент своей жизни, иногда буквально по минутам. Они должны быть потребляемыми, завидными, вдохновляющими. Кто-то живёт в лесу, кто-то — в хижинах, кто-то — в стерильных пентхаусах, где нет ни одной семейной фотографии. Только мебель из пластика на пластиковых полах или коврах; белые стены, белые шкафы, белые простыни. Чистота. Джейс — пентхаусный тип. Хотя его запредельное богатство просачивается в трещины в виде тёмных деревянных панелей и мраморных полов, замшевой мебели и модернистских ламп. Всё очень гладкое, не кричащее и, не дай бог, не женственное. Но при этом абсолютно недостижимое. Он торгует мечтой, возможной только при наличии траст-фонда и оккультных инвестиций. Виктор позволяет свежайшему видео Джейса крутиться фоном, пока прихлёбывает сладкий кофе из кружки. Ничего нового: Джейс просыпается — очевидно, уже с камерой у ебала и без утреннего стояка. Он окунает голову в миску с ледяной водой. Умывается кучей средств, которые, да, разумеется, залинкованы в описании. Использует какую-то оккультную акриловую маску, испускающую красный свет и якобы омолаживающую. Затем — ещё один заход с ледяной водой и, наконец, кремы. Лучшее — это блок с упражнениями, который, судя по всему, происходит дважды в день: утром и вечером. Джейс тренируется без майки в своём драматично подсвеченном домашнем зале. Выглядит так, будто Бэтмен готовится к схватке с особенно толстожопым злодеем. Виктор не стыдится своего эротического интереса к этим видео. Его всегда тянуло к джокам — к мужчинам, у которых кости соединены как надо и которые, сами того не осознавая, опираются на этот фундамент, чтобы нарастить горы мышц. Вот так выглядит пик формы. И это правда: ты никогда не увидишь, как Виктор приседает с тремястами фунтами, бегает спринты в парке или делает хотя бы одно подтягивание. Как и в фантазии с мехой, у него есть фантазия — на один день надеть кожу Джейса. Управлять им как марионеткой, купаясь в славе тела, которое работает так, как задумано, которое не подводит — день за днём. Эта фантазия и протаскивает Виктора через утреннюю дрочку: он закрывает глаза и представляет, как смотрит вниз на восемь дюймов, бордовая головка слюнявится в мощном кулаке. В реальности у него бледная и узкая семёрка. Не катастрофа, конечно, но его член далеко не так жаден, как у Джейса. Кончает он небыстро. Когда с этим покончено, Виктор свободен рыскать по сети в поисках стимулирующего контента. Он пролистывает уведомления в твиттере — их сотни. machine_herald — любимчик алгоритмов, стабильно вызывающий тайфуны вовлечённости. Но ничего там его не цепляет. Он прочёсывает 4chan в поисках лучшего оригинального контента за последние восемь часов, сохраняя всё, что хоть чего-то стоит. Настоящая охота за пасхалками в эпоху ИИ-слопа. Сегодня он находит милую фотографию радужного морского слизня и куда менее милое видео, где мужик кончает через разрез в левом яичке. Очень может быть, что он закачал в рану фейковую сперму — слишком уж она кремовая и белая на фоне фонтана крови. От имени анона Виктор пишет: Постанова. Он уверенно ведёт консенсус с разгромным отрывом. Чуть позже добавляет: Не стоит генитального самоповреждения. Этого должно хватить Виктору до обеда — обед состоит из сэндвича с арахисовой пастой и ещё одного раунда кофе. Он переключается на игры. Его руки достаточно ловкие, чтобы управляться с цифровой сталью, так что он запускает текущее прохождение Automata. Ему нравится играть за 2B и представлять, как юная женщина в платье с рюшами устраивает массовую резню Машин. Игры длятся до тех пор, пока голод не становится катаклизмическим. Паста спешит на помощь. Виктор варит пенне — самый вкусный вид макарон — и присыпает их пармезаном из пластикового цилиндра. В зависимости от того, насколько отчаянный сигнал голода долбит по его нейронным путям, ему может понадобиться ещё и микроволновка с вегетарианскими «чикен»-наггетсами, которые он душит большим стаканом яблочного сока и щедро макает в кетчуп. А потом — снова соцсети. К этому времени дня Виктор обычно беспокоен. Он определяет время по узким прямоугольным окошкам под потолком своей квартиры. Свет, пробивающийся через них, всегда грязноватый, но когда зажигаются уличные фонари, он становится грязно-оранжевым. Виктор лежит в кровати с телефоном. Стоит ему открыть твиттер, как свежайший пост Джейса взмывает в топ. Это клип, где тот делает тягу верхнего блока под тяжёлый фонк. НИКАКИХ ОТМАЗОК. ИДИ В ЗАЛ. Это посылает жгучую ярость прямо в ноющие конечности Виктора. Он старается не доксить себя ни в каком виде, используя machine_herald, но злость, искушение— Он делает QRT с подписью: То есть пошли нахуй все люди с инвалидностью, я правильно понял? Толпа это обожает: Вот это, блядь, твит!!!! Полегче с эйблизмом, бро… Как, по-твоему, это ощущается для ампутантов? Последнее — от женщины с PhD (якобы), которая использует в аккаунте настоящее имя и фотографии. У неё протез кисти, а в био написано: Doctor, Dog Mom, and Disability Rights Activist. Её тысячи подписчиков подключаются к догпилу. Джейса берут в такой оборот, что его видно с орбиты и дальше. Семь тысяч лайков у оригинального твита, сто тысяч и счётчик крутится — у квота Вестника. Виктор не мутит тред. Он позволяет ненависти и одобрению библейским потопом обрушиваться на себя. вестник калечный пидор, вы это здесь первыми услышали ВЕСТНИК — РЕАЛИСТ Спорю, он живёт в подвале у мамки, лмао. Да этот уёбок вообще не тягает. Склонитесь перед ВЕСТНИКОМ! Я букваааально влюблён(а) в Вестника <3 Выпились, фаготрон. Чего Виктор не ожидает — так это личного сообщения от manofprogress далеко за полночь. спасибо за вовлечённость, чувак Виктор шарит в ящике прикроватной тумбочки в поисках аварийного ингалятора и делает глубокий вдох. Годами он сопротивлялся желанию взаимодействовать с Джейсом настолько напрямую. Он не может выглядеть обсессивным. Он распределяет свои «данки» равномерно по целому зверинцу клоунов. Но Джейс прав — Человек Прогресса за последние часы набрал сотни тысяч новых подписчиков. Его имя в трендах. Старые твиты всплывают пачками. Он — клоун часа в цирковом шатре интернета, и Виктору от этого физически плохо. Ты отвратительный человек. Надеюсь, ты упадёшь с десятиэтажного здания и станешь квадриплегиком при ударе. бро я не ненавижу людей с инвалидностью… Латентный эйблизм — всё ещё эйблизм, долбоёб. Не каждый мужчина на планете может стать живым, дышащим Адонисом. ты звучишь как тот тип со вчера Какой тип? да хз, какой-то рандом, пытался меня поучать я его заблочил нахуй Виктор понимает, что жонглирует голым пламенем кончиками пальцев. Его мозг, каким бы мощным он ни был, не способен обработать тот факт, что Джейс Талис снова у него в личке. У него приватная аудиенция с этим мужчиной — скриншоты не в счёт. И что, чёрт возьми, он должен сказать этому красивому, тупому человеку? Этот рандом, случайно, не знал, что ты гомосексуал? чел я краснокровный мужик Множество «краснокровных мужиков» занимаются сексом с другими мужчинами. От этого у них не отваливаются члены — если, конечно, по твоему определению именно гениталии делают мужчину мужчиной. у меня нет времени на твою хуйню Блок. Но только после того, как были сделаны скриншоты. Меньше чем через минуту Джейс постит картинку с Вестником, желающим ему квадриплегии. и это ваш король? лмао Это было дурным тоном — Виктор это знает. Его фантазии имеют свойство сливаться воедино, балансируя на грани насилия и секса. Чего сообщение не передаёт, так это того, что Виктор сам столкнул бы Джейса с этого здания. Он бы выбрал идеальную высоту — не чтобы полностью перебить шейный отдел, а лишь нанести необратимый урон. После этого он остался бы единственным фанатом Джейса — тем, кто всё ещё находил бы его притягательным и сексуальным, кому не составило бы труда купать его, кормить кашей или скакать на его члене, который, без сомнений, продолжал бы функционировать. Теперь у него больше нет возможности сообщить это Джейсу — да и вряд ли это вообще было бы разумно. Но критическая масса, ещё недавно валившаяся к ногам Вестника, в одно мгновение разворачивается против него в акте карательной практики: смерть вестнику он один из них… Впервые за очень долгое время Виктор выходит из твиттера. Удаляет приложение с телефона. Он лежит в кровати, охваченный паникой, пока сквозь пыльные жалюзи не прорывается приглушённый свет. Молот опустился. Тот хрупкий хребет, который у Виктора ещё был, раздавлен. Заканчивается ли на этом фиксация Виктора на Джейсе? Абсолютно нет. На следующий день он заходит в твиттер с metal_cookie и наблюдает за последствиями, как будто проводит лезвием по запястьям. Джейс уходит в вирус — первый по-настоящему вирусный мем после нескольких сухих месяцев. Всплывают десятки пародий на его контент: мужики макают лица в ледяную воду, прыгают в ледяные ручьи, выныривают из саун багрово-красными — всё с саркастичными подписями. Парни, это гейство — есть банан с конца? И хуже всего — Джейса это, похоже, развлекает. Он репостит рилсы и тиктоки, снимает полноценные реакшн-видео на тележки, набитые бананами и дорогой водой. Ни крошки его клаута не завяло. Он — спелый плод на лозе, абсолютно несрываемый. Именно в этот момент Джейс решает прорекламировать свой очередной скам — пляжный ретрит под названием "Неделя Прогресса". Всего за десять тысяч долларов ты можешь пожить в люксовом курорте, отключиться от электроники и «подключиться к своей маскулинности» через интенсивные тренировки, посиделки у костра и, внезапно, ведение дневника. В промо-видео — панорамные кадры океана, мужчины, смеющиеся и дающие друг другу пять, мужчины, сидящие в кругу и ведущие серьёзный разговор, мужчины, записывающие свои чувства. Каждый из них накачан и красив, улыбается белозубой, фаянсовой улыбкой. Виктор тоже так бы улыбался, будь у него бесконечные деньги и тело бога. Такое ты не купишь. Ты не купишь. Если бы у Виктора были деньги, это была бы честная цена — чтобы заставить этих мужиков корчиться. Впрыснуть свою аномальность в чемпионов гендерных норм. Ты не храбр, если поддерживаешь то, что поддерживалось веками. Виктор мог бы сказать это — и ещё больше — прямо им в их чадовские морды во время этих унылых разговоров у костра. Он мог бы снять видео и вернуть Вестнику любовь толпы: посмотрите на этих так называемых альфа-самцов, узрите и отмените их! Не прошло бы и дня, как из них полез бы сексизм и гомофобия, слюры — от эйблистских до почти расистских. Забудь мультиэтнический фасад рекламного ролика — эти мужчины стремятся поддерживать гегемоническую тотальность цис-, белого, трудоспособного, гетеросексуального мужского доминирования. Они приносят в жертву человечность ради кликов и коллабов, ради спонсорства продуктов, питающих двигатель неуверенности, на котором едет вся страна. Отвратительно. Чтобы вбить в их головы мысль, что на самом деле ничего такого не существует, понадобилось бы свирепое существо, настоящий парагон доминации. Ярлык «мужчина» — иллюзия, созданная для того, чтобы ты оставался недовольным и продолжал покупать. Новая фантазия разливается по венам Виктора — густая, как ультра-плотная научно-фантастическая кровь, насыщенная сверхчеловеческой силой. А что, если он и правда заявится на этот съезд мясоголовых? Джейс не смог бы его игнорировать. Как обещано в маркетинговых материалах, каждому участнику полагается индивидуальная сессия коучинга с самим Человеком Прогресса. Сливать Джейса онлайн и так приятно — а теперь представьте живую реакцию, которую нельзя просто заблочить. Скажи мне, что я мужчина, Джейс. Посмотри мне в глаза. Возьми меня за руки. Телефон Виктора вибрирует на столе. Сообщение, которого он, по сути, ждал — от его единственной офлайн-подруги, Скай. ээ, я видела этот скрин что происходит, Вик??? Да, Виктор совершил ошибку, раскрыв Скай, что он и есть Механический Вестник. Это стало невозможно скрывать — из-за того, сколько времени она видела его в скролле. Потому что он хотел, чтобы кто-то разделял его успехи в хроническом уничтожении людей. Смотри, кого я сегодня слил. В основном ей это кажется смешным — она отвечает: Ох, Вик. Опять? Худшей ошибкой было рассказать о своей одержимости Джейсом. Он отправил ей слишком много скриншотов и ссылок. Вот и сейчас — очередной. Прикреплено: видео, где Джейс делает смузи, который, по его словам, содержит сто пятьдесят граммов белка. Обычно Скай реагирует эмодзи или пишет: опять эта стероидная бурда, фу. Да, это не самое гламурное хобби. Виктора вполне устраивает сменить тему и с упоением описывать геймплей или в общем философствовать о мерзком состоянии политики. Он слушает и Скай — потому что она женщина и его подруга, и её голос заслуживает быть услышанным. Сегодня же он боится, что перешёл черту. Он пытается набрать вежливый ответ, который не выдаст его похотливых карт, и в итоге пишет: Я сказал это в порыве злости. Он удобно опустил моё последующее извинение. Никакими доказательствами Виктор это заявление не подкрепляет. уф, они такие злые ты в порядке? Она имеет в виду лавину твитов с призывами к его самоубийству. Годы унижений нарастили вокруг Виктора панцирь, но невыспавшийся, на новом, жгучем дне, о существовании которого он и не подозревал, он вдруг находит эти насмешки притягательными. Почему он всё ещё жив? Нет, — отвечает он. Может, я заеду после работы? Подойдёт. Назови время. Часов в шесть? Напишу, когда выеду. Гость — это значит привести себя в хоть какой-то вид. На душ у Виктора нет ни сил, ни ресурса, так что он ограничивается тем, что расчёсывает волосы, обновляет дезодорант и застёгивает худи поверх голой груди. Он знает, что со Скай по части стиля ему не тягаться. Она приходит в бизнес-кэжуал: рубашка на пуговицах, брюки, лоферы, волосы собраны в пучок на макушке. Несколько прядей выбились. На запястье висит многоразовая сумка для покупок, из которой торчит багет. — Я принесла продуктов, — говорит она. — И никаких комментариев про соус, пожалуйста. Я приготовлю его отдельно. Скай готовит — после того как убирается. Виктор выдерживает лишь ограниченное время, прежде чем воспаление поднимает свою острую голову, так что посуда накапливается, а беспорядок на столешницах превращается в застывшую корку. Скай не осуждает. Она оттирает поверхности, загружает посудомойку, а потом берёт кастрюли и сковороды, из которых получится их паста на ужин. Она наливает себе бокал вина и болтает о работе — биомеханические исследования в техкомпании в центре. Они производят продвинутые протезы, опираясь на расчёты Скай. Она из тех людей, у кого слова всегда подкреплены временем и деньгами. Виктор тоже был бы таким — будь у него средства и ресурс на высшее образование. Он старается об этом не думать, потому что если начнёт, то гарантированно покончит с собой. Скай смахивает крошки со стола, прежде чем поставить перед Виктором миску с простой пастой, а себе — с соусом. Багет нарезан, масло рядом — Виктор с радостью не отказывает себе. На середине ужина Скай начинает допрос с лукавого: — Ну? — Ну что? — парирует Виктор. — Что случилось? Ты квотнул твитт, он пишет тебе в личку, ты взрываешься, и он оформляет тебе тотальный нокаут? — В общих чертах — да. — Вик, я тебя люблю, но тебе надо сбавить обороты. Я боюсь, что ты— — Гнию заживо? Ты права. Я куда ближе к трупу, чем ты. — Вик… Глаза Скай наполняются слезами. Виктор уверен, что должен разделить эту боль, но сочувствие не находится. Для Скай он — жалкий случай. Её инвалидный квир. Она навещает его, потому что знает все грязные детали того, что было с Сало, и остаётся единственным человеком, чьё прикосновение Виктор позволял себе после тех событий. Она обнимала его, пока он рыдал, и уверяла, что у него есть место на этой планете. Она либо королева трепли языком, либо спасение Виктора — последняя нить, привязывающая его к этой адской физической реальности. — Я думал отключиться, — говорит Виктор. Он не уточняет, что именно имеет в виду. — О? — Скай оживляется, и Виктор выбирает менее мрачный маршрут. — Есть один ретрит. Мужской ретрит. Думаю, он мог бы мне подойти. Ну, знаешь, контакт с другими людьми в контролируемой среде, без влияния технологий. — Звучит неплохо, — говорит Скай. — Ты сказал, он для мужчин? — Верно. — Квир-мужчин? — Я больше, чем моя сексуальность, Скай. Там могут быть другие квир-мужчины, но это не обязательное условие. Скай хмурится. Она использует свои аллистические суперспособности, чтобы выкачать из Виктора ложь. — Виктор, ты же не серьёзно. Ты что, думаешь вписаться в штуку Джейса? — Это так плохо? — Скорее всего. — Скай делает быстрый глоток вина. — Я не понимаю. Я думала, ты его ненавидишь. Зачем тебе давать ему деньги? — Ну, денег у меня нет, я надеялся— — Витя. — Скай пускает в ход уменьшительное его Баби, а это значит — разговор серьёзный. — Я не собираюсь финансировать Джейса Талиса. Мы оба знаем, что он редкостный мудак! Да, возможно, ему просто нужно внимание — мы это сто раз обсуждали. Но ты его презираешь. Ты ненавидишь путешествия, ты ненавидишь незнакомцев, и ты точно возненавидишь тот тип незнакомцев, которых притягивает Джейс. Не будь смешным. Может, тебе лучше записаться, не знаю, в группу разговорной терапии? — Я хочу это закончить, Скай. Фраза выходит резко. Скай откидывает голову и часто моргает. Голос у неё становится маленьким, когда она спрашивает: — Закончить что? — Всё. Джейса. Себя. Это жалкое подобие существования. Мне нужно… мне нужно это. Считай, что это мой гештальт. Да, мой гештальт. Я увижу этого человека вживую, пойму, что он жалкое ничтожество, и на этом всё закончится. Я смогу его забыть. — Это звучит очень псевдонаучно. Зачем тебе вообще подвергать себя этому? Серьёзно, Вик. Тебе нечего доказывать. Скай тянется к руке Виктора на столе, но он резко отдёргивает её и кладёт себе на бедро — ноль мяса, ноль тонуса. Ему не стоит рваться в карнавал членов-с-мозгами. Его собственные слова вырвались наружу, как рвота — отчаянная, последняя мольба о собственной мужественности. Они не смогут отказать ему, если он заплатит. Они обязаны принять его как брата — независимо от максимума в жиме лёжа. — Это глупо, — признаёт Виктор. Он перекатывает большие пальцы на коленях. — Тупая идея. Да, я хочу, чтобы они хлебнули собственного яда. Я бы не отказался им его и подать. Просто подумай, Скай. Разве не будет смешно, если я заявлюсь на их альфа-мужской круговой дроч? — Во сколько обойдётся эта шутка? — В десять тысяч долларов. Скай надувает щёки и медленно выдыхает. — Боже, какие же они мошенники. — Это дало бы мне повод жить. — Вик. — В голосе густо стекает жалость. Виктор — будущая окаменелость в битумной яме. — По шкале от одного до десяти. Насколько всё плохо? — Девять целых одна десятая, — отвечает Виктор. — Я должна платить за твою психиатрическую помощь, а не за это. Серьёзно. — Я пробовал. Таблетки, учреждения, психиатры и терапевты. Ты знаешь, традиционные каналы дают жалкие крохи прогресса. Моя химия мозга обречена. Думаю, пришло время более нетрадиционных методов самопознания. Наступает пауза — настолько беременная немой мыслью, что воздух будто электризуется. Виктору хочется запереть себя в клетке Фарадея, чтобы избежать неминуемого удара. Но Скай смягчается. Плечи опускаются. Брови сходятся домиком. — Ладно, — сдаётся она. — Я тебя проспонсирую. Чёрт с ним. Но если ты правда пойдёшь на эту штуку, ты пообещаешь мне кое-что — ты полностью удалишь все эти аккаунты. Каждый. Никакого твиттера. Никаких наездов на бро. И ты никогда, ни при каких обстоятельствах больше не будешь упоминать Джейса Талиса при мне. — Моя благородная благодетельница, — тянет Виктор, уголки губ приподнимаются. — Я всецело принимаю эти условия.