На грани тишины

Лино не церемонился. Он рванул Джисона за воротник, заставляя того встать с колен, и грубо развернул к свету мигающей лампы. — Стой смирно, если не хочешь сдохнуть прямо здесь, — прошипел он, не опуская арбалета. Взгляд Лино замер на груди Джисона. Огромное, уже начавшее подсыхать багровое пятно на футболке в этом стерильном свете выглядело как смертный приговор. — Это что? — Ли Ноу подцепил край липкой ткани кончиком арбалета. — Где тебя задели? Живо показывай рану, или я решу, что ты уже начал гнить изнутри. Джисон глотал ртом воздух, чувствуя, как паника перекрывает кислород. Он смотрел на Лино, на его холодные, как у хищника, глаза, и понимал: если он сейчас не скажет правду, этот человек нажмет на курок. — Это... это не моя... — голос Джисона сорвался на хрип. — Ликс... он... он выстрелил... — Чья это кровь, пацан? — Лино надавил наконечником болта прямо в центр пятна, туда, где бешено колотилось сердце Джисона. — Говори! Джисон зажмурился, и перед глазами снова всплыл асфальт, пыль в лучах солнца и мамин халат. — Моей мамы, — выдохнул он, и этот шёпот прозвучал громче любого крика. — Это кровь моей матери. Она... она напала на меня. Лино на секунду замер. Его палец на спуске не дрогнул, но взгляд на мгновение стал еще холоднее. Он медленно перевёл глаза на Феликса, который в двух метрах от них продолжал разглядывать свои изрезанные ладони, и на Хвана, который застыл рядом с ним, не смея пошевелиться. — Хёнджин, — не оборачиваясь, бросил Ли Ноу. — Проверь блондина. Тщательно. Если на нём хоть одна чужая царапина — в расход обоих. — В расход?! — Хван резко обернулся, и его глаза вспыхнули негодованием. — Минхо, ты совсем с катушек слетел? Какого хрена ты творишь?! Хван не убрал пистолет. Напротив, он сжал рукоять так крепко, что кожа на костяшках натянулась. Его трясло — не от страха перед мертвецами, а от того, как легко его напарник вынес приговор двум пацанам, которые даже стоять на ногах толком не могли. — Посмотри на них! — Хёнджин заслонил собой Феликса. — Один в коме наяву, второй почти в луже собственной рвоты! Они не монстры, Минхо! Они просто дети, которым не повезло оказаться здесь! — Это не дети, Хван. Это потенциальные трупы, которые через час могут вцепиться нам в глотки, — Лино даже не повёл бровью. Его взгляд был прикован к багровому пятну на футболке Джисона. — Ты видишь эту кровь? Её слишком много для простой царапины. Если он укушен, мы сдохнем здесь из-за твоей грёбаной жалости. — Да мне плевать на твою логику! — Хван почти кричал, и его голос эхом отражался от кафельных стен пустого магазина. — Мы не убиваем людей только потому, что тебе «кажется»! Лино медленно перевёл холодный, расчётливый взгляд на Хвана. — В этом мире «кажется» — единственный способ дожить до утра. Отойди от него, Хёнджин. Это не просьба. Джисон, скорчившийся на полу, смотрел на них сквозь пелену слёз. Он видел, как два его единственных шанса на спасение готовы перегрызть друг другу глотки из-за него. А рядом Феликс... Феликс просто смотрел на свои окровавленные ладони и тихо, почти нежно шептал что-то в пустоту, словно этот спор его вообще не касался. — Пожалуйста... — выдавил Джисон, и его голос сорвался. — Не надо... Это кровь моей мамы. Я клянусь... Она... она укусила сумку, а не меня... Хёнджин резко повернулся к Хану, и в его взгляде на мгновение промелькнула такая боль, будто это его собственная мать лежала там, на улице. — Слышал? — Хван снова посмотрел на Ли Ноу, и в его голосе зазвенела сталь. — Опусти арбалет. Сейчас же. Лино промолчал. Несколько секунд, казавшихся вечностью, он изучал лицо Джисона, пытаясь найти в нём ложь. Затем он медленно, сантиметр за сантиметром, опустил оружие, но не убрал палец со спускового крючка. — Ладно, — процедил Ли Ноу. — Но если я увижу хоть одну отметину... я пущу болт тебе в голову лично, Хван. Чтобы ты не успел расстроиться. Джисон слышал это, и каждое слово впивалось в него колючей проволокой. «Пустит болт в голову». В его мире, где самой большой проблемой до сегодняшнего дня был несданный доклад, такие фразы не существовали. Ему хотелось закричать, что это ошибка, что Лино — сумасшедший, но голос пропал. Джисон чувствовал себя загнанным зверьком. Его трясло от осознания: этот парень с арбалетом действительно убьёт его, если захочет. И никто не поможет. Полиции нет. Законов нет. Есть только этот холодный взгляд и сталь. Хан перевёл взгляд на Феликса, и сердце пропустило удар. Руки юноши напоминали изрезанный лист, который был теперь непригоден. А ведь Феликс раньше не мог терпеть боль. Хёнджин осторожно перехватил ладони Ликса. Он начал вынимать застрявшие кусочки стекла — один за другим, — и каждый раз, когда алая капля срывалась на пол, плечи Хвана мелко подрагивали. Он действовал быстро, умело, хотя его собственные руки были ледяными. — Вот так, Ликс... Тише, — Хван начал обматывать его ладони белой тканью, которая мгновенно пропитывалась багровым. — Сейчас мы всё исправим. Я рядом. Слышишь? Я здесь. Феликс послушно замер, позволяя Хвану бинтовать свои руки. Он смотрел на сосредоточенное лицо незнакомца с таким доверием, будто они знали друг друга вечность. Лино стоял над ними, как немой страж, не опуская оружия. Его взгляд, холодный и расчетливый, сканировал каждое движение Хвана. — Закончил свои перевязки, художник? — процедил Лино, кивнув Джисону. — Вставай, парень. Живо в подсобку. Нам нужно убедиться, что ты не притащил на себе заразу, прежде чем мы решим, что с вами делать. Тишина в магазине была такой плотной, что звук рвущейся ткани рубашки Хвана показался Джисону громом. Хван, всё ещё сидя на коленях, осторожно обматывал ладони Феликса белыми лоскутами, которые на глазах становились багровыми. — Эй, — Хван заглянул Феликсу в лицо, стараясь перехватить его блуждающий, пустой взгляд. — Ты слышишь меня? Я — Хёнджин. Просто запомни. Я сейчас помогу тебе встать. Феликс посмотрел на свои перебинтованные руки и едва заметно наклонил голову, словно видел Хвана впервые. Его губы дрогнули в слабом подобии улыбки. — Хёнджин… Красивое имя. Вы не злитесь из-за чая? Хван сглотнул, чувствуя, как в груди разливается жгучая, бессильная горечь. Он не знал, что ответить этому юноше, который в эпицентре ада беспокоился о пролитом напитке. — Хван, заканчивай этот сеанс психотерапии! — рявкнул Лино. Его терпение, казалось, было короче арбалетного болта. — Если он может стоять — пусть встаёт. У нас нет времени на танцы. Лино рывком вздернул Джисона за шиворот, заставляя того подняться. Хан пошатнулся, его кеды скользнули по плитке, и он едва не рухнул снова, если бы не железная хватка Лино. — Теперь ты, пацан. Живо в туалет или в подсобку, — Лино ткнул стволом арбалета в сторону двери с надписью «Staff Only». — Снимай эту пропитанную футболку. Я должен видеть твою кожу. Каждую чёртову царапину. Если ты соврал про свою мать и я найду хоть один след зубов… Лино не договорил, но Джисон и так всё понял. — Лино, полегче с ним! — Хёнджин всё-таки поднялся, придерживая Феликса за плечо. Ликс стоял рядом с ним — тонкий, бледный, с окровавленными свертками вместо рук, похожий на сломанную фарфоровую статуэтку. — Он едва дышит. — Заткнись, Хван. — Лино грубо толкнул Джисона к двери подсобки. — Заходи. И не вздумай запираться, если не хочешь, чтобы я вынес эту дверь вместе с твоей головой. Дверь подсобки захлопнулась, отсекая Джисона от Ликса. Он остался один на один с холодным Лино и запахом крови, который теперь, казалось, въелся ему под кожу навсегда. Лино закрыл дверь и прислонился к ней спиной, перегородив единственный выход. В тусклом свете аварийной лампы его лицо казалось высеченным из камня. Он не опустил арбалет — оружие всё так же смотрело Джисону в грудь. — Снимай, — коротко бросил Лино. Джисон замер в центре комнаты. Его пальцы, всё ещё липкие, вцепились в край футболки. — Ч-что?.. — голос сорвался, превратившись в жалкий писк. — Снимай всё до пояса, Хан, — Лино сделал шаг вперёд, и наконечник болта блеснул в паре сантиметров от лица Джисона. — Я не собираюсь повторять. У меня нет времени на тебя. Либо ты показываешь мне чистую кожу, либо я решаю, что под этой пропитанной кровью тканью скрывается укус, и решаю проблему радикально. Как тебе такой расклад? Джисон сглотнул. Дрожащими руками он ухватился за край футболки и потянул её вверх. Ткань, пропитанная кровью матери, неприятно прилипла к телу, и когда он сорвал её через голову, в нос снова ударил едкий, металлический запах. Он остался стоять полуобнаженным в холодном воздухе подсобки. Его грудь и плечи были испачканы багровыми разводами, но под ними... под ними кожа была целой. Только бледность и мелкая дрожь. Лино же подошёл вплотную. Джисон инстинктивно вжал голову в плечи, когда холодные пальцы парня грубо схватили его за подбородок, поворачивая голову вправо и влево, осматривая шею. Затем Лино бесцеремонно развернул его спиной, проводя взглядом по лопаткам и рёбрам. — Повернись, — скомандовал Лино. Джисон подчинился, чувствуя себя абсолютно беззащитным. Парень рассматривал его так, будто он был куском мяса на прилавке, и это унижение жгло сильнее, чем страх. — Подними руки. Джисон поднял руки, и Лино внимательно осмотрел подмышки и предплечья. Секунды тянулись как часы. Наконец, Лино отступил на шаг и опустил арбалет. — Чисто, — процедил он, и в его голосе не было облегчения, только сухая констатация факта. — Твоя мать... она действительно не успела тебя достать. Джисон не выдержал. Он до боли прикусил губу, пытаясь подавить рвущийся наружу всхлип, но плечи всё равно содрогались. Ему казалось, что если он сейчас зарыдает в голос, то просто рассыплется на куски, как та бутылка чая под ногами Ликса. Лино стоял неподвижно, наблюдая за этой жалкой попыткой сохранить остатки достоинства. В его глазах не было ни капли жалости — только холодное, колючее терпение человека, который видел такое сотни раз. – Хватит давить из себя стойкого героя, Хан, — Лино наконец опустил арбалет, но не убрал его, а просто перехватил поудобнее. — Слёзы не смоют эту кровь. Иди к раковине. Джисон, пошатываясь, сделал шаг к ржавому умывальнику. Вода в кране была ледяной, но он этого не чувствовал. Он тёр кожу с такой яростью, будто хотел содрать её вместе с воспоминаниями о том, как руки матери в последний раз коснулись его плеч. Тем временем в торговом зале Хван медленно опустился на ящик рядом с Феликсом. Он всё ещё не убрал пистолет, но держал его на коленях, расслабленно. — Феликс... — тихо позвал он. — Посмотри на меня. Ликс поднял голову. Белые лоскуты рубашки Хвана на его руках уже полностью пропитались алым, и в свете мигающих ламп это выглядело пугающе красиво, как какой-то жуткий арт-объект. — Вы тоже считаете, что я небрежен? — Феликс склонил голову набок, и его взгляд на секунду сфокусировался на лице Хвана. — Столько краски разлил... Джисон-и всегда говорил, что я слишком шумный. Хван сглотнул. Он чувствовал, как его собственное самообладание даёт трещину. Он видел много дерьма за эти часы, но этот мальчик, принимающий свою кровь за краску, выбивал почву из-под ног сильнее любого монстра. — Это не краска, Феликс, — Хван осторожно коснулся кончиками пальцев его подбородка, заставляя смотреть на себя. — И ты не небрежен. Ты просто... очень сильно ранен. И я не про руки. Феликс моргнул, и на мгновение — всего на одну короткую секунду — в его глазах промелькнул такой нечеловеческий ужас, что Хвану захотелось отшатнуться. Но тень исчезла так же быстро, как и появилась, сменившись привычной пустой улыбкой. — Солнце такое яркое, правда? — прошептал Феликс. — Я никогда не видел столько красного. Наверное, это из-за жары. Хван закрыл глаза, чувствуя, как пистолет на его коленях становится неподъемным. Он чувствовал, что вернуть в сознание этого парня будет не легко.