На грани тишины

В магазине было слишком светло. Люминесцентные лампы гудели над головой, впиваясь в виски тонким, сверлящим звуком. Джисон стоял посреди отдела с продуктами, и ему казалось, что уши заложило. Хотя возможно так и было. Он сделал шаг, и подошва кед издала противный, хлюпающий звук. Хан опустил взгляд. Прямо у его ног, между стеллажами с крупами и консервами, лежала женщина в форменном жилете сотрудника. Её лицо было прижато к кафелю, а из-под шеи медленно растеклась густая лужа, в которой отражался неоновый свет вывесок. Рядом, в неестественной позе, застыл мужчина — его пальцы всё еще сжимали ручку перевернутой корзины с продуктами. В магазине было не просто тихо. Здесь пахло смертью и гнилью, запертой в этих четырех стенах. — Смотри, Хани, лимонный чай. Твой любимый, — голос Феликса разрезал эту могильную тишину, как лезвие. Ликс переступил через руку лежащего на полу мужчины так легко, будто это была просто ветка на дороге. Он бережно прижимал к груди две запотевшие бутылки. На его лице играла та самая мягкая, пугающе нормальная улыбка, а взгляд скользил по трупам, не задерживаясь ни на секунду. Казалось его мозг просто отказывался их воспринимать.  — Ликс... — Джисон почувствовал, как к горлу подступила тошнота. — Посмотри... они... они повсюду... — О чём ты? — Феликс склонил голову набок, и в его расширенных зрачках на мгновение отразилось тело женщины у ног Хана, но он тут же моргнул, стирая картинку. — Здесь просто небольшой беспорядок, Джисон-и. Наверное, была давка. Пойдём к кассам, там должно быть тише. Джисон смотрел на него, и мир вокруг начал мелко дрожать, рассыпаясь на части. Слова Ликса — такие мягкие, такие чудовищно нормальные — стали последней каплей. Желудок скрутило спазмом, а колени внезапно превратились в вату. Ещё немного и он думал, что его вырвет. Хан почувствовал, как пол уходит из-под ног. Будто говоря ему: «Присоединяйся к нам…». Гул люминесцентных ламп превратился в рёв шторма, закладывая уши. Он немного пошатнулся, хватаясь рукой за край металлического стеллажа, но пальцы лишь беспомощно соскользнули по гладкой упаковке хлопьев. Ему просто хотелось упасть. Прямо здесь, в эту лужу… крови? В этот стерильный холод кафеля, и больше никогда не открывать глаза. Боль в груди стала такой невыносимой, что каждый вдох ощущался как глоток битого стекла. Темнота начала медленно затекать с краев зрения, сужая мир до яркого пятна — светлой макушки Феликса. — Ликс... я не... — выдохнул он, оседая. — Хани? Ты чего? Тебе плохо от кондиционеров? — Феликс сделал шаг к нему, всё ещё сжимая бутылки с чаем. И в этот момент тишина магазина взорвалась. Звук пришёл не снаружи, а из глубины торгового зала, из-за массивных дверей служебного входа. Это был не крик и не шум падения. Это был рокот — низкий, вибрирующий, похожий на звук неисправного мотора или рычание зверя, запертого в клетке. Это пугало, заставляя кровь в жилах заледенеть. Джисон вздрогнул, и темнота отступила, вытолкнув его обратно в реальность. Он уже слышал этот звук там, на улице, когда они бежали от перекрестка. Тогда он списал это на гул сирен, на скрежет тормозов или просто на галлюцинацию от жары. Он не хотел верить, что человек способен издавать такие звуки. Сознание вновь воспроизводило образы матери, казалось, что та звучала также. Теперь же этот рокот приближался. К нему примешивался мерзкий, влажный хлюп и стук чего-то твёрдого по плитке. Стук-хлюп. Стук-хлюп. Будто кто-то волочил за собой сломанную конечность, не заботясь о боли. — Хани? Ты слышишь? Кажется, у них проблемы с вентиляцией, — Феликс даже не обернулся на звук. Он стоял, бережно прижимая к груди две бутылки чая, и его взгляд был прикован к этикетке, словно там был написан ответ на все его вопросы. — Ликс… надо уходить, — Джисон выдохнул это почти беззвучно. Голос сел, превратившись в сухую наждачную бумагу. Он попытался подняться, но ладони скользили по холодному кафелю, пачкаясь в чём-то липком.  Тишина магазина, до этого казавшаяся спасительной, внезапно наполнилась рокотом. Этот звук Джисон не хотел слышать, но здесь, в замкнутом пространстве, он вибрировал в самых костях. Низкий, клокочущий, будто кто-то захлёбывался водой. Из-за перевёрнутого стеллажа с овощами вывалилось оно. Бывший охранник. Точнее то, что было им... Его когда-то строгая форма превратилась в пропитанные чернотой лохмотья, а тяжёлые ботинки выбивали по плитке неритмичный шаг. Существо не бежало — оно двигалось короткими, ломаными рывками, неестественно выгибая суставы.  — Феликс… умоляю, уходим, — Джисон слабо потянул друга за край рубашки, но тот даже не шелохнулся. Встать. Нужно было подняться с пола, но сил почти не было. — Хани, подожди, — тихо, почти нежно произнес Феликс. Его голос звучал пугающе нормально на фоне надвигающегося кошмара. — Тут акция. Если взять две, то выйдет дешевле. Мисс Хан всегда говорила, что нужно экономить, помнишь? Джисон замер. Холод прошиб его до самого костного мозга. Ликс говорил о его маме так, будто она всё еще ждала их дома с омлетом, а не лежала с простреленной головой на горячем асфальте. — Ликс, очнись! — Джисон закричал, срывая голос, дёргая с силой Феликса. — Какая акция?! Какая «Мисс Хан»?! Её нет, Ликс! Ты слышишь?! Её больше нет! Очнись, чёрт тебя дери, посмотри вокруг! Нам нужно бежать! Джисон кричал прямо в лицо другу, надеясь увидеть в его глазах хоть искру осознания, хоть каплю того горя, что выжигало его самого. Но Феликс лишь мягко отстранился, отталкивая руку парня. — Хани, о чём ты? — Феликс склонил голову набок, и его голос прозвучал пугающе кротко, почти нежно. — Ты перегрелся на солнце? Почему ты так кричишь? Джисон замер. Холод прошиб его до самого костного мозга. Ликс смотрел на него с искренним, детским непониманием, а за его спиной, в десяти метрах, реальность наконец дала о себе знать. Крик Хана, стал сигналом. Тварь резко рванулась вперёд, ломая суставы и вбивая тяжёлые ботинки в кафель с неритмичным, пугающим стуком. — Ликс... — выдохнул Джисон. Он подполз вперёд, пытаясь закрыть друга собой, но ноги толком не передвигались. Увидев перед собой разверзтую пасть и мутные, мёртвые глаза охранника, Джисон не выдержал. Он просто зажмурился. Крепко, до боли в веках, вжимая голову в плечи. «Этого нет. Этого нет. Сейчас я открою глаза, и мы будем в той кафешке. Мама позвонит и спросит, почему мы задерживаемся. Это просто дурной сон...» — молился он про себя, чувствуя, как зловонное дыхание твари уже обжигает кожу. Казалось время вокруг застыло, отсчитывая минуты. Воздух в магазине внезапно рассёк резкий, хищный свист. В то время как у Джисона в голове стоял звон. Вш-шух. Тяжёлый арбалетный болт с влажным звуком вошёл точно в висок существа. Тело охранника по инерции пролетело ещё метр и рухнуло у самых ног Феликса, пачкая его кеды тёмной жижей. Одна из бутылок выскользнула из рук Ликса и с негромким дребезгом разбилась о пол. Джисон всё ещё сидел с закрытыми глазами, содрогаясь от беззвучного плача, пока тишину не разрезал новый голос. — Ещё один звук, и второй болт достанется тебе, — холодный, лишённый всяких эмоций голос донёсся из глубины отдела с алкоголем. Джисон медленно открыл глаза. Перед ним лежало тело охранника, а Феликс мельком опустил взгляд на месиво под ногами. В его глазах не было страха. Только тихая, пустая досада. — Жалко... чай разлился, — едва слышно пробормотал он, глядя на лужу, в которой смешались лимонный сок и кровь мертвеца. Он медленно, почти грациозно опустился на колени прямо в это месиво. Его не пугал мертвец, чья голова лежала в десяти сантиметрах от его колена. Его не пугали двое вооруженных незнакомцев, вышедших из тени. В его мире сейчас существовала только разбитая бутылка, которую нужно было «починить», чтобы всё снова стало правильно. Феликс ни о чё не задумываясь, начал собирать осколки голыми руками. — Ликс, нет! Оставь, ты порежешься! — Джисон, всё ещё сидя на полу, попытался протянуть руку, но страх перед арбалетом одного из парней пригвоздил его к месту. Ликс же его не слушал или он и вправду не слышал его? Он подбирал острые куски стекла, пытаясь сложить их вместе, как пазл. Острые края мгновенно впились в нежную кожу ладоней. Сначала на подушечках пальцев выступили алые капли, а затем кровь потекла по запястьям, смешиваясь с грязью на полу. Но Феликс не морщился. Он продолжал собирать стекло с пугающим усердием, пока его руки не превратились в кровавое месиво. — Тише, Хани, я сейчас всё уберу... Твоя мама расстроится, если увидит такой беспорядок, — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая нежность, что у Джисона мороз прошёл по коже. — Ещё один звук, и второй болт достанется тебе, — холодно отрезал, лишённый всяких эмоций голос тёмноволосого парня разрезал пространство. Тёмноволосый сделал шаг вперёд, не опуская арбалета. Его взгляд скользнул по Джисону, замер на его окровавленной футболке, а затем переметнулся на Феликса, который продолжал возиться с осколками, пачкая пол уже своей, ярко-алой кровью. — Встань. Медленно. Руки так, чтобы я видел ладони, — голос парня не дрогнул, он чеканил слова, как команды. Для него Феликс сейчас был не человеком, а потенциальной бомбой замедленного действия. — Ты укушен? Отвечай, пока я не решил за тебя. Феликс не ответил. Он сидел на корточках, по колено в тёмной жиже, и продолжал методично перебирать осколки стёкла. Острые края резали кожу, алая кровь стекала по пальцам, капая на кафель, но Ликс лишь прикусил губу, пытаясь совместить два зазубренных куска бутылки. На его лице застыла вежливая, почти извиняющаяся улыбка. — Ликс... Ликс, пожалуйста, встань, — прошептал Джисон, не смея пошевелиться под прицелом. Другой же парень стоял чуть позади тёмноволосого, сжимая рукоять пистолета. Его пальцы лежали на изгибе металла уверенно — он знал, как обращаться с этим весом, как плавно жать на курок. Но сейчас ствол в его руках едва заметно подрагивал. Прошло всего несколько часов с тех пор, как мир перевернулся, и он ещё не научился смотреть на людей как на мишени. Парень смотрел на Феликса — на его светлые, перепачканные гарью волосы, на его хрупкие плечи и на то, как тот, не чувствуя боли, кромсает собственные руки ради разбитой бутылки чая. В голове у него всё путалось. Смятение так и накрыло его с головой. — Лино, подожди... — голос парня прозвучал глухо, почти надтреснуто. Он медленно опустил пистолет, чувствуя, как ладонь вспотела на рукояти. Прошло всего несколько часов с того момента, как город превратился в ад, но этот блондин у его ног пугал его сильнее, чем те твари снаружи. Высокий парень сделал осторожный шаг вперёд, сокращая дистанцию. Он хотел коснуться плеча Феликса, остановить это безумное кромсание рук, но Лино не шелохнулся. Напротив, наконечник арбалета качнулся и замер точно между глаз Феликса. — Не подходи, Хван. Это приказ, — отрезал Лино. Его палец на спусковом крючке был неподвижен, как камень. — Эй, ты. Посмотри на меня. Живо! Феликс не шевельнулся. Он продолжал перебирать осколки, пачкая кафель своей ярко-алой  кровью. — Я сказал: посмотри на меня! — Лино сделал резкий выпад вперёд, концом арбалета грубо подцепив подбородок Феликса и заставляя его голову задраться вверх. Джисон всхлипнул и закрыл рот руками, боясь, что любой звук спровоцирует выстрел. Феликс подчинился движению. Он медленно, почти лениво поднял взгляд. Хван, стоявший в шаге от них, замер, не в силах отвести глаз. В лучах мигающих люминесцентных ламп лицо Феликса казалось фарфоровым. Но страшнее всего были глаза. В них не было ни капли страха перед смертью, которая смотрела на него в упор стальным острием. В них не было узнавания, злости или мольбы. Взгляд был абсолютно пустым — прозрачным и глубоким, как бездна. Феликс смотрел прямо на Ли Ноу, но казалось, что он видит сквозь него, сквозь стены магазина, куда-то в ту реальность, где всё еще был обычный утренний день, а дома пахло омлетом. — Простите, — мягко повторил Феликс, и на его губах заиграла та самая вежливая улыбка, от которой у Хвана по коже пробежал мороз. — Я просто хотел убрать беспорядок… Лино прищурился, вглядываясь в эти «стеклянные» зрачки. Он искал признаки обращения — мутную плёнку, лопнувшие сосуды. Но он видел только пустоту. — Он не заражён, — прошептал Хван, и пистолет в его руке окончательно опустился. — Лино, он... он просто выключился. Посмотри на него. Его здесь нет… Ли Ноу не опустил арбалет. Он продолжал удерживать подбородок Феликса на мушке, чувствуя, как этот пустой взгляд вытягивает из него остатки уверенности. — Если его здесь нет, значит, он балласт, — процедил Лино, но в его голосе впервые за эти часы проскользнуло замешательство. — Хван, забери у него стекло. Быстро. Пока он не вскрыл себе вены в этом своём «беспорядке». Хван убрал пистолет за пояс и опустился на колени рядом с Феликсом. Он осторожно перехватил его запястья. В то время руки Феликса были ледяными и скользкими от крови. — Всё хорошо... — голос парня дрогнул, но он заставил себя звучать мягко. — Отпусти стекло. Давай я сам уберу. Ты только ещё сильнее порежешься. Хорошо? Хван осторожно, почти невесомо коснулся ледяных запястий блондина. Пальцы скользнули по липкой, еще тёплой крови. Феликс не вздрогнул, не отстранился — он просто замер, позволяя чужим рукам разжать свои кулаки. Острые осколки с негромким перезвоном посыпались на кафель, прямо в чёрную жижу, вытекшую из черепа охранника. — Эй, — Хван заглянул в эти пустые, сияющие глаза, пытаясь поймать в них хоть каплю осознания. — Тебя зовут Феликс? Или Ликс? Твой друг... он так тебя называл. Феликс медленно перевёл взгляд с Лино на Хвана. Его зрачки на мгновение сузились, фокусируясь на лице парня с длинными волосами. На губах снова появилась та самая вежливая, вымороженная улыбка. — Феликс, — выдохнул он. Голос был тонким, как натянутая струна. — Но друзья зовут меня Ликс. Или Ликс-и. Мы ведь друзья? Вы поможете мне убрать этот беспорядок? Скоро станет совсем темно, а я ещё не нашёл воду. Хван почувствовал, как внутри всё скрутило. Этот парень говорил о дружбе и «беспорядке», стоя в крови монстра, и его руки были изрезаны так, что с пальцев непрерывно капало алое месиво. Хван сжал его ладони, чувствуя, как кровь пачкает его собственные пальцы, смешиваясь с металлом пистолета. — Мы поможем, Ликс, — Хван сглотнул ком в горле, чувствуя нарастающее смятение. — Но сначала нужно остановить кровь. Посмотри на свои руки. — Разве они грязные? — Феликс удивлённо приподнял брови, рассматривая глубокие порезы. — Я думал, это просто краска. Этот цвет всегда такой яркий, правда? Вы не видели, куда делся мой чай? Лино с силой сжал челюсти. Он резко опустил арбалет, но не убрал его, а лишь перехватил поудобнее, разворачиваясь к Джисону. — Хёнджин, хватит с ним возиться, — отрезал Ли Ноу. — Он не в себе. Если не придёт в норму через пять минут — он обуза. Лино подошёл к Джисону, который всё еще сидел на полу, и грубо подцепил пальцами край его футболки, насквозь пропитанную багровой слизью. — А ты, — Ли Ноу заглянул Хану прямо в глаза, и в этом взгляде была только сталь. — Это твоя кровь? Где тебя зацепили? Говори живо, пока я не решил, что пора тратить на тебя стрелу. Джисон только открыл рот, но вместо слов из горла вырвался лишь сухой, надтреснутый всхлип. Он смотрел на Лино, на Хёнджина, на окровавленные руки Феликса и понимал: это лето действительно стало последним для них.