На грани тишины

Звук спущенной тетивы арбалета в узком бетонном занавесе парковки прозвучал как удар чего-то тяжёлого. Джисон, который секунду назад чувствовал себя почти героем, вздрогнул и невольно пригнулся, когда первая тень, издав булькающий хрип, рухнула на асфальт в паре метров от него. Из вязкой темноты гаража, освещенной лишь редким миганием аварийных ламп, начали проступать они. Это не было похоже на атаку людей. Твари двигались рваными, ломаными толчками, будто кости внутри их тел были раздроблены и неправильно сращены. Впереди шёл бывший охранник парковки. Его челюсть была вывернута и безвольно свисала, обнажая десна, залитые густой черной сукровицей, а из горла вырывался тот самый рокот — утробный, механический звук, от которого вибрировал сам бетон под ногами. За ним тянулись остальные: их кожа в свете июньских сумерек казалась серой, пергаментной, а пальцы с обломанными ногтями судорожно скребли по капотам брошенных машин, оставляя визгливый след. Самым страшным был их взгляд. Пустые, подернутые белёсой пленкой глаза не мигали. Они не выражали ярости — только бесконечный, пустой голод, который заставлял их вбивать свои изуродованные ступни в асфальт с тяжёлым, влажным хлюпаньем. — На лестницу! Живо! — рявкнул Ли Ноу, на ходу перезаряжая арбалет. Звук захлопнувшейся тяжёлой противопожарной двери отсёк их от рыка тварей, оставшихся внизу, в тёмном зеве парковки. В лестничном пролёте стояла густая, липкая тишина, пахнущая сухим бетоном и застоявшимся потом. Единственный свет — узкие полоски заката, пробивающиеся через крошечные окна на каждом пролёте. Они начали подъём. Пятый этаж. Седьмой. Девятый. Джисон чувствовал, как лёгкие горят огнем, а рюкзак с водой тянет плечи вниз, словно набитый камнями. Ноги наливались свинцом, а синяя форма супермаркета прилипла к спине, став невыносимо тесной. Ли Ноу шёл первым, не сбавляя темпа, его дыхание было ровным и пугающе спокойным. На одиннадцатом этаже Феликс споткнулся. Хван едва успел подхватить его за локоть, не давая рухнуть на острые края ступеней. Ликс тяжело дышал, его лицо было белым, как мел, а бинты на руках снова пропитались алым. Но страшнее всего было то, что он улыбался. — Хани, смотри... — прошептал Феликс, указывая на пустую стену, залитую серым светом. — Здесь такие красивые обои. С цветами... Слышишь? О, кажется она зовёт нас? Джисон замер на ступеньках, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. — Ликс, замолчи... Пожалуйста, просто иди, — выдохнул он, едва сдерживая слёзы. — Но она же ждёт! — голос Феликса стал громче, звенящим и капризным, как у ребенка. Он остановился, вцепившись в перила. — Мы не можем просто пройти мимо. Она расстроится, Джисон-и! Она уже накрыла на стол! Звук его голоса, слишком громкий в этом бетонном гиганте, отразился от стен и улетел вниз, к тем, кто шёл за ними по пятам. Лино резко развернулся. В три прыжка он преодолел расстояние между ними и, прежде чем Хван успел вскинуть руку, с размаху нанёс Феликсу хлесткую, тяжёлую пощёчину. Хлесь! Звук удара был сухим и резким, как щелчок от тока. Голова Феликса дёрнулась. Его тело обмякло, и он медленно осел на бетонную площадку. Хван вскрикнул, хватаясь за пистолет, но Лино уже навис над Феликсом, придавливая его взглядом к полу. — Очнись! — прошипел Ли Ноу. — Посмотри на свои руки! Это не краска, это кровь! Нет никакой мамы! Есть только эта лестница и четырнадцатый этаж, до которого мы либо дойдем живыми, либо сдохнем здесь из-за твоих сказок! — Твою мать, Минхо, притормози! — Хван рванулся вперёд, едва не выронив пистолет, и с силой оттолкнул напарника плечом, загораживая собой осевшего на бетон Феликса. — Ты что, блядь, творишь? Ты его сейчас окончательно добьёшь! Феликс медленно поднял голову. На его щеке горел багровый след, а в глазах... Стеклянная пелена в них на мгновение треснула и осыпалась. Он моргнул, и его зрачки сузились, фокусируясь на Минхо, на Хёнджине, на окровавленном бинте. — Я... — голос Феликса был похож на хруст ломающегося льда. — Я выстрелил... Хани... я убил её... Он судорожно глотнул воздух, и его затрясло в такой сильной лихорадке, что зубы застучали. Но в ту же секунду его взгляд снова дернулся в сторону. Там, в тени под лестницей, воздух пошел рябью. Для Феликса из темноты медленно вышла мисс Хан. Она была в своем светлом халате, совершенно чистая. Она улыбалась и ласково манила его рукой. — Она... она там... — прошептал Феликс, указывая пальцем в пустоту за спиной Ли Ноу. — Она говорит, что прощает меня. Она... она здесь. Лино лишь прищурился, глядя на Феликса с мрачной, профессиональной жалостью. — Поздравляю, Хёнджин, — процедил он, не оборачиваясь. — Ты хотел, чтобы он пришёл в себя. Теперь он видит то, чего нет. Это хуже, чем если бы он просто молчал. Поднимай его. У нас гость, которого я не могу пристрелить. Джисон застыл на три ступеньки выше, вцепившись побелевшими пальцами в холодные перила. Слова Феликса ударили под дых сильнее, чем пощёчина Ли Ноу. Он смотрел в ту же пустоту, куда указывал Ликс, и видел там только серый бетон и пыльные углы. — Ликс… замолчи, — прошептал Джисон. Голос сорвался, превратившись в ломаный хрип. — Пожалуйста, не смей. Она… она не здесь. Ты сам знаешь, где она осталась. Но Феликс его не слышал. Он продолжал улыбаться пустоте, и в этой улыбке было столько подлинного, детского облегчения, что Хвану стало физически тошно. Хёнджин осторожно перехватил Феликса под мышки, рывком поднимая его на ноги. Феликс был лёгким, почти невесомым, словно из него вместе с рассудком вынули и плотность. — Идём, Ликс. Просто иди вперёд, — Хван практически тащил его за собой, стараясь не смотреть в ту сторону, куда тянулись окровавленные бинты блондина. — Она идёт за нами, Хван-и, — радостно пробормотал Феликс, послушно переставляя ноги. — Она говорит, что наверху будет чай. С лимоном, как мы любим. Ли Ноу впереди лишь коротко и зло сплюнул на ступени. — Семнадцатый этаж, — бросил он, не оборачиваясь. — Если кто-то из вас еще раз откроет рот до того, как мы войдем в квартиру — я оставлю его на площадке вместе с его призраками. Каждый пролёт давался им не легко. Ли Ноу двигался впереди — бесшумная, смертоносная тень в полумраке лестничной клетки. На двенадцатом этаже путь преградила заклинившая противопожарная дверь. Из щели высунулась иссохшая, серая рука, слепо шаря по бетону. Ли Ноу не проронил ни слова. Он коротким, точным движением всадил арбалетный болт прямо в глазную впадину прижавшейся к стеклу твари. Сухой хруст кости эхом разнесся по колодцу, заставляя Джисона вздрогнуть и сильнее вжаться в перила. — Не смотреть под ноги, — процедил Ли Ноу, переступая через обмякшее тело. Джисону пришлось сделать это — переступить. Подошва его синих кед скользнула по чему-то склизкому и тёмному. Он видел, как на тринадцатом этаже Ли Ноу пришлось бросить арбалет и выхватить нож. Двое зараженных — когда-то, судя по обрывкам формы, жильцы этого дома — зажали его на узкой площадке. Хван вскинул пистолет, но Ли Ноу рявкнул: — Не стрелять! Привлечешь всех из коридоров! Ли Ноу работал страшно. Он вогнал лезвие под подбородок первой твари, проворачивая его так, что рокот в её горле захлебнулся фонтаном черной сукровицы. Второго он просто сшиб с ног мощным ударом ботинка, отправляя в пролет между перилами. Джисон стоял, оцепенев, и слушал, как тело глухо ударяется о бетон этажами ниже. Один удар. Второй. Тишина. — Идите, — Ли Ноу вытер нож об одежду мертвеца, даже не сбив дыхание. Его лицо было забрызгано тёмными каплями, но взгляд оставался ледяным. Джисон шёл, стараясь не вдыхать этот запах — смесь старой пыли, дешёвого парфюма и свежей гнили. Ему казалось, что за его спиной действительно кто-то идёт — кто-то невидимый, пахнущий июньским зноем и смертью. Каждый раз, когда Ли Ноу вонзал сталь в очередную оболочку, Джисон чувствовал, как внутри него что-то окончательно каменеет. — Еще один пролёт, — бросил Ли Ноу. Его голос даже не дрогнул, хотя по виску катилась одинокая капля пота. На площадке четырнадцатого этажа Феликс внезапно остановился. Его пальцы, обмотанные бурыми бинтами, судорожно вцепились в перила. Он тяжело дышал, глядя на тяжёлую стальную дверь в конце коридора, но в его глазах не было облегчения. — Хани… — позвал Феликс. Его голос прозвучал тонко и надтреснуто, как трескающийся лед. — Смотри, мисс Хан уже достала ключи. Она сердится, что мы так долго. Видишь, как она качает головой? — Ликс, там никого нет, — Хван осторожно обхватил его за плечи, пытаясь подтолкнуть вперед, но Феликс уперся, глядя в пустоту с пугающей нежностью. — Ну как же, Хван-и… Она же стоит прямо у порога. В том самом голубом платье, которое Джисон подарил ей на день рождения. Джисон замер. Голубое платье. Мама действительно купила его месяц назад и ни разу не надела. Удар по сердцу был таким сильным, что в глазах потемнело. Он посмотрел на Феликса — тот улыбался пустоте, и в этой улыбке было столько подлинного безумия, что Джисону захотелось закричать. — Ликс, замолчи! — сорвался Джисон, его голос эхом ударил в стены коридора. — Хватит! Её нет! Её убили! Ты… ты сам… — Заткнись, Хан! — Ли Ноу резко обернулся, его взгляд был острее наконечника арбалета. — Хочешь, чтобы на твой крик сбежались все, кого я не успел зачистить внизу? Живо к двери! Ли Ноу приложил палец к сенсорной панели своей квартиры. Писк электронного замка прозвучал как сигнал из другой, давно погибшей жизни. Тяжёлая дверь приоткрылась, обнажая темноту прихожей, пахнущую кожей и дорогим деревом. Этот электронный писк, такой привычный и невинный в прошлом, в мертвой тишине коридора прозвучал как детонатор.  Где-то этажом ниже, в бетонном колодце лестницы, отозвался многоголосый, захлёбывающийся рокот. Твари, которых Ли Ноу не успел зачистить, учуяли звук и вибрацию работающей панели. Сначала послышался быстрый, дробный топот десятков ног по ступеням, а затем — тяжелый, влажный хлюп, стремительно приближающийся к их этажу.  — Внутрь! Живо! — Ли Ноу рванул Джисона за шиворот так, что тот едва не отлетел к противоположной стене прихожей.  Хван практически закинул Феликса в дверной проём, когда из-за угла коридора выметнулась первая тень. Это был кто-то в разодранном деловом костюме, его челюсть висела на одной жиле, а пальцы с обломанными ногтями уже тянулись к закрывающейся створке.  Дверь захлопнулась с тяжёлым, окончательным лязгом в тот самый миг, когда снаружи в сталь врезалось нечто тяжелое. Удар был такой силы, что бетонная стена, казалось, вздрогнула. С той стороны раздался скрежет когтей по металлу и утробный, яростный вой тех, кто опоздал на доли секунды.  Ли Ноу провернул три механических засова, и этот звук поставил точку. В квартире воцарилась стерильная, пугающая тишина, нарушаемая только их хриплым дыханием и безумным шепотом Феликса. — Мисс Хан говорит, что гости очень шумные, Ли Ноу-я, — пролепетал Ликс, глядя на содрогающуюся от ударов дверь с нежной улыбкой. — Она просит их уйти, у нас ведь скоро ужин. Лино замер, всё еще сжимая рукоять засова. Его плечи тяжело вздымались, а по лицу, испачканному тёмными каплями чужой крови, стекал пот. Фраза Феликса про «ужин» и «мисс Хан» в мёртвой тишине прихожей прозвучала как щелчок предохранителя. Вместо того чтобы взорваться криком, Ли Ноу медленно, почти неестественно расслабил пальцы. Он обернулся. В полумраке его глаза казались двумя черными провалами, лишенными всякого света. — Подойди сюда, — произнес он. Голос был настолько тихим и ровным, что Джисон невольно затаил дыхание. Это был не приказ, а приговор, прозвучавший в абсолютной пустоте. Феликс, продолжая улыбаться, сделал неуверенный шаг навстречу, баюкая свои перебинтованные руки. Ли Ноу протянул руку и очень медленно, почти ласково, взял Феликса за воротник рубашки, притягивая к своему лицу. Хван дёрнулся было вперёд, но Ли Ноу даже не взглянул на него — он просто поднял свободную руку, и этот жест заставил Хвана застыть на месте. — Послушай меня внимательно, Ликс, — прошептал Ли Ноу прямо в губы Феликсу. Звук его голоса едва перекрывал шум крови в ушах Джисона. — За этой дверью сейчас скребутся существа, которые выпотрошат тебя раньше, чем ты успеешь сказать «мисс Хан». Он сделал паузу, и в этой паузе было слышно, как за сталью двери что-то яростно воет. — Твоя реальность сдохла. Она лежит там, на асфальте, с дырой в голове. И если ты еще раз... хоть один чертов раз... упомянешь «ужин» или «гостей»... я не буду кричать. Я просто открою этот засов и выставлю тебя в коридор. Ты меня понял? Ли Ноу смотрел Феликсу прямо в расширенные, пустые зрачки. От него исходила такая подавляющая, тяжёлая аура, что Джисону показалось, будто стены квартиры начали сжиматься. — Понял? — повторил Ли Ноу еще тише, почти нежно. Феликс моргнул. Его вежливая улыбка на мгновение дрогнула, а по щеке, прямо поверх багрового следа от пощечины, скатилась одинокая слеза. — Да, Ли Ноу-я, — прошептал он в ответ. — Я понял. Мисс Хан говорит, что ты очень серьезный. Ли Ноу резко разжал пальцы, отталкивая Феликса. Тот покачнулся, но Хван мгновенно оказался рядом, подхватывая его под локоть. Ли Ноу отвернулся, вытирая лицо тыльной стороной ладони, испачканной в чёрной сукровице. — Хван, уведи его, — процедил Ли Ноу, глядя в стену. — В ванную. Смой с него эту «краску». И найди в моей спальне чистую одежду. Я не хочу видеть его в этом рванье. Он прошёл мимо них вглубь квартиры, не оборачиваясь. Джисон смотрел ему в спину и понимал: Ли Ноу не просто злился. Он был в ужасе от того, что его «крепость» оказалась бессильна против безумия, которое они притащили с собой.