(Не) очевидные вещи. Белый шум

Вторник начался с того, что Драко проснулся задолго до рассвета — привычка, въевшаяся в кровь за месяцы кошмаров, не позволяла спать дольше пяти часов. За окном было ещё темно, озеро внизу казалось чёрной бездной, только редкие огоньки в далёких башнях напоминали, что мир не вымер. Он сел на кровати и первым делом посмотрел на тумбочку. Письмо лежало там же, где он его оставил — сложенный пергамент, конверт рядом. Всё это не приснилось. Он действительно написал матери. И сегодня отправит. В груди снова шевельнулось то странное, тёплое чувство, которое он никак не мог назвать. Оно не было похоже ни на что из того, что он испытывал раньше. Ни на облегчение, ни на радость, ни на страх. Что-то среднее, тревожное и успокаивающее одновременно. Он долго лежал, глядя в потолок и слушая, как старый замок просыпается — где-то скрипнула дверь, за стеной зашуршали мыши, ветер завывал в щелях окна. Звуки были привычными, почти родными. Они не заглушали белый шум, но делали его частью чего-то большего, живого. Когда за окном начало сереть, он встал, умылся ледяной водой из кувшина (горячую по утрам экономили), оделся и, сунув письмо во внутренний карман мантии, вышел из комнаты. В коридорах было пусто — только призраки лениво плыли сквозь стены, не обращая на него внимания. Серый кардинал, вечно озабоченный, прошелестел мимо, бормоча что-то о «молодёжи, которая совсем перестала уважать тишину». Совятня Хогвартса располагалась в Северной башне — Драко ни разу там не был, но знал дорогу по карте, которую ему выдали в первый день. Он поднимался по винтовым лестницам, считая ступени, чтобы отвлечься от нарастающего волнения. Сто семнадцать ступеней до первого пролёта. Ещё восемьдесят три до второго. К тому моменту, когда он добрался до совятни, он вспотел, несмотря на утреннюю прохладу. Совятня оказалась огромным круглым помещением под самой крышей, где на многочисленных насестах сидели совы — школьные и личные. Пахло перьями, помётом и сеном. Несколько сов проснулись при его появлении и уставились на него круглыми жёлтыми глазами. Драко остановился, не зная, что делать дальше. У него никогда не было своей совы — в поместье использовали домашних, обученных, которые знали дорогу лучше любого почтальона. А здесь... — Тебе помочь? Он обернулся. В дверях стоял незнакомый парень из Когтеврана — кажется, с четвёртого курса, — с охапкой свежих газет. — Я... да, — неловко сказал Драко. — Мне нужно отправить письмо. В поместье Малфоев. Но у меня нет совы. Парень посмотрел на него с любопытством, но без враждебности. Потом кивнул на дальний угол. — Вон там школьные совы. Серые, с белыми пятнами. Они знают все адреса в Британии. Просто привяжи письмо и скажи, куда лететь. Драко кивнул, чувствуя себя неловко. Он подошёл к указанному насесту, выбрал крупную серую сову, которая смотрела на него с философским спокойствием. Достал письмо из кармана — пергамент был тёплым от его тела, — привязал его к лапке совы тонкой бечёвкой, которую нашёл тут же. — Поместье Малфоев, Уилтшир, — сказал он тихо. — Найди мою мать. Нарциссу Малфой. Сова моргнула, будто говоря: «И это всё?», расправила крылья и без лишних церемоний вылетела в открытое окно, растворившись в сером утреннем небе. Драко смотрел ей вслед, пока она не исчезла. Письмо улетело. Обратного пути не было. Он вышел из совятни и медленно побрёл обратно. Мысли путались. Что она ответит? Ответит ли вообще? Может, порвёт письмо, не читая? Или заплачет? Или просто положит в ящик стола и сделает вид, что ничего не было? Он так глубоко ушёл в свои мысли, что не заметил, как оказался у входа в Большой зал. Завтрак уже начался, и оттуда доносился привычный гул — приглушённый, осторожный, совсем не такой, каким он был до войны. Драко вошёл внутрь. Несколько голов повернулись в его сторону, но быстро отвернулись. Он сел на своё обычное место в конце Слизеринского стола, взял тост и чай, но есть не мог. Смотрел на еду и думал о письме, которое сейчас летит над полями и лесами, приближаясь к матери. — Ты выглядишь так, будто призрака увидел. Он поднял голову. Блейз Забини стоял рядом с подносом, на котором громоздилась гора яичницы и сосисок. — Можно? Драко кивнул, и Блейз сел напротив, с хрустом вонзая вилку в сосиску. — Ты в курсе, что на тебя все смотрят? — спросил Блейз с набитым ртом. — В курсе. — И тебе всё равно? Драко пожал плечами. Странно, но сейчас, после того, как письмо улетело, ему действительно было почти всё равно. Эти взгляды, этот шёпот — просто шум. А он научился различать сигналы. Блейз внимательно посмотрел на него, жуя. — Ты изменился, — сказал он наконец. — За эти пару месяцев. — В лучшую сторону? — спросил Драко без особого интереса. — Не знаю, — честно ответил Блейз. — В другую. Раньше ты был... как стекло. Красивое, дорогое, но если ударить — рассыплешься. А сейчас ты как... как камень. Твёрже, что ли. И спокойнее. Драко посмотрел на него. Блейз говорил искренне, без обычной насмешки. — Жизнь заставляет, — ответил Драко. Блейз кивнул, будто понимал, о чём речь. И, возможно, действительно понимал. --- День тянулся невыносимо медленно. На Зельевареннии Драко перепутал порядок добавления ингредиентов и чуть не взорвал котёл — пришлось переделывать. Профессор Стебль посмотрела на него с укоризной, но промолчала. На Защите он пропустил атаку иллюзии, потому что думал о письме, и тварь из учебного заклинания едва не сбила его с ног. Аврор, ведущий занятие, только покачал головой. Гермионы нигде не было видно. На Зельеварения у неё был другой поток, на Защите она тоже не появилась — может, была на консультации или в библиотеке. Драко ловил себя на том, что ищет её взглядом в коридорах, прислушивается к шагам, но её не было. К обеду он уже извёлся так, что даже есть не мог. Сидел в Зале, ковырял вилкой картошку и смотрел на пустое место за Гриффиндорским столом, где обычно сидела она. — Малфой. Он вздрогнул. Перед ним стояла Джинни Уизли — рыжая, решительная, с тем особенным выражением лица, которое появлялось у неё, когда она собиралась сказать что-то важное. — Что? — спросил он настороженно. Она оглянулась, будто проверяя, не слушает ли кто, и присела на край скамьи напротив. — Гермиона просила передать. Если ты сегодня придёшь в библиотеку вечером, она будет там. У неё консультация до шести, но потом она придёт. Драко смотрел на неё, не веря ушам. Джинни Уизли — передаёт ему сообщение от Гермионы? Это было настолько невероятно, что он даже не нашёлся, что ответить. — И ещё, — продолжила Джинни, понизив голос. — Ты будь осторожнее. Смит и его компания что-то затевают. Они следят за вами. И если увидят, что ты снова с ней... — Я понял, — перебил он. — Спасибо. Джинни посмотрела на него долгим взглядом, будто оценивая, действительно ли он понял. Потом встала и ушла, даже не попрощавшись. Драко смотрел ей вслед и чувствовал, как внутри разливается что-то странное. Она защищала Гермиону. И, кажется, готова была защищать даже ценой разговора с ним. Это вызывало уважение. --- В шесть вечера он был в библиотеке. Она уже сидела за их столом — тем самым, в дальнем углу, у окна, выходящего на Запретный лес. На столе громоздились стопки книг, свитки, чернильницы. Она что-то быстро писала, и её перо почти летало над пергаментом. Он остановился в проходе, не решаясь подойти. Смотрел, как падает свет от магического светильника на её волосы, делая их золотисто-каштановыми. Как она хмурится, когда какая-то мысль не даётся. Как закусывает губу, когда находит нужную формулировку. Она подняла голову и посмотрела прямо на него. — Ты будешь стоять там или всё-таки сядешь? Он усмехнулся, подошёл и сел напротив. Между ними на столе была та же гора книг, что и всегда, но сейчас она не казалась барьером. Скорее — общей территорией. — Отправил? — спросила она тихо. Он кивнул. — Утром. С совой. — Хорошо. — Она помолчала, глядя на него. — Ты волнуешься. Это был не вопрос. Она просто констатировала факт. — Да, — признался он. — Это нормально. — Она вернулась к своим записям, но продолжала говорить. — Волнение значит, что тебе не всё равно. А если не всё равно, значит, письмо было правильным. Он смотрел на неё и чувствовал, как напряжение, копившееся весь день, начинает отпускать. Просто оттого, что она рядом. Что говорит эти свои спокойные, ровные слова. Что с ней можно быть не Драко Малфоем, а просто... собой. — А ты? — спросил он. — Как прошёл день? Она удивлённо подняла бровь — кажется, не ожидала вопроса. — Обычно. Консультация у Макгонагалл по диссертации. Два часа в архиве. Потом подготовка к зачёту по Древним рунам. — Она вздохнула. — Скучно, если честно. Но это лучше, чем сидеть и думать. — О чём думать? Она помолчала, потом отложила перо и посмотрела на него. — О том, что было. О том, что могло быть. О родителях. — Она говорила спокойно, без надрыва. — Иногда я думаю, что они, наверное, всё равно что-то чувствуют. Где-то глубоко. Как отголосок. И что, может быть, им было бы легче, если бы они знали правду. А иногда думаю, что лучше оставить всё как есть. И я не знаю, что правильно. Он смотрел на неё и видел не ту непробиваемую Гермиону Грейнджер, которую все знали. Видел девушку, которая так же боялась, сомневалась и не знала ответов, как и он сам. — Я не знаю, что правильно, — тихо сказал он. — Но я знаю, что молчать иногда больнее, чем говорить. Она долго смотрела на него. Потом кивнула. — Наверное, ты прав. Они замолчали, и тишина была не тяжёлой, а уютной, как старое одеяло. За окном темнело, в библиотеке зажигались новые светильники, но их уголок оставался в мягком полумраке. Драко достал свои записи по спектральному анализу, и они погрузились в работу. Где-то через час Гермиона вдруг замерла. — Смотри. Он поднял голову. Она показывала на небольшой прибор, который они оставили в комнате 304 для мониторинга — простой детектор, настроенный на частоту их сгустка. Прибор слабо попискивал, и стрелка на нём дрожала, отклоняясь чуть больше обычного. — Оно растёт, — сказала она тихо. — Активность повысилась на двадцать три процента за последние сутки. — Это хорошо или плохо? — спросил он. — Не знаю. — Она смотрела на прибор, и в её глазах горел тот самый огонь исследователя. — Нужно проверить завтра. Если оно продолжит расти с такой скоростью, через неделю оно может заполнить всю комнату. — И что тогда? — Тогда... — она задумалась. — Тогда нам придётся решать, что с ним делать. Сообщить Элрику. Или попытаться изучить самим, пока оно не стало слишком большим. Они переглянулись. В этом взгляде было всё: понимание, что их маленький секрет скоро перестанет быть секретом. И невысказанное желание сохранить это — эту комнату, этот свет, эту их общую тайну — как можно дольше --- Они вышли из библиотеки около десяти. Коридоры были пусты, только редкие старшекурсники спешили по своим делам. У лестницы, как обычно, она остановилась. — Малфой. Он обернулся. — Завтра... если захочешь, можем пойти в Южное крыло прямо после ужина. Проверить, как там наш... питомец. Он кивнул. — Хорошо. Она улыбнулась — той редкой, тёплой улыбкой, которую он видел всего несколько раз. — Доброй ночи. — Доброй ночи, Грейнджер. Она пошла вверх по лестнице. Он смотрел ей вслед, и в груди снова разливалось то самое тепло. Что-то очень похожее на благодарность. На то, что есть кто-то, с кем можно просто быть. С кем тихо. Он повернулся и пошёл в западное крыло. В кармане его мантии лежало пустое место — там, где утром было письмо. А в голове — тишина перед ответом. Тишина, наполненная ожиданием, надеждой и смутной верой в то, что этот ответ придёт. И что, возможно, он будет добрым.