Слепленный Из Глины

«Чем я навлекла на себя всё это, отец?» Именно этот вопрос громким укором отзывался в её голове. Она не осуждала «Бога» или «Отца» за свои страдания, но лишь сильнее и с новой силою терзала саму себя и собственный рассудок, что изнывал в этой святой обители. В этом месте, что застряло меж времен. Дети своих отцов существуют отталкиваясь от одного вопроса. Вопрос на основе чего строится суть всего бытия: Следовать по заветам родителей или искать иную тропу? У отца неисчислимое количество творений. Но она была одной из первых, как и Самаэль. Они пошли по разным тропам. Одна свято верила, что слова отца не могут быть оспорены. Он творец. Он бог. Он — сам мир. Люди, Ангелы, Серафимы — все они существуют в рамках его воли. С другой стороны весов предстал младший брат, Самаэль. Тот, кто верит в чудо и исключительность своих идеалов. Тот, кто верит в свободу мысли. Тот, кто верит в чудо. — Госпожа Сэра! — распахивает дверь Экорцистка под звуки вступления, — Через несколько минут Владыка Ада, Змей Искуситель Люцифер прибудет в общий зал. Волосы на затылке топорщились – еще не пришли в себя после сна. Радио играло «Седьмую Симфонию» Шостаковича. Бесконечные подготовки к предстоящим переговорам, которые Серафима порядком утомили. Она бы с большим удовольствием провела это время за чтением где-то в самом далёком углу библиотеки. Даже сейчас бы предпочла этим заниматься, а не стоять перед окном, пытаясь поправить свои сонные ресницы. Серафим не отвечала. Тишина, причём очень долгая. Белокурая Экзорцистка без своей маски только-только собиралась что-то сказать, как Сэра начинает свою речь. — Интересно, сколько людей на свете, слушая Шостаковича, смогут сказать то, чем не ласкали мои уши другие? — Сэра со стеклянными глазами смотрела в окно. Вечно знакомый, одинаковый пейзаж терзает её чёрствую душу, — Ответ здесь, пожалуй — нисколько, почти. Только Лилит была исключением. — Мэм!... — пытается что-то сказать девушка, но невероятно холодный вид Серафима бросает её в дрожь. Серафим не отвечала. Опять тишина, которая длится также долго. — Ответь мне, экзорцист, житель рая, женщина, в конце концов, такое же творение отца моего, — шея плавно отпускает вниз, а затем взгляд. Такой жажды крови истрибительница не видела даже в очах Сатаны, который некогда чуть не откусил её голову. — почему ад — это общая угроза для нас всех? — Потому что в аду живут Грешники! — сказала она, нервно пытаясь выдавить из себя самое первое, что полезет в голову. Сэра недовольно вздохнула. — Желаемый мною ответ предполагает куда более развёрнутую формулировку, — рука тянется к солнцу за окном и визуально сжимает жёлтую сферу, перекрывая маленьким кулачком свет. Отбрасывает тень на свои глаза. — Люди в своей сути напоминают скульптуру из глины. Иронично, правда? Человек слеплен из тысячи идей, мыслей и слов. Та же скульптура, что и Адам. — короткий нервный смешок после произнесения этого имени. — Не сам человек определяет то, кем он является. Лишь окружающее общество. У человека есть только одно право: Соглашаться, либо доказывать обратное. — Да, мэм, вы правы! — девушка пытается как-то огласить свою лояльность. Ходят слухи, что Сэра рождена как первая из рода Экзорцистов. Говорят, что именно на её образе и подобии были созданы белокурые сёстры, разящие своими копьями небеса. Говорят, она была настолько жадной до крови, что не было сомнений о том, кто должен обеспечить защиту небес. Экзорцисты в начале времён обитали небеса миллиардными числами, но даже так, не могли задавить подобного Сэре, чьё имя Самаэль. От одного взмаха его клинка погибали тысячи сестёр, а Сэра вонзила Ангельскую Сталь прямо в его сердце, выиграла всех грехов и Лилит. В ту ночь она упивалась золотистой кровью. — Рай имеет свои нормы скульптур. Всё, что этому не соответствует — выкидывается в мусорную бочку, что называется Адом. Мой брат хотел оспорить нашего отца, смешно. — последнее была сказано с нервным укором. — осуждал его суждения, за что был справедливо выкинут с небес в эту же бочку. А теперь, выясняется, что у отца были другие мысли. Скульптуру можно перелепить, привести в нужную форму. Нужно лишь постараться! Лицо наполняется гневом. Вспоминает бледное лицо Чарли, которая мякнет, волосы распускаются и... Видит в ней себя. Маленькая девчонка, которая хочет доказать всем идею добра. О добродетели. Вера во что-то великое. Но почему-то, мир пытается уберечь идеалы дочери владыки Ада, а Сэру ломали об камень. Показывали суровость всего бытия. Она наблюдала за людьми, видела как ломались судьбы из-за одного камня. Пролила столько слёз над трагедией первых людей, и никто не помог им. Никто не помог ей. Никого не было рядом. Девочке пришлось «повзрослеть». — На все свои вопросы от отца слышу лишь молчание. — Он всегда молчал, с тех времен, когда земля была всего лишь огненным шаром. — и вдруг, появилась другая. Говорит те же вещи, что говорила когда-то и Я. И вдруг, она получает ответ. Я спрашиваю отца: Почему? «Я ведь верная дочь, которая служила всем твоим догматам без доли сомнений. Всегда желала миру лучшего». Экзорцист, что сидит перед Сэрой испытывает первозданный ужас перед ликом тихого эмоционального всплеска первозданного существа. Полнейшее непонимание того, что та желает услышать с её уст. Глотка кроваво сжимается против её же инстинктов самосохранения, пытаясь выдавить что-то. Хоть что-нибудь, чтобы не почувствовать, как её голова тяжелеет и отрывается от тела. Даже Адам не вселял такой ужас в те мгновения, когда издевался над ней. Цокот мужских каблуков. ─ Привет, Сэра! ─ зал своим присутствием освящает сам Михаэль. Тот, кто когда-то и одолел Люцифера в великой войне. Величайший Герой Небес. ─ Здравствуй, братец. ─ кратко и витиевато. Отрывается от Экзорцистки. Сам диалог с величайшим из Серафимов её не интересовал. Банально забыла о своей формальной улыбке и вежливости, погружаясь в глубочайшую пучину своей рефлексии. Сэра нервно погружена в свои дела. Изучала по теме собрания всё и предпочитала оставаться в тени, пока Самаэль не явится лично, испытывая её терпение на прочность. Все дела и наблюдения патрулирующих экзорцистов, всё странное и необычное, что происходит на жжёных территориях ада ─ прочтено было всё. ─ В честь чего всех нас тут позвали таким ранним утром? ─ он садится к своему месту, которое всегда пустовало во время всяких собраний. Но, Сэра несколькими днями ранее отправила весьма объемное в своём содержании письмо. Кратко, из того, что он понял ─ его позвали прийти сюда, срочно и без отлагательств. Брат задаёт вопрос, когда в голове Сэры слышен только успокаивающий шепот вперемешку с белым шумом собственных мыслей. ─ Я и забыла, что герой небес, ─ последнее произносится с лёгкой долей сарказма. ─ не знает о всех тонкостях переговорных процессов. ─ Неужто стоит так открыто грубить за обычный вопрос? ─ размахивает руками. ─ мы ведь редко видимся, сестра. Своего рода жест доброй воли с моей стороны. Очевидно, что Сэра упрекает Михаэля. Не за то, что у него возникают эти вопросы. Нет. Она читает между строк. Банально и очевидно, что тот даже не готовился к предстоящему. Слабо волнует, либо что-то иное. Уже не важно. Сэра в привычной для себя манере всю ответственность взвалила на себя. ─ Первый акт протеста рая после песнопений Лилит приводит нас к тому, что Адам погибает. ─ монотонная зачитка короткого вступления. ─ Можно смириться с потерями экзорцистов. Они не более, чем пыль. но Адам... ─ Сэра любила этого самовлюблённого дурака. Не в качестве романтического интереса, а как часть своей семьи. Нечто подобное непослушному ребёнку. Страдающий, ноющий, творящий зло. ─ я решила проявить своё терпение. Пыталась прийти к пониманию жителей Ада. Так называемый жест доброй воли. Но, к чему мы шагаем в дальнейшем? ─ недлительная пауза в речи, чтобы брат успел освоить всю сказанную информацию. ─ Рай был атакован, а Эмили... Эмили ─ это первозданная причина всех её недовольств. Люцифер и Лилит позволили втянуть в эту историю самую младшую из них. Она вмешалась в конфликт братьев и сестёр, оказалась под горячей рукой озлобленных чудищ. За такое правильная Сэра готова убивать. Проливать море крови и упиваться от звуков истошных молитв о пощаде. ─ Я бы в тот миг стёрла всё живое в аду. ─ глаза Сэры наполняются кровью. ─ Но решила в очередной раз проявить жест доброй воли. Но эти вопли грешников, речи Лилит наталкивают к тому, что всё зря. Рай должен биться. Сэра длинными плавными шагами с ритмом в два с половиной такта сердца выходит из тени. Проводит пальцем по столу Михаэля. Неудивительно, что там много пыли. ─ Но знаешь почему Люцифер идёт сюда? ─ пугающее личико плавно скользит к лицу своего брата, и почти полушёпотом, ─ Верно, это. Очередной. Жест. Доброй. Воли. ─ стучит коготками в такт своих слов. ─ я даю им возможность меня переубедить. Даю время для того, чтобы у них были шансы подготовиться. Потому что я излишне добра. Я же не ты. великий войн небес. Михаэль нервно сглотнул ком. ─ Сэра, я... ─ герой небес пытался сказать нужные слова, но сестра даже не стала слушать. Перебила, не проявляя хоть какого-то интереса к его ответу. ─ Ты даже не знаешь, что Эмили при смерти. Тебе плевать. Лишь бы забить эту дыру в душе после битвы с Самаэлем. Самовлюблённый и напыщенный урод с красивой оболочкой. Единственное, в чём ты подобен нашему отцу ─ своим наплевательством на своих детей. Меня диалог с тобой больше не интересует. *** Дверь отворилась, Сэра подняла глаза. Он явился. Один, без своих советников и обитателей того проклятого отеля. Это радовало. ─ Давно не виделись, друзья...─ говорит нервно, сжимаясь от посторонних взглядов. ─ думаю, мы сегодня сможем дойти до некого компромисса. Короткая приветственная речь Люцфиера отразилась на её лице натужным раздражением. Вот эта подборка слов, с упоминанием неких «друзей» вызывает в ней лишь тошнотворную реакцию, с пеленой мысли: «Это ты нас называешь друзьями? После всего того, что произошло? Я и забыла, насколько он далёк от понимания сути всей реальности. И всего того ужаса, что произошло от его импульсивных решений. Возомнил о себе много лишнего, обрёк всех нас на существование не в самой приятной действительности. А теперь, говорит о каких-то друзьях? Я сотру эту натянутую улыбку с твоих уст, Брат». ─ Здравствуй, Самаэль. ─ она не называет его Люцифером, не называет братом. Не признаёт его титулов, не признаёт его родство. ─ долго я не видела твоего лица чудного. Рада, что ты добрался к нам в добром здравии. Зал был малолюден. Собрались только наиболее важные Райские Существа, чьи слова могли иметь хоть какой-то вес. Сэра щёлкает пальцем, и весь зал был окутан тьмой. Светлый луч прожектора освящает лица только двух говорящих. Сэра и Самаэль. Это диалог между ними, где мнения остальных не имеют особого значения. Сэра с ними не считается. ─ Я не хочу вдаваться В перечисление всей ситуации, правда. ─ Серафим отходит со своего возвышенного над всеми трона. Мягким хлопком крыльев касается земли своим каблуком. Неспешно шагает к своему брату. ─ кому всё это нужно, если в зале все всё понимают? Ладони мягко касаются его бледного лица, берёт его в свои руки, вспоминая ещё молодого юнца, который искренне любил отца и всю семью. Всего этого больше нет. Казалось, что Сэра на мгновение растаяла, промелькнуло нечто подобное к состраданию. Но в миг всё сменяется на тот же холодный взор. ─ Самаэль и все те, кто находятся в этом зале, вы знаете вкус крови? Кто-то охарактеризует это тем воспетым драматургами и писателями металлический привкус на губах. Он красен, как розы в адовом саду, слепит и травит. И цена пролитой крови ─ это клеймо, что никогда не сойдет с ваших рук, навсегда запятнав. ─ долгий, абстрактный художественный монолог. Красивое сочетание слов для того, чтобы сказать: Я никогда тебя не прощу за то, что ты втянул в это Эмили. Она не отпускает его лицо. Ей важно увидеть то, что происходит у него на душе от этих слов. Испытывает ли он хоть какое-то раскаяние за содеянное? Конечно нет, это же гордый Самаэль, величайшая сила рая И сентиментальное чудовище сотканное из любви к своим бредовым идеалам. ─ Мне очень жаль, Сэра, правда жаль... ─ говорит на выдохе, еле отстраняясь от цепких рук. ─ я не хотел такого исхода. ─ Но теперь Эмили даже не может открыть свои очи. Находится в вечном анабиозе. Даже силы Рая не могут исцелить её раны. ─ Сэра нервно хватает его за челюсть. Лицо полное неприязни. ─ Преступная Халатность! Ты и я жили, когда земля была в форме шара из гелия. Когда звёзды создавались одним лишь словом. Великий Люцифер! Утренняя Звезда! А ума толком-то и НЕТ! Как был бестолочью на побегушках у Лилит, таковым и остался. Никчёмность. ─ Если ты меня до сих пор винишь в том, что случилось в начале...─ Люцифер с доброй улыбкой на устах поднимает взгляд в её глаза, наполненные болью и обидой. ─ я ни о чем не жалею. Если бы я мог отмотать время назад, то прошёл бы тот же путь за пядью пядь. Сэра разочарованно отстраняется от брата. ─ Война неминуема. Ад будет уничтожен. Даю последнюю неделю. Пусть все твои люди насладяться последними днями своих жизней, обнимая своих любимых.