заключение
9 февраля 2026 г., 21:58
Прошёл год, на удивление, им удавалось находиться в достаточно теплых и крепких взаимоотношениях. Может это и не то, чего желали оба, но явно лучше полного игнорирования друг друга. Достаточно того, что они есть друг у друга.
Вот только в один из таких простых дней, всё пошло наперекосяк. Возможно, Элайас не может быть счастливым — его с рождения преследовали несчастья, боль и разочарование. Зря он надеялся хоть на кусочек света в этой беспросветной тьме.
Аллан обнаружил в библиотеке книгу. Он не отрывается от неё и не показывает содержание даже лучшему другу, что лишь настораживает и пугает Элайаса. И каким бы Бушар ни был настойчивым, Шрайбер не отлипает от книги и сходит от нее с ума. По крайней мере, так посчитал Элайас — другого варианта и быть не могло! Аллан замкнулся в себе именно из-за этого… Что это вообще была за книга? Элайас лишь помнит то, что она подписана как книга Юргена Лейтнера. Или что-то в этом роде.
Элайас расхаживает по их комнате в размышлениях. Почему? Может, это его вина? Если бы он не боялся, если бы он ответил тогда взаимностью, может, Аллан бы открылся ему? Бушара переполняют эмоции, он понятия не имеет, как справиться с этим. В груди так пусть и тоскливо, сосед по комнате избегает или игнорирует его. Они поссорились. Все события смешиваются в кучу, словно разводы бензина на асфальте — никаких внятных воспоминаний, только самые яркие, в виде многочисленных ссор и попыток достучаться, попыток разузнать, почему Аллан так ненормально ведёт. Но ничего не выходило, из-за чего Элайас не появлялся в их комнате сутками напролет, вернувшись к скитаниям по борделям.
Но Элайас знает, что поступает безответственно, оставляя столь дорогого друга наедине с самим собой. Да, может, Аллан ведёт себя глупо, но это не повод бросать его.
— Черт возьми… — он подскакивает с матраса и выбегает на улицу. Бушар намерен поддержать Аллана. И, возможно, признаться в своих чувствах. Между ними возникло много разногласий, Элайас никогда не был честен ни в чем, особенно когда это были вопросы, что задевали неприятные слухи. Но теперь то Бушар откроется Аллану, заставит открыться в ответ и… И у них всё наладится. Именно так себе это представлял Элайас, когда заходил в подозрительно тихую квартиру.
— Аллан? — он проходит вглубь их квартирки, ощущая неприятную липкость под ногами и на стенах. И, включив свет, Элайас впадает в шок от подобного зрелища. Повсюду кровь. Но что самое — его друг… Что с его глазами?
Элайас не может даже позвать на помощь, настолько это зрелище его заворожило. Не в хорошем смысле, но и не в плохом. Всё-таки, есть в этом ирония. Только он хотел помириться с самым дорогим ему человеком, так этот человек… Умирает. Так просто. И умирает явно болезненно, таинственно.
Вид крови заботил меньше всего в тот день. Элайас помнит лишь глаза.
Дни пролетели словно минуты, месяца — словно часы. Пару лет прошло так же незаметно, как и вся остальная его бездарная жизнь.
Элайас просыпается на холодном полу, вокруг него разбросаны вещи, а также бластеры и шприцы. И, конечно, где-то был косячок, но это уже и не было чем-то важным. Наркотики наскучили ему за эти годы деградации из приличного человека в отброса, коим он боялся стать.
Хотя, нет. Он не отброс. Это его квартирка — денег, чтобы платить аренду, хватало. И, пусть вещества и надоели, ему определенно хватало на алкоголь и наркотики.
Элайас перестал есть нормально, предпочитая доставки или полуфабрикаты, продукты быстрого приготовления. Намного проще и лучше залить лапшу кипятком и закинуть наггетсы в микроволновку, чем тратить силы на готовку макарон и жарку котлет. Если Элайас находился в совсем безысходном состоянии, он и вовсе заказывал доставку, например, пиццы. К счастью, голодать ему не приходилось, пусть он и голодал уже по желанию собственному — от бессилия и желания опуститься на самый низший низ, который только может быть.
Так было до его подготовки к собеседованию. Сегодня Элайас не принимает наркотики и, что ж, пришлось поискать приличный костюм. Он не помнит, как получил письмо с приглашением на работу в Институт Магнуса. Почему? Подал ли он резюме? Увидел ли он о вакансии в газете? Он не помнит, уж слишком сильно наркотики и алкоголь повлияли на его память. Но он знает точно — он не упустит свой шанс стать чем-то значимым.
***
Собеседование прошло максимально странно. Элайас ощущал дискомфорт от человека, что сидел перед ним — Джеймса Райта. Его глаза напоминали об отце, а его вопросы не были связаны с работой. К тому же, он знал. Очередной человек, что видит насквозь всю гнилую ложь. Еще хуже было работать с ним. Элайас велся на малейшие манипуляции, используемые боссом. В этом было и плюсы: он пошел на поводу Райта и бросил распивать алкоголь, перестал употреблять наркотики. Но остальное? Много неуместностей, того, чего не должно быть во взаимоотношениях подчинённого и начальника. Джеймс с лёгкостью втерся в доверие Элайаса, которому не дали родительской, и уж тем более отцовской, любви. Так было проще использовать Бушара ради собственных, более великих целей. И, в конечном итоге, Джеймс Райт знает, что добьется своего. Пусть для этого и потребуется время, а главное, терпение. Элайас Бушар был слишком хорошим сосудом для существования, а Джеймс может исполнить его мечту — даровать власть и вершину, пусть и совсем не таким способом, о которых, возможно, мечтал Бушар. Каково же всё было с позиции самого Элайаса? Он объективно понимал, что проработал не так много времени и был, откровенно говоря, плохим сотрудником. Простофилей, как многие могли позволить себе так его назвать. Но Джеймс Райт, по мнению Элайаса, ценил его. Босс был строг и не хвалил без причины, но давал то, что не мог дать никто. Ни его отец, ни один из преподавателей. Элайас был рад, что его наконец заметили, но в какой-то момент всё стало шибко тревожным. В тот день все обсуждали то, что Элайаса ждет повышение. Бушар чувствует себя неловко и дискомфортно, озноб охватывает его тело и сбивает с ног — буквально. Он планировал отпроситься домой из-за простуды, но Джеймс приглашает его в свой кабинет, злобно ухмыляясь. — Мистер Райт... То есть... — он сглатывает, усаживаясь на стул. — Что происходит? На глазах без причины наворачиваются слёзы. Он наклоняет голову, ощущая себя пристыженым ребенком. — Ты — будущий глава Института. — Райт ухмыляется и берёт в руки ножницы. У Элайаса сердце уходит в пятки от воспоминаний, вернувшихся к нему. Только не сейчас. — А значит, обязан выглядеть прилично. Почти те же слова. Почти та же причина. Элайас наивно полагал, что он чего-то стоит, но нет — он по-прежнему игрушка в чужих руках. Как это бессмысленно и глупо. Бушар всхлипывает и качает головой, ком застрял в его горле, а разум охватила тревога. Но несмотря на небольшую истерику Элайаса, Джеймсу не мешало подстригать своего драгоценного сотрудника. — Не стоит лить слезы, Элайас. Чтобы достичь чего-то, иногда нам стоит потерпеть неудачу. — он усмехается, подравнивания золотистые локоны. — Иногда, мы должны пожертвовать собой или другими. Ты будешь... Хорошим главой Института. Элайас издал тихий вздох, не имея права отвергнуть это заявление. Но хуже всего не то, что его босс по какой-то причине наводил порядок ножницами. Это не его работа, вообще не его дело, но это не самое страшное. Элайас не знал, что произойдет дальше. Но он знал, что обязательно грядет нечто страшное, нечто, что он не сможет пережить. И ему остается смириться со своей судьбой марионетки в чужих руках.
