за закрытыми дверьми

      под мёртвым телом начала медленно растекаться кровавая лужа. сколько выстрелов сделал Кавински? три? шесть? десять? хрен его знает. но такая очередь выстрелов в голову, в грудь, в шею способна повредить даже киборга.       аффект потихоньку спадает, медленно настигает осознание происходящего.       Инспектор мёртв.       Войд, блять, мёртв.       причина мучений жителей Империи была ликвидирована. Войд издевался над Калебом, что вновь отошёл в сторону. причина постоянных ночных кошмаров Кавински была устранена. так почему же, сука, от этого не легче? где долгожданное ощущение упавшей горы с плеч?       Кавински не раз фантазировал о том, как убьет Войда, как сладко будет упиваться чужой смертью. а сейчас в голове никаких мыслей, а в груди открывается чуть ли не чёрная дыра с сожалением.       что теперь будет?       без наркотиков начинается ломка, достаточно быстро. нужны сутки или часы, зависит от силы зависимости. Кавински же был зависим от Войда.       отвратительно.       все отошло на второй план, Калеб, который пытался что-то сказать, дела с восстанием, да шло бы оно к черту. перед глазами только бездыханное тело.       Кавински ложится рядом, обнимает труп. плевать на то, что сейчас запачкает свою белую куртку, плевать на все.       наркоманы — больные люди, они готовы на все ради новой дозы, нередки были случаи, когда зависимый воровал из дома технику или украшения, дабы продать их и получить желаемое.       бывший Наблюдатель — больной и зависимый, который в данный момент готов на все ради того, чтобы получить свою дозу в последний раз.       сжимает руки крепче, лежит молча. как же это, блять, извращенно-болезненно. обнимать труп человека, что мучал годами не одного только Кавински, но и целую Империю.       что будет теперь?       по идее, все теперь будет налаживаться, от Империи практически ни черта не осталось, будет строиться новый мир.       а есть ли в этом мире место для больного наркомана? — Кавински, эй, блять, Кавински, — до Кавински не сразу доходит, что его зовут. долго? сколько он так валяется? труп холодеет. кто зовёт? а, да, точно…       Калеб.       нехотя поднимает голову, глядя на Главного Секретаря, вернее сказать, уже точно бывшего Главного Секретаря. хотелось даже чуть позлиться, ведь у Кавински тут, вроде, блять, траур из-за потери.       блять, какая нахуй мерзость. какой траур? праздник надо устроить!       Калеб выглядел, мягко говоря, весьма ахуевше. а как это еще описать? все литературные слова выветрились из головы к чертовой бабушке, хоть Кавински и обладает весьма солидным словарным запасом. в такой ситуации другие слова не хотелось вспоминать. утро, конечно, весьма веселое у Калеба выдалось: его сначала чуть не грохнули, а теперь он наблюдает вот такую замечательную картину, как его любовник обнимает труп отчима!       потрясающее семейное утречко.       Калеб протягивает руки к Кавински, тот берётся за них и все же поднимается на ноги. ноги ватные, нихрена не держат, только сейчас доходит, что сил-то ни черта и нет. бывший Секретарь прижимает бывшего Наблюдателя к себе, придерживает, не дает упасть. — Калеб, не стоит, весь измажешься, — какая-то слабая попытка противиться. зачем пачкать ещё и Калеба напоминанием своей зависимости? — плевать. — о том, что сейчас произошло, никому не говори. честно говоря, я бы предпочёл, чтобы и ты не знал, какую я хуйню творю. — это пиздец. но да, согласен, пусть оно останется между нами.       повисает молчание, не неловкое… просто подходящих слов ни у кого не находилось.       солнце уже взошло, а они стоят на крыше здания и обнимаются. типичное романтическое утро какой-нибудь парочки подростков, что ускользнули гулять на всю ночь, а потом целуются на крыше во время рассвета.       только вот ни Кавински, ни Калеб давно не подростки, это два взрослых мужика, а возле них лежит окровавленный труп. какая к хуям романтика?       Кавински привстает на носочки, тянется к лицу Калеба, целует его в подбородок, выше не дотягивается. ну это совсем край. конечная его ебаной больной головы. — серьезно? ты будешь меня целовать возле дохлого Войда? — Калеб звучит как-то саркатически-надрывно. — ты и так в курсе, что я больной, — хмыкает бывший Наблюдатель. — нам надо выпить после этого, — все же Калеб наклоняется, позволяет себя поцеловать. поцелуй выходит короткий и какой-то максимально горький. — определенно.

✦✦✦

      не сказать, что знакомство с Калебом у Винса прям очень сильно задалось, как и полным провалом их первые взаимодействия не назвать.       конечно, давненько он слышал от Инспектора, что у того имеется преемник, который готовится стать Главным Секретарем, а впоследствии и Инспектором (ну это так, планы на размытое будущее, вряд ли Войд собирался в скором времени на пенсию). потому Калеб заранее был мысленно отмечен никак иначе, как ебанат какой-нибудь.       но в их первую встречу, когда приёмный сыночек уже дошёл до своей должности, хоть и заранее Главный Секретарь был отмечен в личный список Кавински «ебанаты, которым руку не пожимаем при встрече», что-то явно пошло не так. вернее сказать, что получилась ситуация из разряда «ожидание и реальность». Наблюдатель воображал себе, что Главный Секретарь будет копией своего приёмного папаши, по крайней мере характером — такой же взрывной и уебищный.       в реальности все оказалось по-другому. совершенно. дело обстояло следующим образом. Винс, которому было побоку на все таблички с надписями по типу «курение на территории запрещено, Империя беспокоится за здоровье своих граждан», сидел на ступеньках офисного здания с зажатой в зубах сигаретой. перед алгоритмом святое дело покурить. надо же расслабить свои нервишки. и тут появляется он, Главный Секретарь, сука, собственной персоной. подъезжает на новеньком, судя по отсутствую царапин, блестящем розоватом мотоцикле (возможно, в действительности мотоцикл был другого цвета, но искажение от очков, да и Винс хреново различал цвета сам по себе), сходит с него, поднимается по ступенькам. высокий с слишком по-выебистому прямой спиной и полным отсутствием эмоций на лице.       Калеб выглядил слишком ахуенно для обычной кабинетной крысы и чересчур хреново для какой-то там высокопоставленной шишки. о, пара прядей все же вылезла из тщательно прилизанного хвостика и упала на лицо. — о, богини, кажется, наш новый Главный Секретарь — это не городская легенда! — хихикнул Винс. много кто уже судачил о том, что новенький секретарь — это лишь вымысел, никто в лицо не видел. а узнать в молодом человеке нового Главного Секретаря не столь сложно, излишне пафосный плащ об этом напрямую кричал.       получил же в ответ какой-то не совсем читаемый взгляд, но Наблюдатель уловил нотку презрения. — добрый день, господин Наблюдатель, напоминаю, что тут курение запрещено. Империя заботится о здоровье своих граждан и выступает против вредных привычек.       ну и зануда. видимо, будет как прошлый старикашка, такой же нудный, видимо, с какой-то примесью характера от Войда, тут только время покажет, резюмировал про себя Кавински.       если особо не пересекаться, то терпеть этого придурка можно.

✧✧✧

      когда чего-то не хочешь, не планируешь, то это обязательно случается. так получилось и у Винса. особого желания пересекаться с Калебом у него не было, но, конечно, конечно же, они пересекались постоянно! не хотелось лишний раз видеть рядом с собой ещё одну частичку от Войда, хоть и приемную.       Войд постоянно посылал с отчетами по алгоритму Наблюдателей к Главному Секретарю. какого хрена этим должен заниматься Калеб? а хуй его знает. задаваться этим вопросом Винс не стал. его и так порядком подзаебала вся эта бумажная волокита, самое важное, что не заставляют его этим заниматься. ебал в рот эту бюрократию. у них же в людей вставляют импланты для улучшения тела, технологии, епта, есть компы и электронные хранилища, но нет, надо бумажку на каждый пук писать.       и, конечно же, сейчас Наблюдатель будет стучаться (или не будет, Винс пока не решил) в кабинет Главного Секретаря.       ну не подстава ли? подстава.       стучаться? да нахуй надо. хотя ладно, сделает вид, что приличный. скорее стук для обозначения, что Винс сейчас зайдет. — добрый день, господин Главный Секретарь! — растянув губы в фирменной улыбочке, Наблюдатель плавно зашел в кабинет.       Кавински встретили недовольно закатанные глаза. не очень-то друг друга переносили, при возможности всегда пытались словесно сцепиться каждый раз. как кошка с собакой. — здравствуйте, господин Наблюдатель, — процедил сквозь зубы Калеб, всем видом показывая, что Винсу тут не особо-то и рады. — зачем пожаловали? насколько я помню, офис Наблюдателей в другом месте, наши сферы деятельности не пересекаются. — да-да, знаю, но Инспектор вам просил передать это, — Наблюдатель слегка небрежно кладет отчеты на стол поверх тех, что уже лежали перед Главным Секретарём. — блять, ещё, что ли… — сказано это тихо, на выдохе. на мгновение кажется, что с Калеба слетает его непроницаемая маска, видно всю ту бесконечную усталость от алгоритма, после чего тот быстро откашливается, собирается в кучку. — что же. если это все, то, полагаю, нет больше смысла вам здесь задерживаться. — тогда позвольте откланяться! — Винс шутливо делает поклон, отводя одну руку и пародируя Главного Секретаря на публике.

✦✦✦

      они наконец спустились со злоебучей крыши, где все еще лежал труп. Кавински так и не мог особо ни на чем сфокусироваться, все плыло, все было как в тумане. наверное, если бы не рука Калеба, что с небольшой силой сжимала плечо, удерживая сознание в реальности, и поддерживала, не давая шлепнуться на асфальт, то сейчас бы бывший Наблюдатель улетел куда-то в астрал, совершенно нихуя не соображая.       сел бы там на жопу и так бы и сидел, пытаясь в очередной раз себя собрать по частям после очередного пиздеца, который проехался по мозгам.       Кавински пока не знал, что ощущать. его разрывало между пустотой, что образовалась в груди, и радостью. вроде бы даже стало полегче дышать после смерти Войда.       смерть Войда… звучит все еще странно, мозг не до конца мог обработать и принять данный факт. шутка ли.. сколько лет они были м.. вместе. хотя слово «вместе» для описания отношений Кавински и Инспектора было в корне неверным. — эй, Кавински, слушай.. нам бы по-хорошему сейчас в штаб, всем сообщить новости, да и потеряли нас уж точно, — Калеб останавливается, не получив ответ. встает перед бывшим Наблюдателем. понимает, что сейчас на душе происходит полный пиздец, — ну, посмотри на меня.       Кавински послушно поднимает голову, а Калеб свободной рукой поднимает чужие голубые очки на макушку. было в этом что-то личное, что-то больно интимное. уже не Главный Секретарь был единственным человеком, кто так мог спокойно так сделать. глаза — это зеркало души человека, а Кавински не любил, когда в его душу заглядывали. Калеб был исключением. им было проще без слов понять друг друга, заглянуть в глаза и понять куда больше, чем слушать пустые сотрясания воздуха порой ненужными вибрациями звука.       так и стоят, молчат, глядя в глаза друг другу. в данном случае это была поддержка со стороны Калеба, мол, смотри, я рядом, даже несмотря на твою пизданутость, я никуда не ушёл.       бывший Секретарь выглядит удивительно спокойно, даже расслабленно, несмотря на усталость от бессонных ночей и нервов, убитых во время революции. конечно же, теперь Империя точно пала окончательно вместе с Инспектором, Сияние победило, сломило систему, что годами держала под гнетом жителей Алотерры. — Кавински, — аккуратно касается щеки, поглаживает, стараясь привести в чувства. — так что.. сначала в штаб, потом лечить нервы проверенным способом? — слушай, а может… эт… сначала в бар или где найдем выпить, а? а то чет я не того, — встряхивает головой, стараясь окончательно вернуться в реальность, как-то унять рой из фоновых мыслей об этом утре и в целом о своей жизни. — лучше сначала в штаб, а то нас действительно потеряют, мало ли что надумают. — резонно.       мысли Кавински постепенно приходят только к одному человеку. к Калебу. вот про них можно сказать, что они были вместе. все это время. сколько всего было пережито? да дохуя всего.

✦✦✦

      как-то Винс слышал от Радана, который уж больно сильно любил животных и достаточно много про них знал, будучи строителем, что собаки не любят кошек по той причине (если откинуть в сторону иные биологические факты о том, что это разные виды, у них разный язык тела), что кошки хаотичны, их действия не предугадать: либо нападет, либо убежит, а собакам это не особо нравится. не сказать, что Наблюдатель особо поверил в данные слова, его скорее зацепила сама мысль.       они ж с Главным Секретарем действительно как кошка с собакой. в данном случае Калеб псина (Имперская), он всегда все продумывал чуть ли не до мелочей, на один вариант событий было по несколько планов, он действовал по четко выверенной траектории, преследуя какие-то свои личные идеи (или идеи Войда, Наблюдатель не вдавался в подробности, по боку было, чё у Секретаря на уме, не мешал темкам и на том спасибо). как по линейке, блять.       Винс… Винс — полная противоположность. этакий метафорический кот. у него никогда не было планов, что строились бы дальше, чем на неделю вперёд. он скорее ходячий хаос и импровизатор. что в голову взбредет, то и сделает. так Наблюдатель дошёл и до того, что стал весьма почётным криминальным авторитетом (ха-ха, ирония, Наблюдатель, блять, и криминальный авторитет), держа под своим контролем целый район Альт-Сити, да и Радана так решил забрать к себе под крыло (родительской фигурой для шестнадцатилетнего подростка он оказался хуевой, сам не образец правильного жителя Империи). и все это делается лишь с целью выжить, получить больше выгоды.       цель выжить — это их с Калебом общая черта. точка сходов интересов, но вот делают это по-разному. или не так уж и по-разному? что Винс, что Калеб связаны с Войдом, оба пытаются не сдохнуть от его руки. это лишь предположение насчет Калеба, но порой Инспектор, когда решал немного пооткровенничать с любимым Наблюдателем, высказывал некие опасения насчет Главного Секретаря.       со временем... Винсу стал интересен Калеб, просто как человек, что там на уме, опасен ли он, почему же Войд не доверяет своему приёмному сыночку.

✧✧✧

      в субботу вечером обычно в баре собиралось достаточно много народа. у многих воскресенье — выходной день от алгоритма, следовательно, можно хорошенько оттянуться с друзьями, пропуская по стаканчику горячительного. сегодня непривычно тихо, будто бы рейд полицейских прошёл. кажется, вот-вот сейчас перекатится перекати-поле.       а, нет. бармен напряженно протирает стаканы, забившись в угол, сидела какая-то компания с пивом, шепотом что-то обсуждая.       раз люди есть, значит рейда не было. уже хорошо. у Винса настроение хорошенько надраться, забыть о сегодняшнем дне, а не обломаться из-за того, что кто-то заложил одно из немногих мест в Империи, где можно сделать глоток свежего воздуха. — уважаемый бармен, а что ж это такое? что произошло с нашим прекрасным местом? — подойдя к стойке вместе со своими ребятами, интересуется Наблюдатель. — тут апокалипсис случился, пока меня не было?       бармен нервно кивает в конец стойки, где сидел.. ебать. Главный Секретарь собственной ебаной персоной. Винс даже как-то не обратил внимания на эту сгорбленную фигуру в плаще. идиот, как такое профукать? плащи ж носят только высокопоставленные шишки.       причина вымирания обычного контингента бара, а чаще это ребятки, что не особо были довольны порядками Империи, криминальные личности и,как бы это странно не было, Наблюдатели, что вообще отдельная каста, с которой многие предпочитали не пересекаться. — Кавински, это ж Главный Секретарь! — довольно громко воскликнула Минни, от чего Калеб повернулся в их сторону. — да, детка, он самый, — ну бля, не хватало тут ещё этой рожи, настроение и так ни к черту. Винс залезает на барный стул (с его-то ростом по-другому не описать). — уважаемый бармен, наливай нашей компании как всегда.       свита Наблюдателя рассаживается за стойкой, начиная обсуждать прошедший день. ну раз Винс никак не прокомментировал присутствие здесь Главного Секретаря, то можно и расслабиться, по крайней мере, постараться.       атмосфера все равно чуть напряженная.       Калеб поворачивается к Винсу. ни привета, ни дежурного вопроса о том, как день прошёл, сразу в лоб идиотский, по мнению Винса, вопрос: — так у тебя есть полное имя? — и те не хворать, Калеб, — пока настроение отвратительное, взаимодействовать с кем-то из относительных коллег желания особого не было. о, а вот и пиво. — да, у меня есть полное имя, Винс это сокращение. — Кавински, значит.. что же, — судя по не самому трезвому голосу, стакан с темной жидкостью (либо коньяк, либо виски) уже был не первый. — просто думал, что тебя зовут Винс. но теперь будешь Кавински, не люблю называть по сокращениям и прозвищам.       серьезно? Калеб намылился его по полному имени звать? многие уже и позабыли, что Винс — просто прозвище, которое, по иронии, этот самый Винс же и ненавидит, осторчетело уже за годы службы на Империю и Войда.       цепанула эта фраза Калеба куда-то за живое Кавински.       а есть ли это «живое» у него?       может, вечер будет и не такой хуевый.

✧✧✧

      как-то Винс упоминал, что хотел бы узнать Калеба чуть получше. в итоге сейчас Калеб получше узнаёт внутренний мир Кавински. буквально.       день, который начался отвратительно и с Войда, закончился весьма приятно.       в баре-то они с Главным Секретарём разговорились. слово за слово, стакан за стаканом, даже придушить друг друга не так сильно и хотелось. прям удивительно.       потом пьяная совместная с Калебом езда на огромной скорости по Альт-Сити. это даже не была любимая ночная гонка Кавински, а просто так, потому что может. да и это что-то было тест-драйва Главного Секретаря, как отреагирует. проверка на вшивость, нет, не чтобы вступить в компанию и иметь возможность свободно развлекаться в ночном Альт-Сити, для этого рано, да и вряд ли до этого дойдет.       к окончанию веселой поездочки Калеб выпал из машины, зацепившись за что-то плащом, и хорошенько проблевался под смешки Винса. ну да, хорошенько укачало и пьяные в днище.       так Кавински и оказался в постели Калеба. не уловил момент, когда пьяные поцелуи перетекли во что-то серьезнее.       секс весьма грубый, быстрый темп, от чего Кавински стонал в голос, но ему было хорошо. это не как с Войдом, чистое насилие для удовлетворения, а что-то другое.       и было, наверное, что-то в сексе с Калебом (а ведь был он потом не единожды) такое… чего не было с Войдом. или, вернее, не было того, что с Войдом было. вот вроде все тот же член внутри него, только руки, что держат его, что сжимают ребра, ложатся на бедра, чтобы толкать себе навстречу — живые, теплые.       да и, наверное, не только в руках разница. Калеб… не только ради себя старался. ради Кавински, видимо, тоже. смотрел, чтобы было хорошо ему, если Винс начинал уж очень громко и хорошо стонать на каком-то моменте, продолжал делать то же самое.       нет, не сразу Кавински смог себе объяснить, в чем эта разница, не после первого раза уж точно. но, когда после этого он остался в постели Калеба, не сбежал, уснул у него под боком, даже к утру, кажется, случайно к нем поближе прижался… это было что-то нетипичное для него. совсем.       правда, не настолько, чтобы в следующие разы с Калебом не стать привычным. и, кажется, приятным.       он уже даже как-то и позабыл, что секс таким бывает. не совсем, да, но…       однако. разница-то была. хорошая, если можно так сказать.

✦✦✦

      в голове карусель из воспоминаний. по большей части о Калебе, про их с Кавински сближение, их совместные вечера, взаимопомощь. не особо и заметил, как они доехали до штаба, пока вспомнил обо всем этом и залипал в окно, наблюдая за утренним городом.       сейчас Альт-Сити пережил не самый лучший период в своём существовании… куча мусора, сожженые машины. революция — штука сложная и грязная. по внутренним ощущениям было и не понять, сколько прошло, пока они сражались за свободу. неделя? месяц? две недели? будто бы все это, жизнь под строгим контролем Империи и все сопутствующее, было так давно… — Калеб, Винс! — Кейт практически бросается на шею брата. ну да, они же хотели собраться все утром, вот и перенервничала. — вы где были? почему не отвечали? — Кейт, спокойнее, сейчас все объясним. — Калеб приобнимает сестру в ответ, а потом мягко от себя отстраняет. — ты только вдохни, выдохни и не нервничай. потом всем передашь, а мы сейчас поедем домой. — мне это уже не нравится. что вы оба натворили? — провели ликвидацию, — вмешивается Кавински, резко выходя из своих душевных размышлений. говорить об этом сложно, да, да, он застрелил Инспектора, но также и застрелил человека, что был рядом с десяток лет. избавляться от зависимости сложно. — Войд мёртв. — что произ.. — Кейт перебивает Калеб, качая головой, мол, не стоит спрашивать. — Кейт, все подробности потом. просто передай это остальным, мы устали, — Калеб всем видом старался показать, чтобы сестра сейчас его не допытывала на эту тему.       сейчас самая большая головная боль в жизни Кавински была ликвидирована.       и как же хотелось, чтобы это была последняя ликвидация, последнее напоминание о прошлом.

✦✦✦

      все шло своим чередом: алгоритм, Войд, автомастерская, ночная жизнь, гонки, Калеб.       Калеб?       с той ночи, когда они пересеклись в баре, у них завязалось какое-то подобие общения. именно что подобие. стычки при пересечении в офисе стали реже. кошки с собаками, живя бок о бок, находят общий язык. они тоже нашли. по-своему, но главное, что нашли.       если углубляться в тонкости, то как взрослые люди они приняли решение и дальше встречаться для того, чтобы потрахаться. этакое секс-общение без каких-либо обязательств, для снятия накопившегося стресса. никто ни к кому не лезет, а уж тем более в дела или в душу. удобно же. договаривались они по выделенной линии. конечно, в договоренностях о сексе нет преступления против Империи, но где-то светить предпочтениями не особо хотелось.       как оказалось, Калеб не такой уж и уебок, как изначально думал Кавински. порой действовал грязно, излишне жестоко. как говорится, хочешь жить — умей вертеться, а на хуе или нет, каждый выбирает сам.       какое-то понимание, что у них была общая проблема в лице ебанного блять Войда, пришло совершенно внезапно.       Кавински выходил из кабинета Инспектора не в духе. что ни день, то пиздень. как всегда. напоролся, блять, на Войда без настроения.       больно, грязно, мерзко. напиться и забыться.       о, тут Калеб. по привычке Наблюдатель натягивает на себя свою фирменную ухмылочку, оранжевые очки надвигает поглубже на переносицу. — о, Калеб, какая встреча! знаешь, а Инспектор чуть-чуть не в духе был, но вроде уже получше, — попытка отвлечь от своего состояния.       попытка успешно провалена. Главный Секретарь будто бы чувствует, что что-то не так, хмурится, фыркает. не верит обманчивому веселему тону? странно. обычно катит. — Кавински, подожди у меня в кабинете, — и всовывает в руки ключи. вот же блять. и не слиться же теперь! - виски в шкафу, знаешь где.       конечно знает, были уже вечера, когда оба заебались и просто сидели, пили, а потом трахались.

✧✧✧

      Кавински дождался Калеба, срочных дел не было, а даже если были, то насрано. он устал, ему нужно выдохнуть. отдохнуть.       диван в кабинете Главного Секретаря удобный. особенно с виски в руках, который можно хлестать прямо с горла. белая куртка небрежно брошена рядом на пол. снял часть своего образа, защищающего душу и самого Кавински от внешнего мира.       с каких пор в кабинете Калеба стало до такой степени комфортно? — Кавински, — Калеб зашел тихо, ну или это просто Наблюдатель не заметил, слишком сильно расплывшись по дивану. или, действительно, быть тенью без звука — это визитная карточка всех «воспитанников» Войда, — что с тобой?       считается ли это нарушением договоренностей о сексе без обязательств? наверное, да. загвоздка в том, что вопрос даже выбил из колеи. мало кто интересовался, а Кавински мало кому отвечал (никому) на это.       признаться вслух, что плохо, что устал от всей хуйни, происходящей в жизни — это как сказать «я слабак». Кавински ненавидит слабаков. Кавински в жизни себе не признаётся ни в чем, ненавидит быть слабым. так что хрен, а не признание слабых точек, зависимостей и так далее по списку. — Кавински. — все хорошо, просто надо отдохнуть. — Кавински, — голос прозвучал настойчивее. вот же Калеб бывает дотошным утырком.       Наблюдатель нервно водит глазами по всему кабинету. найти бы хоть что-нибудь, за что можно зацепиться. — просто чуточку устал. старый добрый Кавински всегда в порядке. — я знаю, что у тебя происходит с Войдом. блять.       откуда? Кавински замер. стало тошно. от всего. от себя, от Войда, от Калеба, потому что знает. сука. сука. сука.       Калеб садится рядом, приобнимает одной рукой, жмет к себе. волнуется? другой лезет к лицу, стаскивает очки, запоздало Кавински бьет по рукам Калеба, несильно, лишь пытаясь показать своё сопротивление.       не, ну это уже слишком. — Кавински, пожалуйста, посмотри на меня, — звучит с чужих уст больно уж мягко, без лишнего давления.       Кавински поднимает взгляд, сначала смотрит на чужие губы (и похуй, что выглядит двусмысленно), потом на нос. кому-то в глаза смотреть сложно.       бывает же, сука, такое, когда собаки помогают котам. и наоборот. пока определенная метафорическая собака помогает определенному метафорическому коту.       рухнула какая-то граница. сопротивляться бесполезно.

✧✧✧

      какого-то принятия своей блядской натуры Кавински не ожидал, а принятие произошло. не было попыток переделать, сделать каким-то более правильным, починить, сделать удобным для себя. вот просто всего Кавински, целиком и полностью. ебанутую зависимость (далеко не от наркотиков: вещества — единственная вещь, против которой топил Калеб, да и Наблюдатель полностью был с этим согласен), которую не понимали, но принимали, какие-то темки, отвратительный характер. чудо нахуй, иначе не назовёшь.       Калеб стал неотъемлемой частью жизни, которую не хотелось отсечь. оставить как часть себя.       их отношения давно отошли от изначально намеченной траектории. нет, вряд ли это романтика. просто что-то близкое. доверительное. сначала они просто сблизились на фоне общего пиздеца, похожего больше, чем разного. пути, конечно, не особо сильно отличаются. общий пиздец отходит на другой план.       осознание того, что они есть друг у друга, ещё дается сложно.       они проводят частенько вместе время, не просто пытаясь сбросить физическое напряжение. смотрят идиотские Имперские передачи, шутя идиотские шутки, ездят куда-то, просто молчат вдвоем порой рядом с друг другом.

✦✦✦

      наконец они в квартире Калеба! наконец дома. можно отдохнуть. Кавински скидывает куртку на пол в прихожей, в душ идти лень, но надо. ага, щас, полезет в постель весь заляпанный кровью.       Кавински уже в ванной комнате, уже скидывает всю одежду и залезает под горячую воду.       все закончилось. даже дышать стало как-то проще. нет, не все закончилось. все только начинается. надо начинать строить новый мир, без Имперского гнёта. дел теперь по горло, разобрать беспорядки, что наделали, успокоить жителей Алоттеры.       в конце концов, начать строить собственную жизнь. с нуля. заново.       вода стекала по коже, смывая грязь прошлого. тепло. хорошо.       восстание высосало все силы и нервы. взять хотя бы даже тот момент, когда Калеб и Кавински практически в пух и прах рассорились из-за «ликвидации» Радана и Кейт. тогда Калеб впервые за долгое время кричал на Кавински, а Кавински осознал, что одним днем потерял всех, кем дорожил.       не передать словами, насколько больно и хуево было в тот день. сильно повезло, что железка комиссара все продумала.       потом, уже во время самого восстания, когда Калеб на нервах не поверил Кавински, вжал со всей дури в стенку, ещё и пистолетом тыкал. ладно, тогда у всех нервы ни к черту были.       самое страшное позади, размытое будущее не казалось настолько страшным и жутким.       стук в ванную комнату, Калеб заглядывает в неё. о, уже переоделся в домашнее.       уютно, тепло. — Кавински, давай вылезай быстрей, я чай заварил нам, — через шум воды слышится родной и любимый голос.       любимый.. да, любимый. Калеба Кавински любил, по-настоящему, пускай и не по шаблонам всяких романов для женщин.       а ведь и не было никакой пустоты от иглы по имени Войд. давно не было. с тех пор, как они с Калебом сблизились.