Якорь

Малфой проснулся от пронзительного крика, раздавшегося в ночной тишине Мэнора. Сердце забилось быстрее, он едва успел натянуть домашние штаны и тонкую футболку и выбежать в коридор, где тьма была разрезана только слабым светом луны, падающим сквозь витражные окна. Там, у стены, дрожа всем телом, стояла Гермиона. Её глаза, широко раскрытые от страха, блестели слезами. Перед ней медленно приближалась Беллатриса, но не с угрозой, а с осторожной попыткой смягчить шаг. — Гермиона Грейнджер… — голос Беллы был необычно низким и мягким, — я не причиню тебе вреда. Но Гермиона лишь прижалась к холодной стене сильнее, словно стенка могла её защитить от этого… человека, которого она никогда полностью не понимала. — Прошу… не надо… Можно я просто уйду? — её голос дрожал, слова вырывались с трудом, обрываясь на каждом вдохе. Глаза Драко, обычно холодные и расчетливые, теперь излучали тревогу и это заметила Белла. Парень быстро сократил расстояние между ним и Грейнджер и аккуратно притронулся к её плечам. — Гермиона, послушай меня, — его голос был тихим, но твёрдым, — она не собирается причинять тебе вред. Это правда. Я знаю, тебе трудно поверить, но никто в этом доме тебе не навредит. — Я обещаю, что ни одна из этих… неприятностей, о которых ты думаешь, не коснется тебя здесь. Беллатриса… не враг тебе. — Драко говорил медленно, словно каждое слово нужно было тщательно уложить в её голову, чтобы страх начал рассеиваться. Гермиона с трудом моргнула, пытаясь сфокусироваться на его лице, на этих холодных серых глазах, где вдруг вспыхнула искра заботы, которую она не понимала. — Почему… я должна верить тебе? — её голос был едва слышен, почти шёпот. — Потому что прошло 6 лет, и многие изменились, — сказал он, и в его голосе прозвучала решимость, — мы расскажем тебе всё, что произошло с момента, как ты пропала. На мгновение тишина повисла в коридоре, прерываемая только тихим шёпотом ветра за окнами. Беллатриса остановилась, кивнув, словно подтверждая его слова, но не приближаясь. Гермиона сделала небольшой шаг от стены. Её глаза продолжали метаться, но страх постепенно смешивался с сомнением и слабой надеждой. — Вы можете вызвали Гарри и Джинни? — Гермиона нервно проговорила, пытаясь понять. В её голове закрутились шестерёнки. Если они вызовут их значит не всё так просто, а если нет, то Долохов ближе, чем она думает. — Белла, — Драко не сводил взгляд с Гермионы, обратился к тёте, — отправь патронуса им срочно. — Да, конечно, — она легко взмахнула палочкой. Она вызвала патронуса, который явился в виде какой-то птицы. Патронус взмыл в воздух, сверкая серебристым светом, и мгновенно исчез, направившись к Гарри и Джинни. Его движение было быстрым, уверенным, но в коридоре осталось ощущение, что каждый миг может быть решающим. — Они придут? — спросила она тихо, едва слышно. — Да, — ответил Драко, не отводя взгляда. — Они знают, что если мы. Просим приехать, то они прибудут как можно быстрее. Они придут сразу, как только получат сигнал. Её глаза всё ещё метались между Беллатрисой и Драко. Она хотела верить ему, но годы страха и потери были слишком глубоки, чтобы исчезнуть мгновенно. — И… что если Долохов узнает о патронусе? — прошептала она. — Если он уже близко… — Он не сможет попасть к тебе, — спокойно, но твёрдо сказал Драко. Беллатриса сделала ещё один шаг вперёд, медленно, без агрессии. — Гермиона, — сказала она мягко, что звучало почти непривычно из её уст, — никто из этой комнаты не причинит тебе вреда. Я понимаю твой страх, я. Понимаю, что я одна из виновниц твоего страха, когда ты находишься здесь, но правда многое изменилось. Гермиона вздрогнула, дыхание сбилось, словно кто-то резко дёрнул её из настоящего в прошлое. Тепло маленьких рук, вцепившихся в её ноги, было слишком знакомым. Слишком болезненно родным. Её пальцы задрожали, когда она зарылась лицом в белёсые волосы Скорпиуса. — Ты… ты здесь… — прошептала она, будто боялась, что он исчезнет, стоит ей сказать это вслух. — Я ждал тебя, — просто ответил он. — Папа сказал, что ты вернёшься. Драко стоял в паре шагов, напряжённый, как струна. Он не вмешивался, но и не уходил — будто боялся, что одно неверное движение разрушит хрупкий момент. Беллатриса молчала, впервые за долгое время не находя слов, и в её взгляде было что-то тяжёлое, почти раскаяние. Гермиона резко вдохнула — и перед глазами вспыхнули образы: тёмное помещение, закованные руки, плач ребёнка, которого у неё отнимали. Тогда она не смогла его защитить. Тогда она была бессильна. — Прости… — вырвалось у неё, почти беззвучно. — Прости меня… Скорпиус нахмурился и отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. — За что? Ты же была со мной. Ты рассказывала мне истории. Ты держала меня за руку, когда было страшно. Гермиона судорожно выдохнула. Слёзы всё-таки прорвались, скатились по щекам, и она не стала их сдерживать. — Ты не должен был через это проходить, — сказала она, качая головой. Драко наконец сделал шаг вперёд. — Гермиона, — тихо, но твёрдо. — Посмотри на него. Он здесь. Он жив. И ты тоже. Всё остальное… мы разберём. Постепенно. Она подняла взгляд. Их глаза встретились, и в его не было ни холода, ни насмешки — только усталость и странная, почти болезненная искренность. — Ты в безопасности, — добавил он. — И он тоже. Я клянусь тебе этим. Скорпиус крепче сжал пальцы на ткани её рубашки, словно слова Беллатрисы были прямой угрозой тому редкому ощущению покоя, которое он только что нашёл. — Я не хочу спать, — пробормотал он упрямо, не поднимая головы. — Я хочу с ней. Беллатриса приподняла бровь, но промолчала. Лишь перевела взгляд на Драко — вопросительный, внимательный. Драко выдохнул и присел рядом, чтобы оказаться с сыном на одном уровне. — Скорп, — тихо сказал он, без нажима. — Ты устал. И она тоже. Мы никуда её не отпустим, хорошо? Я обещаю тебе. Мальчик помедлил, потом всё же кивнул — неохотно, но доверяя. Он разжал руки и отступил на шаг, всё ещё поглядывая на Гермиону, словно проверяя, не исчезнет ли она. Гермиона с трудом поднялась с колен. В теле чувствовалась слабость, будто эмоции вдруг настигли её все разом, без предупреждения. Она провела рукой по лицу, стирая следы слёз, и только сейчас заметила, как дрожат пальцы. — Я… — начала она и запнулась. — Я буду здесь. Беллатриса развернулась первой. — Скорпиус, — сказала она уже мягче, — пойдём. Я провожу тебя. Мальчик бросил на Гермиону последний взгляд — короткий, но тёплый — и, поколебавшись, всё же вложил руку в ладонь своей крёстной. Когда их шаги стихли на лестнице, коридор словно стал шире. Пустее. Тише. Драко провёл рукой по волосам и на мгновение закрыл глаза — жест, слишком человеческий, слишком усталый для того образа, к которому он привык. Затем он прошептал какое-то заклинание и тонкая футболка Гермионы превратилась в простое, но удобное платье. — Пойдём, — сказал он. — Гостиная рядом.