Якорь

Обеденный стол в малой столовой, обычно безупречный и холодный, сегодня казался полем боя. Нарцисса сидела во главе, воплощая собой ледяное спокойствие, в то время как Молли Уизли, едва прикоснувшись к еде, то и дело порывалась подать Гермионе то одно блюдо, то другое. — Гермиона, дорогая, тебе нужно кушать, ты совсем прозрачная, — запричитала Молли, дрожащей рукой пододвигая к ней тарелку с запеченным картофелем. — В Норе мы бы тебя быстро на ноги поставили, там воздух, сад... Рон, сидевший напротив Гермионы, практически не сводил с неё глаз. Его вилка то и дело замирала на полпути. Он видел перед собой ту самую Гермиону, но в то же время — совершенно чужую женщину. Его злило всё: то, как она вздрагивает от звона столовых приборов, то, как она почти не притрагивается к еде, но больше всего — то, как Скорпиус Малфой сидит по левую руку от неё, почти вплотную, и ревностно следит за каждым движением Рона. — Так значит... — Рон прочистил горло, стараясь, чтобы голос не звучал слишком враждебно. — Ты действительно собираешься остаться в этом... доме? Гермиона, у нас в Норе уже комната готова. Мама всё обустроила. Там безопасно, там свои люди. Гермиона подняла взгляд. Она увидела искреннюю надежду в глазах Рона, но эта надежда давила на неё сильнее, чем стены подземелья. В Норе было слишком шумно. Слишком много жизни, которая напоминала ей о том, сколько она потеряла. — Рон, я... — она запнулась, чувствуя, как ладони начинают потеть. — Мне пока тяжело быть среди большого количества людей. Здесь... здесь тише. Мальчик при упоминании своего имени выпрямился и с вызовом посмотрел на Рона. — Она никуда не пойдет, — заявил он своим звонким, «малфоевским» тоном. — Ей здесь понравится. И папа сказал, что здесь самые лучшие охранные чары в Англии. А у вас в доме даже крыша кривая. — Скорпиус, — негромко, но властно произнес Драко, не поднимая глаз от своей тарелки. — Соблюдай приличия, — от той сцены Артур засмеялся, а к нему присоединился Люциус. — Что-то передаётся генетически, — подметил Артур. — А ты сомневался? Несмотря на замечание, Драко даже не скрывал легкой усмешки. Он чувствовал раздражение Рона кожей и, честно говоря, находил в этом какое-то мрачное удовлетворение. Он видел, как пальцы Гермионы под столом судорожно сжимают ткань серого свитера, и как она инстинктивно придвигается ближе к нему. — Мы ценим ваше гостеприимство, мистер Уизли, — подала голос Нарцисса, и её тон не оставлял места для дискуссий. — Но мисс Грейнджер требуется специализированный уход, который уже организован в Мэноре. Северус лично будет контролировать процесс её восстановления. — Снейп? — Рон чуть не подавился и посмотрел на профессора, который усмехнулся. — Который спас ей жизнь в ту ночь, когда мы её нашли, — отрезал Гарри, до этого молча наблюдавший за сценой. Он посмотрел на Рона многозначительным взглядом, призывая его замолчать. — Рон, давай просто пообедаем. Гермиона чувствовала, как воздух в комнате становится гуще. Она перевела взгляд на Беллатрису, которая сидела в дальнем конце стола и с явным наслаждением наблюдала за этим спектаклем. Заметив взгляд Гермионы, Белла слегка приподняла свой бокал, и в этом жесте было странное понимание: «Добро пожаловать в семью, где никто не лезет в душу с добрыми намерениями». — Мне нужно... — Гермиона внезапно поднялась, её лицо стало еще бледнее обычного. — Простите, мне нужно выйти на воздух. Она пошатнулась, и Драко мгновенно оказался рядом. Он не спрашивал разрешения — он просто взял её под руку, на этот раз открыто, на глазах у всех Уизли. — Я провожу её в сад, — бросил он, обращаясь скорее к Гарри, чем к Рону. Когда они вышли из столовой и двери за ними закрылись, Гермиона прислонилась к холодной каменной стене в коридоре и закрыла глаза, жадно глотая воздух. — Слишком много? — тихо спросил Драко, не отпуская её руки. — Они смотрят на меня так, будто я должна была вернуться той же восемнадцатилетней девочкой, — прошептала она, не открывая глаз. — Рон ждёт, что я сейчас начну спорить с ним о книгах или правилах... а я просто хочу, чтобы в голове перестало шуметь. Драко внимательно разглядывал её. Свитер скрывал худобу, но он-то знал, какая она тонкая на самом деле. — Они любят тебя, Грейнджер. Но они любят ту, которую помнят. А я... — он сделал паузу, — А мы не помним ту, старую Гермиону. Для нас есть только та, что стоит здесь сейчас. И ей не нужно ничего доказывать нам.