Встретимся через года?

Последние дни каникул пролетели незаметно. Лина просыпалась, завтракала, гуляла с Эваном, иногда просто сидела у окна, глядя на темный особняк напротив, и думала о Регулусе. Его письма приходили реже, но каждое было теплым, полным мелких деталей его жизни в пустом замке. И вот день настал. Утро отъезда было суматошным. Мать носилась по кухне, собирая Лине гостинцы — пирожки, печенье, домашние заготовки. Отец молча сидел в кресле с газетой, но Лина видела, как он поглядывает на нее поверх очков. Бабушка, как всегда, ворчала. — Опять в этот ваш Хогвартс, — бубнила она, помешивая чай. — Кормят там плохо, учат непонятно чему... — Бабушка, все будет хорошо, — терпеливо ответила Лина в десятый раз. — Будет-будет, — проворчала та, но в голосе слышалась тревога. — Ты там... осторожнее. Лина улыбнулась, подошла к бабушке и чмокнула ее в морщинистую щеку. — Буду. Обещаю. — Ну иди уже, — бабушка махнула рукой, пряча довольную улыбку. — А то опоздаешь. Эван вызвался проводить ее до вокзала. Они трансгрессировали на Кинг-Кросс, и Лина замерла на мгновение перед входом на платформу 9¾. — Волнуешься? — спросил брат. — Немного, — призналась она. — Глупо, да? Столько лет туда езжу, а каждый раз как в первый. — Не глупо. — Эван обнял ее. — Давай, беги. И передавай привет своим. — Кому именно? — Всем, — он усмехнулся. — Ладно, пока. — Пока, сестренка. Она шагнула сквозь барьер и оказалась на перроне, заполненном студентами, чемоданами и клетками с совами. Красный Хогвартс-экспресс уже выпускал пар, приглашая пассажиров. Лина нашла свободное купе, закинула сумку на багажную полку и плюхнулась на сиденье у окна. Поезд тронулся. За окном поплыли серые лондонские улицы, сменяющиеся пригородами, полями, лесами. В купе заглянула какая-то первокурсница, но, увидев, что место занято, пошла дальше. Лина осталась одна. Это было даже хорошо — можно было спокойно смотреть в окно и ни о чем не думать. Она думала о Регулусе. О том, как он стоял на перроне в прошлый раз, провожая ее. О том, как сжимал ее руку, будто боялся отпустить. О его письмах — коротких, теплых, полных мелких деталей, которые делали ее день. «Скоро увидимся.» Поезд мерно стучал колесами, унося ее все дальше от Лондона и все ближе к нему.

***

Когда за окном показались знакомые очертания Хогвартса, сердце Лины забилось быстрее. «Я вернулась.» На перроне было холодно и ветрено. Студенты высыпали из поезда, таща сумки, чемоданы, клетки с совами. Лина шла к выходу, высматривая знакомые лица. И увидела его. Регулус стоял у колонны, засунув руки в карманы мантии. Он выглядел... таким же. Таким же, как месяц назад. Но глаза — глаза смотрели на нее так, будто не видели целую вечность. Лина забыла про сумку, про чемодан, про весь мир. Она просто пошла к нему. — Привет, — сказал он, когда она приблизилась. — Привет, — ответила она. Секунду они просто смотрели друг на друга. А потом он шагнул вперед и обнял ее. Крепко. По-настоящему. Так, как умел только он. — Я скучал, — прошептал он куда-то в ее волосы. — Я тоже. — Сильно? — Очень. Он отстранился, заглянул в глаза и улыбнулся той самой улыбкой, по которой она скучала все эти дни. — Пойдем? Холодно стоять. — Пойдем. Они пошли к замку, рука об руку, и холодный ветер не чувствовался совсем. — Рассказывай, — попросил Регулус. — Как съездила? — Хорошо. — Лина улыбнулась. — Дома тепло. Мама пирожков наготовила. Бабушка ворчала, как всегда. — А брат? — Эван? Нормально. Работает. Сказал тебе привет, кстати. Они прошли через ворота, пересекли двор и вошли в замок. Знакомые запахи, знакомые коридоры, знакомый уют. — А ты как? — спросила Лина. — Как тут без меня? — Скучно, — честно признался Регулус. — Библиотека пустая. Барти весь в тренировках, Ивэн с ним. Я один сидел, книги читал. — Жалость какая, — усмехнулась Лина. — Ага. — Он посмотрел на нее. — А теперь не скучно. — Почему? — Потому что ты здесь. Она остановилась и посмотрела на него. В его глазах было столько тепла, что у нее перехватило дыхание. — Рег... — Что? — Ничего. — Она улыбнулась. — Просто... я тоже рада, что я здесь. Они пошли дальше, и Лина чувствовала, как внутри разливается спокойствие.

***

Первая неделя после каникул пролетела незаметно. Лина с головой ушла в учебу и тренировки. Диппет гонял отряд так, что к вечеру руки дрожали, а ноги отказывались идти. Но это было даже хорошо — меньше времени на пустые мысли, меньше тоски по тем дням, когда они с Регулусом могли просто сидеть в библиотеке и молчать. С Регулусом они виделись реже, чем хотелось бы. Он не обижался — или хотя бы делал вид, что не обижается. Встречал ее после тренировок, провожал до гостиной, иногда приносил чай, когда она засиживалась за учебниками. Но Лина чувствовала: что-то изменилось. Между ними появилась эта проклятая дистанция, которую она не знала, как преодолеть. — Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметил Регулус, когда они шли по коридору после ужина. — Устала, — честно ответила Лина. — Диппет сегодня особенно зверствовал. — Я слышал. — Он усмехнулся. — Барти на зельеварении сидел с таким видом, будто его драконы жевали. — Примерно так я себя и чувствую. Регулус взял ее за руку. — Может, завтра просто посидим в библиотеке? Без учебников, без тренировок. Просто... вместе. Лина улыбнулась. — Звучит как рай. — Тогда договорились. Но планам не суждено было сбыться. На следующий день, сразу после обеда, к ней подбежала Флоренс. — Лина! Там Барти... — она запыхалась, хватая ртом воздух. — Он снова сцепился с кем-то на тренировке. Диппет его выгнал. Я никогда не видела его таким злым. — Где он? — В подземельях, кажется. Ивэн за ним пошел, но он послал его куда подальше. Лина выругалась сквозь зубы и побежала. Она нашла Крауча в пустом коридоре у входа в гостиную Когтеврана. Он сидел на полу, привалившись спиной к стене, и смотрел в одну точку. — Барти? Он не ответил. Лина опустилась рядом на корточки. — Что случилось? — Ничего, — голос его звучал глухо. — Все отлично. Просто замечательно. — Не ври. Он повернул голову и посмотрел на нее. Глаза были красными — то ли от бессонницы, то ли от слез. — Ты правда хочешь знать? — спросил он с вызовом. — Правда. — Отец прислал письмо. — Он достал из кармана смятый пергамент и протянул ей. Лина развернула. Письмо было коротким, но каждое слово било наотмашь. «Сын, До меня дошли слухи о твоем поведении. Тренировки с каким-то самодеятельным отрядом, дружба с сомнительными личностями, пренебрежение учебой. Я не для того растил тебя, чтобы ты стал посмешищем. Если ты не возьмешься за ум, я лично прослежу, чтобы твое будущее в Министерстве было закрыто. Ты позоришь мою фамилию. Отец» — Барти... — тихо сказала Лина. — Видишь? — он горько усмехнулся. — Ему плевать, жив я или нет. Главное — фамилия. Главное — чтобы никто не узнал, что его сын может быть слабым. — Это неправда. Ты не слабый. — Слабый, — отрезал он. — Я слабый, потому что до сих пор не послал его куда подальше. Потому что до сих пор надеюсь, что он когда-нибудь скажет... ну, что я молодец. Что я хороший. Лина молчала. Что тут скажешь? — Знаешь, — продолжил Барти, глядя в стену, — они приходили ко мне. На каникулах. — Кто? — Пожиратели. — Он произнес это слово спокойно, будто речь шла о погоде. — Предлагали вступить. Говорили, что там меня оценят по заслугам, а не по фамилии. Что я смогу стать тем, кем захочу. У Лины похолодело внутри. — Ты же не... — Не вступил. — Он покачал головой. — Пока. Но я думал об этом. Каждый день думал. — И что остановило? Он посмотрел на нее долгим взглядом. — Ты. — Я? — Тот разговор. На поле. Про клетку. Про то, что Пожиратели — это та же клетка, только с правом убивать. — Он усмехнулся. — Я тогда подумал: откуда она знает? Откуда она может знать, каково это? — Но ты знала. — Он смотрел на нее с каким-то новым выражением. — Ты правда знала. И я поверил. Лина чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. — Ты не пойдешь к ним? — Не знаю. — Он отвел взгляд. — Я хочу верить, что не пойду. Но когда отец шлет такие письма, когда дома никто не ждет, когда единственный человек, который меня понимает — это ты, а ты занята своим парнем и тренировками... — Он замолчал. — Иногда кажется, что там, у них, мне будет лучше. Лина схватила его за руку. — Не будет. Слышишь? Не будет. Они используют тебя и выбросят, как только ты перестанешь быть полезен. — А здесь меня не используют? — Барти посмотрел на нее с горькой усмешкой. — Здесь меня просто терпят. Потому что я Крауч. Потому что от меня ждут, что я стану таким же, как отец. Или сломаюсь. — Я не терплю тебя. — Лина сжала его руку крепче. — Я... ты мой друг, Барти. Настоящий. Он долго молчал. Потом кивнул. — Знаю. Прости. — За что? — За то, что гружу тебя этим. У тебя своих проблем хватает. — Проблемы — это когда люди умирают, — тихо сказала Лина. — А это просто жизнь. С ней можно справиться. — Можно? — он посмотрел на нее с надеждой. — Можно. Вместе. Они сидели в пустом коридоре, и Лина держала его за руку, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. — Спасибо, — сказал Барти наконец. — Не за что. — Нет, правда. — Он посмотрел на нее. — Ты единственная, кто не смотрит на меня как на проект. Или как на врага. — Потому что я вижу тебя, — просто ответила Лина. — А не твоего отца. Барти улыбнулся — впервые за этот разговор. — Знаешь, если бы ты не была занята, я бы, наверное, влюбился в тебя. — Барти! — Шучу, — он поднял руки. — Хотя... нет, не шучу. Но Регулусу повезло. Ты это знай. — Знаю, — улыбнулась Лина. — Идем? Холодно сидеть. — Идем. Они поднялись и пошли по коридору. У поворота Барти остановился. — Лина. — М? — Если я когда-нибудь... ну, сорвусь. Если решу, что другого выхода нет... ты придешь? Остановишь? Лина посмотрела ему в глаза. — Приду. Обещаю. Барти кивнул и ушел в свою гостиную. Лина долго стояла в пустом коридоре, чувствуя, как тяжесть давит на плечи.

***

Вечером, когда она встретилась с Регулусом в библиотеке, он сразу заметил, что с ней что-то не так. — Что случилось? — спросил он, откладывая книгу. — Барти, — коротко ответила Лина. — Ему плохо. — Опять отец? — Ага. Регулус вздохнул. — Он держится? — Пока да. Но я боюсь, что однажды... — Не однажды. — Регулус взял ее за руку. — Мы будем рядом. Ты, я, Ивэн. Он не один. — Я знаю. — Лина прижалась к нему. — Просто страшно. — Мне тоже. — Он погладил ее по голове. — Но мы справимся. — Правда? — Правда. — Он улыбнулся. — Я в тебя верю. А ты веришь в меня? — Всегда. Они сидели в тишине библиотеки, и Лина думала о том, что даже в этом темном мире есть место для света. Для дружбы. Для любви. И пока это есть — стоит бороться.