Сорт: Иностранный селекционный

Алистер поправил рубашку. Как же тут всё-таки душно. Как вообще в стране с таким суровым климатом может быть такое жаркое лето? Его взгляд упал на часы. Что ж, перетерпеть ещё тридцать минут он сможет. Почему именно его вообще послали в Союз? Разве у него не было дел в Штатах? Вот надо ж ему было блеснуть дипломатическими навыками перед начальством... Инициатива, как известно, наказуема. Он вполуха слушал, как мужской голос что-то сухо бормочет о выполненной норме. Алистер даже уже не помнит официальную причину, по которой он здесь. Ну пришёл, послушал, как прекрасно они здесь справляются, узнал ровным счётом ничего нового. Что он, скажите на милость, должен будет поведать на работе? В союзе всё прекрасно, продолжают рисовать цифры? Он поправил длинный чёрный хвост. Руки так и тянулись снять резинку, но с распущенными волосами он бы точно довёл до инфаркта вон ту пожилую женщину. Она и без того неодобрительно на него смотрит. Заскрипела тяжёлая дверь и в неё аккуратно попытался протиснуться человек. Все взгляды тут же устремились к нему. Остаться незамеченным не вышло. — Позвольте представить, Фролов Александр Сергеевич, глава министерства земледелия. Несмотря на возраст, он выдает по-настоящему сильные результаты, — хвалил низкий мужчина, сидящий у двери, похлопывая его по рукаву пиджака, словно крепкую ездовую лошадь. Парень и правда выглядел довольно молодо, особенно по сравнению с остальными людьми в зале. — Приятно познакомиться, Алистер Балмер, представитель Соединённых Штатов, — познакомиться действительно было приятно. Ровно до следующей секунды. — Здравствуйте, — его взгляд и тон выражали всё, что он думал о таких западных крысах, как Алистер. Он не удивлен, Александру было примерно столько же, сколько и ему, в его глазах горел патриотизм и искренняя любовь к партии. Такой наивный, но такой преданный. Парень казался эталоном комсомольца: голубые глаза, широкие плечи, высокий рост, светлые волосы и яростная преданность в глазах. Только мозолистые руки и лёгкий аромат свежей земли выдавали в Александре труженика. При докладе он был так же строг, холоден и точен, как и в своём приветствии. Его показатели казались не столь значительными в сравнении с немыслимыми цифрами других председателей. Но если предположить, что они были настоящими, то это было куда внушительнее, чем Алистер мог себе представить. Да и что уж греха таить, даже внушительнее, чем в Штатах. Поразило Алистера не только это. Александр с точностью до каждой запятой цитировал 'Капитал'. Казалось он мог полностью пересказать его наизусть. Это было впечатляюще. У себя в голове Алистер называл отчёт Александра Сергеевича пылким словом 'apasionado'. После всего этого фарса Алистер решил во что бы то ни стало узнать поближе этого загадочного Александра. Что-то не вязалось у него в голове. Аграрное дело, по его скромному мнению, совершенно не подходило человеку такой выдержки. Подставное лицо? Алистер не исключал. Манера говорить и держаться у Александра была воистину солдатская. Кто ж знает, какие советские военные разработки скрываются под предлогом выращивания царицы полей, Её Величества кукурузы? Может он наконец нарыл что-то стоящее! Его намерения в любой момент могла оправдать рабочая командировка. Да и на самом деле узнать, насколько правдивы показатели в отчётности по земледелию ему бы не помешало. Что-то ведь он должен донести руководству. Он всё-таки смог нагнать так приглянувшегося ему блондина. Правда бежать за ним пришлось буквально, потому что тот быстрыми и уверенными шагами направлялся в прямо противоположную сторону от зала заседаний. — Александр! — будь проклят его акцент, — Александр, постойте! Развернулся парень, явно будучи не слишком довольным. — Товарищ иностранный гость, Вы что творите? Нельзя Вам здесь бегать, как в парке. Нет у меня времени сейчас, обратитесь в министерство иностранных дел. — Вы даже не выслушаете меня? — удивился Алистер. — Не в моей компетенции. Алистер не растерялся. Была не была. — А я кричать буду, — без тени смущения сказал он. А что ему ещё оставалось? Ни один приличный советский человек не потерпит ни нарушения спокойствия мирных граждан, ни нежелательного внимания. — Чего? — любой возможный гнев на ситуацию перекрыл ступор. Что за глупости? Не будет же он правда?.. Серьёзным упущением со стороны Александра было недооценить решительность собеседника. — Huye luna, luna, luna. Si vinieran los gitanos, harían con tu corazón collares y anillos blancos! — звонко разносились по зданию поэтичные строки на неизвестном языке. Алистер выдал первое, что подкинула ему память, натренированная годами изучения литературы. Кто-то обернулся посмотреть на источник одухотворённых криков. — Да замолчите же Вы! — зашипел Александр, хватая Алистера за запястье и вытаскивая во внутренний двор. — Чего вы добиваетесь?! — Простой беседы, — дипломат обаятельно улыбнулся. — И совсем не обязательно кричать, будто Вас тут грабят или чего похуже, — Александр провёл рукой по лицу. Ну неужели нельзя было спокойно отпустить его работать? Какой настырный капиталюга... — У Вас остались вопросы? — О, ну, конечно, — мысли метались с бешеной скоростью. — Я бы хотел, чтобы Вы устроили мне экскурсию на ваше... Ээ, аграрное, — Алистер неловко покрутил руками. Да, его русский был не совсем на высоте после долгого отсутствия практики. — Предприятие, — Александр решил не мучить его. — Да, да, оно самое. Вы ведь не откажете иностранному гостю? — если нет других рычагов давления, нужно давить на статус. — Я сейчас занят, думаю Вы могли бы найти кучу других экскурсий в нашем замечательном городе. Сходите на Красную Площадь в конце концов, — бедняга изо всех сил пытался открутиться от американца. Сдался ему этот капиталист на рабочем месте? Не дай бог что-нибудь не то узнает. Как он потом сопартийцам в глаза будет смотреть? — Но мне интересно именно земледелие. Я не отниму много вашего времени, — Алистер отставать и не думал. Если бы от него было бы так легко отвязаться, он бы сейчас не стоял здесь в костюме. — Не положено, — неприступный, как крепость. В дело был пущен подкуп. Алистер понятия не имел сработает ли, но больше вариантов он не видел. На войне и в переговорах с упрямым советским министром все средства хороши. — Тогда давайте просто передохнём. Эти встречи безумно утомляют, — аккуратным движением длинных пальцев Алистер достает из кармана брюк пачку Мальборо. Заинтересованный взгляд выдавал мужчину с головой. Железный занавес, как никак. — Выйдем, — бинго. Алистер и сам не помнил, как часто его спасали простые сигареты, привезенные с собой. Люди становились на удивление сговорчивее после перерыва на перекур. Из мыслей его вырвал требовательный взгляд и настойчиво протянутая рука. Точно, сигареты. Лёгкая палочка с никотином упала на большую ладонь Александра. Щелчок зажигалки и он глубоко втянул густой дым. Курил с наслаждением человека, которого давно не баловали хорошим табаком. Сам Алистер не торопился зажигать, наблюдая как струйка сероватого дыма поднимается в раскалённый августовским солнцем воздух. Оно жарило отчаянно, словно понимая скорую перемену сезонов. Его взгляд скользнул по собеседнику и он невольно засмотрелся. Такие только на плакатах о светлом коммунистическом будущем и бывают. — Как Вам? — не удержался Алистер. — Дым есть дым. Он отравляет лёгкие независимо от страны-производителя, — ответил ему Александр. Да с таким осуждением, будто не он только что с удовольствием затянулся этим "ядом", — но наши "Беломор" лучше. Алистер на пару секунд опешил, и с губ слетел смешок. Вот же... Идейный товарищ. То ли врать уже в привычке, то ли настолько сам уже убедил себя, что отечественное - значит лучшее. — Не доводилось попробовать. Я сам, можно сказать, курильщик ситуативный. Вытянув сигарету до самого фильтра, Александр затушил бычок о подошву и выбросил в ближайшую урну. После он внимательно проследил, чтобы Алистер сделал то же. Какой порядочный гражданин. — Так что насчёт экскурсии? — как бы невзначай обронил Алистер, надеясь, что выкуренная сигарета заставит грозного министра отдать ему этот небольшой долг. — Не положено. Нельзя Вам туда. Да и не надо, — грозный министр оказался упрямее, чем Алистер думал. Хотя надеяться, что такой убеждённый человек променяет конфиденциальность страны на сигарету, было, мягко говоря, нецелесообразно. Когда Александр уже развернулся, явно давая понять, что разговор на этой прекрасной ноте окончен, Алистер окликнул его. — Постойте! — настойчивость Алистера перетекала в наглость, но он считал это нормой в таких интенсивных переговорах. Александр снова повернулся к нему с таким измученным выражением лица, будто сам голос Алистера причинял ему невыносимые страдания. Алистер бы даже оскорбился, если бы не был так занят. — Что ж Вы всё заладили! Нельзя, да нельзя! А ваша должность в таком возрасте, разве не очередное нельзя? Разве Вам не говорили, что не стоит "высовываться" и нужно быть "как все"? Да и зачем правду то скрывать, неужели не хочется осветить успехи, которых добилось социалистическое общество? Вы не выглядите как человек, которому есть, что скрывать, — Алистер смотрел на него с горящими надеждой глазами. Но его вдохновенная речь особого эффекта не возымела. Судя по взгляду Александра, он сейчас старался найти весомые аргументы против совершения действий насильственного характера по отношению к представителю другой страны. Он сжал двумя пальцами переносицу. — Не будет экскурсии, товарищ Балмер. Не потому что мне есть, что скрывать. А потому что моя работа – не цирк и не ярмарка тщеславия. И уж тем более не аттракцион для ваших любопытных глаз. Не делайте идиота ни из меня, ни из себя. Правду Вы не ищите, она у Вас такая же ядовитая и ситуативная. Вот уж точно, гвозди б делать из этих людей. Никакой гибкости. Алистер недовольно поджал губы. Дело шло туго. — Раз так, до свидания, Александр. Надеюсь, наши пути расходятся ненадолго. Cuídate, amigo mío. — Прощайте, товарищ Балмер, — Александр очень надеялся, что с этим amigo его пути сойдутся очень нескоро.

***

Спустя два дня воспоминания о напористом дипломате почти выветрились у Саши из головы. Не дают нормально работать добропорядочным гражданам, сами бездельники и лоботрясы, оттого душа и разлагается. Тихий гул "Волги" и ненавязчивый шум радио, казалось, лишь сопутствовали ворчанию министра. Он предвкушал продуктивный рабочий день. Отчётность наконец позади и можно дать своим людям немного пространства и времени для реализации, пока начальство не стоит над душой с планом. Утреннее солнце уже поднялось, заставляя Александра то и дело прищуриваться. Поздоровавшись со всеми, кого успел увидеть на предприятии и выслушав привычное "Александр Сергеич, ну совсем же глаза впали, Вам бы отдохнуть" от вахтёрши, в ответ на которое поступило неизменное "Работа такая, Галина Васильевна", Александр наконец добрался до кабинета. Первым звоночком для него стал ключ, не проворачивающийся в замке. Это какая такая непредвиденность могла возникнуть, что кому-то потребовалось в его кабинете шариться? Не порядок. Он дёрнул ручку, открыл дверь и застыл. С его родного кожаного кресла, служившего ему верой и правдой вот уже второй год, на него таращилась эта наглая, буржуйская физиономия. Да не просто таращилась, этот гад ещё и улыбался! Александр был готов вышвырнуть его за дверь за шкирку, как нашкодившего щенка. Второй гостьей его скоромной аграрной обители была его бухгалтер, Света. Она смотрела на него с такой растерянностью, что ему стало жаль бедную девушку, которой пришлось иметь дело с созданием столь настырным и несносным. Алистер решил прервать неловкую тишину первым. — Здравствуйте, Александр Сергеевич. Вы не поверите, — начал он. — Вам придётся быть убедительнее, — с нажимом ответил сам Александр Сергеевич. — Поглядите, какое дело. Экскурсию мне одобрили, вот даже пропуск дали. И сказали, что Вы, товарищ министр, будете рады выделить мне всего денёк. Александр посчитал это натуральным предательством. Как его же коллеги посмели пустить это в его святыню? — Светлана, оставьте нас, пожалуйста, — Александр выровнял голос. Девушка вылетела из кабинета пулей, не желая вставать между разъярённым начальником и иностранным гостем. — Ну-ну, Александр Сергеевич, не nervous, — Алистер успокаивал скорее себя, в панике мешая языки. — Я Вам сейчас и бумажку покажу. — Уж будьте так любезны, — процедил он. Алистер действительно протянул ему документ. Александр рассматривал его чуть ли не под лупой. И правда: подпись, печать, всё в лучшем виде. — Это кто ж так расстарался? — со злостью пробормотал он. Кажется в ЦК решили, что международные отношения поважнее покоя одного конкретного министра. Прискорбно. — Понятия не имею, — беззаботно отозвался Алистер. Конечно, он знал, что некий болтливый министр иностранных дел очень стремился показать величие советского механизированного сельского хозяйства и в запале слегка не заметил, как подписал один небольшой пропуск, приправив его парой печатей. Александр постучал ногой по полу, решая, что с этим делать. Против официального разрешения не попрёшь. — И Вы собираетесь ходить здесь... В этом? — он выразительно окинул взглядом дорогой костюм Алистера. — Я дипломат, у меня нет другой формы. — Пиджак-то хоть снимите, спаритесь ведь, — Александр махнул рукой на неподобающий внешний вид. Надежда на то, что хоть что-то сегодня пойдёт по плану улетучилась окончательно. Когда они вышли из кабинета, Александр на пару секунд задержался у стола секретарши. — Любовь, предупредите, пожалуйста, людей, что у нас гости. — Как скажете, Александр Сергеевич, — кивнула девушка. Алистер тихонько записал в блокнотик: "На объекте о моём присутствии известили всех работников предприятия. Возможно, ведётся сокрытие неких разработок." Для конспирации записи он делал на испанском. Сам же улыбнулся своим действиям. Ну прямо Бондиана какая-то. Алистер, заложив руки за спину, вышагивал вслед за Александром, как важная цапля. Хотя чёрный хвост и блестящие карие глаза делали его похожим скорее на ворона. На стенах его взгляд то и дело цепляли плакаты. Здоровые мужчины у станка, женщины с детьми, молодые комсомольцы. Под каждым вдохновляющая надпись в духе "Слава КПСС!", "Пятилетку за 3 года!", "Советской женщине - слава!". Александр выглядел очень аутентично в таком окружении, будто он и сам сошёл с одного из этих плакатов. — А можно называть Вас просто Сашей? — как бы прощупывая почву, спросил он. — А то Ваше отчество... Язык сломаешь, уж простите мне такую бестактность. — Давайте остановимся на 'Александр'? — вселенская усталость и смирение в его голосе намекали, что ещё полчаса и он будет согласен на любое прозвище. — Давайте, — без проблем согласился Алистер. Уже спустя двадцать минут экскурсии по душному зданию, Алистер взвыл. Его пиджак, висевший на плечах мёртвым грузом не облегчал ситуацию. Рукава рубашки были закатаны по локти, а сама рубашка расстёгнута так, что ещё немного и ключицы перейдут в грудь. Несмотря на все его усилия, он чувствовал, как по спине стекают капли пота. Чёрт его дёрнул надеть этот проклятый пиджак... Нет, безусловно, он выглядел ужасно стильно и представительно, но это совершенно не спасало от перегрева. — Александр, ради всего святого, выпустите меня на свежий воздух. Я сомневаюсь, что Вы хотите объяснять почему в вашем присутствии сварился представитель Соединённых Штатов. — Сами ведь напросились на эту экзекуцию, — Александр покачал головой. — Вы разве не привыкли к жаре на родине? — Обычно мы используем кондиционеры во избежание подобных конфузов, — Алистер прибился к ближайшей открытой форточке, с наслаждением вдыхая сладкий воздух. — Ах, кондиционеры, — Александр скривился так, будто Алистер сообщил ему, что он надругался над его покойной матушкой. — Даже не заикайтесь про этот оплот буржуазных взглядов в технике. Сил на спор о влиянии кондиционеров на идеалы честного народа у Алистера совершенно не осталось. Александр был уверен, что испытает злорадное удовольствие, увидев страдания настырного иностранца, но он был человеком воспитанным и насмехаться не получалось. — Ну чего Вы к окну прилипли. Дойдём до столовой, квасу холодного выпьете, освежитесь. — Ваш хлебный напиток? Звучит авантюрно, — дипломатично отозвался Алистер, следуя за Александром. Когда они наконец добрались до столовой, Александр на пару минут отлучился и вернулся с двумя стаканами в руках. — Угощайтесь, — он проявлял чудеса гостеприимства. Алистер с подозрением понюхал напиток, чуть пригубил, и поняв, что травить его, кажется, никто не собирается, начал жадно пить. Он и подумать не мог, что его так сильно мучила жажда. — Ну как? Это, конечно, не ваша пепси-кола, — наигранно скромно заметил Саша. — Нет, нет, прекрасный напиток... — пытаясь отдышаться ответил Алистер. Напиток и правда отлично освежал, за счёт того, что был куда менее сладким, чем привычная газировка. На лице Александра мелькнуло удовлетворение. Не каждый день удаётся напоить квасом иностранного дипломата. Стоило им выйти на улицу перед Алистером развернулись участки земли с разнообразными культурами. Это не было одно бескрайнее поле, как он себе представлял, но масштабы все равно впечатляли. Единственное, что выбивалось из всей этой растущей умиротворённой зелени - высокое, серое здание без окон и видимого входа. — Что за конструкция? — он уже потянулся за своим блокнотом. — Простое складское помещение. Храним старое оборудование. — А можно посмотреть? — Ничего интересного там нет, — отрезал Александр. — Пыль одна. Не место для экскурсий. Алистер кивнул, но себе записал: "Подозрительная постройка на объекте. Запрос на осмотр был встречен отказом. Возможно именно в этом здании ведутся основные разработки." — А это у нас опытные участки. Тестируем эффективность различных удобрений и некоторые экспериментальные сорта. Вот тут у нас, например, "Мироновская 808" – наша озимая пшеница. Ждём, как она покажет себя через годик. Я сам приложил руку к её созданию, — Александр рассказывал об этом, как о любимой коллекции марок недалёкому родственнику: вроде и гордишься, но осознаешь, что собеседник вряд-ли оценит нюансы. — Разбираетесь в селекции? — поинтересовался Алистер. — Обижаете. Я Тимирязевку с отличием закончил. Думал - учёным стану, но жизнь она по-разному поворачивается. Страну надо кормить. Послевоенное время сказывается, — Александр резко перевел взгляд снова на Алистера, — сами понимаете. — Не жалеете, что так сложилось? — Жалею, что кандидатскую не закончил. И что на книги времени не хватает. А земля - моё призвание, — Александр почти с любовью провел кончиками пальцев по колосьям. — А какие книги читать любите? — А Вам зачем? — с подозрением спросил агроном. — Начальству доложу, обсуждать будем, — Алистер честное слово не собирался вводить министра в ступор, но Александр явно не очень хорошо воспринимал сарказм. Его растерянное выражение лица показалось ему слишком забавным. Он легко рассмеялся. — Александр, не смотрите на меня так, я не имел это в виду. Мне просто интересен культурный код. Что-то помимо партийной литературы. — Из последнего... Маяковский "Клоп". В детстве нравились "Три мушкетера" Дюма, — Алекс постучал пальцем по щеке, припоминая, что ещё привлекало его внимание последние годы. — У нас, в штатах, сейчас обсуждают "To Kill a Mockingbird". Не уверен, добрался ли этот роман до вас. — Это сильное произведение, — оживился Александр, — поднимает глубокие нравственные вопросы. — А Ваши впечатления? — Она не может не вызывать эмоций. Вся эта несправедливость по отношению к Тому... Отлично показывает, как буржуазное общество разлагает душу человека. — А это тут причём? — нахмурился Алистер. — Рабство и классовое неравенство – это пережиток монархического устройства мира, движимого капиталистическими идеями. — Ээээ, — было единственным, что мог выдавить из себя Алистер. Как много сложных русских слов в одном предложении... — Александр Сергеевич! — прервал их диалог парень в рабочей форме. Иностранный гость его явно заинтересовал, но он не подал вида.. — Там насос! — А механик где? — Дак уехал до среды. Александр чертыхнулся под нос. Хоть разорвись теперь. — Ждите меня здесь, товарищ Балмер. Не ходите никуда, потеряетесь ещё. Стойте прямо на этом месте, — Александр явно сам не верил, что Алистер не сунет свой любопытный, загорелый нос куда-нибудь. — Клянусь своей репутацией, — доверительно закивал дипломат. Александр последний раз с подозрением посмотрел на иностранца и быстрым шагом удалился куда-то вглубь полей. Стоило министру скрыться из виду, Алистер тут же метнулся к серому зданию без окон. Обошёл. Окон в нём не было, по крайней мере не в пределах видимости, сзади он нашёл дверь на большом замке. Ради приличия немного подёргал, но та поддаваться отказалась. Кто вообще закрывает склад на такой большой замок? Он не сдавался. Снова обошёл здание по кругу, разглядывая каждую деталь. Постучал по стенам в надежде найти потайной вход. Тут же почувствовал себя идиотом. Какой ещё потайной ход? Александр грозил вернуться в любую минуту, а он так и не нашел никаких зацепок. От досады по-детски пнул землю. Кусок земли с травой легко отлетел, открывая небольшой кусок дерева. Алистер наклонился, продолжая сбивать носком ботинка землю с участка. Ему открылась небольшая деревянная крышка люка. От триумфа он чуть не засмеялся. — Я Вам что сказал? — раздался голос из-за спины, стоило ему потянуться к ручке. — Dios mío! — Алистер взвизгнул, едва удержавшись на ногах. — Александр! Вы меня напугали! — Вам не кажется, что Вы слишком уж пользуетесь моим гостеприимством? — Александр ногой уже придавил крышку люка, обратно закапывая его землёй. — Мне очень-очень жаль, — Алистер закусил губу. Ему действительно было жаль. Жаль, что поймали с поличным. — Я думаю, экскурсию можно считать законченной. До кабинета Александра они шли в тишине. Только в здании, за закрытой дверью, Алистер снова осмелился заговорить. — Александр, я правда... — Вы уже всё сказали, — отрезал он. — Я думаю, мы могли бы забыть это нелепое недоразумение, — Александр уже собирался перебить его, но Алистер остановил министра, выудив из портфеля тонкую книжку. Взгляд того мгновенно зацепился за аккуратный текст на обложке «The Martian Chronicles». У них пока не переведенный, не изданный, зачастую безбожно урезанный, его любимый Бредбери. — Если вдруг Вас заинтересует... На английском, но ведь это не проблема для такого образованного человека? — Нельзя. Не одобрили ещё, — попытался убедить себя Саша. — Я не могу взять её. — Мне казалось здесь это не столь осуждаемый автор? — приподнял бровь Алистер. — Да... — на его лице отразилось смятение. С одной стороны если книгу не одобрят, брать её – дело подсудное. С другой, кто ещё предложит ему неизданный роман Бредбери в оригинале? — Зачем? — Острый ум, Александр, дело притупляемое. Его необходимо точить не только тем, что разрешает партия. — Да как Вы... — Так Вы берёте книгу или? — Да что ж с Вами делать то! — Александр выхватил книгу почти по-воровски и быстро спрятал к себе в дипломат. Алистер только улыбнулся. — С Вами приятно иметь дело. — Чтоб ноги Вашей больше здесь не было. — Посмотрим, Александр. Меня заберут на автомобиле, не утруждайтесь. Он слышал, как дипломат вышел, аккуратно захлопнув дверь. Казалось книга прожигает ткань портфеля, как райское яблоко. Сам отругал себя за библейскую параллель. Зря он пустил этого иностранца в своё кресло, в свои поля, в свой книжный шкаф.