Наследница Чёрной Звезды

      Проводив взглядом девочку до поворота, Афонсо взглянул на место, где недавно сидела кошка. Он отшатнулся и приложил руку к сердцу. Отвык от магии. На месте кошки стояла женщина его возраста и смотрела туда же, куда ушла Альриша.       Женщина была высокой, в старомодном изумрудном платье с воротником и длинными рукавами. Она смотрела через свои круглые очки в ту сторону, куда ушла юная леди, и была явно восхищена ею. — О, Мерлин, она так похожа на своего отца! — произнесла дама, поворачиваясь к своему другу, и в её глазах блеснули слёзы. Мужчина лишь пожал плечами. — Я не могу сказать, похожа она на него или нет, мы были знакомы только заочно. А вот на Гвен, свою маму, она точно похожа, — произнес мужчина, открывая дверь. — Ещё чашку чая или чего-нибудь покрепче, Минерва? — Она посмотрела на смеющегося друга и смерила его тяжёлым взглядом из-под лобья. Он всегда был несерьёзным. — Пожалуй, откажусь, — сказала дама, входя в дом. Она взяла мантию с вешалки и надела шляпу. — Мне пора, а тебе нужно найти книгу для девочки. — Женщина лукаво посмотрела на друга. — Спасибо, что дал мне возможность поговорить с Гвен наедине. Надеюсь, её это не шокирует. — Она сильная женщина, и ты сама говорила, что она уже знает о магическом мире. С девочкой может быть сложнее, хотя дети легче адаптируются к изменениям, чем взрослые.       Женщина кивнула, соглашаясь со словами друга. Внутри нее нарастала тревога, хотя она старалась не подавать виду. Она поправила остроконечную шляпу и шагнула через порог, словно погружаясь в события почти тринадцатилетней давности.

***

      Альриша торопилась домой, чтобы рассказать о книге, которую получила от мистера Орландо. Она успела прочесть всего несколько строк, но даже это её восхитило. В книге говорилось о вымышленных магических существах, что сразу вызвало у неё радость.       Гвен тем временем успела вернуться из гостиной на кухню — она напоила гостью чаем и теперь ждала дочь. Услышав шаги, женщина вышла к порогу. — Мам! — с радостным возгласом воскликнула девочка, стремительно влетев в дом. Закинув пакет с мороженым на кухонный стол, она подбежала к матери, которая, не ожидая такого бурного проявления чувств, слегка растерялась. — Посмотри, какую книгу мне дал мистер Орландо! — и с этими словами она протянула ей старый переплёт. Гвен неуверенно взяла книгу и, взглянув на неё, ещё больше удивилась. — Хм, милая, но ведь на обложке ничего нет… — произнесла женщина, мельком посмотрев на дочь, а затем перевела взгляд в гостиную за спиной девочки, будто ища поддержки.       Иша проследила за взглядом матери и оглянулась, она озадаченно застыла, обнаружив сидящую в кресле пожилую даму в изумрудном платье и овальных очках с чашкой чая в руках. — Здравствуйте, — произнесла Иша с легкой дрожью в голосе. Она не ожидала, что к ним заглянет столь очаровательная гостья.       Пожилая дама, сидевшая напротив, приветливо улыбалась, но ее осанка, прямой взгляд и ухоженные руки производили неизгладимое впечатление. В отличие от соседок, чьи руки были сморщены и тряслись от старости, у этой дамы они были изящны и с едзва заметными морщинками. А ее платье! Оно словно сошло с иллюстраций к сказкам. — Кто это? — шёпотом спросила у матери, не отрывая взгляда от дамы. Ей показалось, что мама тихо усмехнулась в ответ. Затем её мягко подтолкнули сзади и усадили на диван рядом с гостьей. — Здравствуй, Альриша. Я очень рада нашей встрече спустя столько времени, — произнесла старушка, и Грин-младшая удивленно приподняла брови. «Мы уже встречались? Но почему я этого не помню?» — подумала она. — Позволь мне представиться. Меня зовут Минерва Макгонагалл, я заместитель директора Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс», а также являюсь деканом одного из факультетов. Но не буду пока вдаваться в подробности.       Девочка застыла, её сердце заколотилось, и она внезапно ощутила тревогу. Образ сидящей рядом дамы словно разлетелся на части от произнесенного. Иша взглянула на свою маму и обомлела. Та была смертельно бледна. Её пальцы, сжимавшие руку дочери, были ледяными и дрожали. Губы плотно сжаты в белую ниточку, а во взгляде, который она переводила с Минервы на Ишу, читался не шок от новости, а глубокий, животный страх, с которым она, казалось, жила уже очень долго. Она не воспринимала слова Макгонагалл как нечто обычное — она, похоже, ожидала их с того самого дня, как исчез Сириус. — Мама, что всё это значит? — спросила Иша, не отрывая взгляда от книги. В гостиной повисла тишина, которая, казалось, длилась целую вечность.       Гвен с нервным, почти надрывным выдохом откинулась на спинку дивана, закрыла глаза рукой и вновь взяла руку дочери, крепко сжав. Её охватила лёгкая, но заметная дрожь. — Прости… — сказала она, и её голос прозвучал сипло, будто ей не хватало воздуха. Она выпрямилась и посмотрела в родные серые глаза. — Прости меня. Я скрывала от тебя многое. Особенно про твоего отца. — Что? — Альриша, слегка растерявшись, переводила взгляд с матери, чьё лицо было искажено непривычной для дочери мукой, на старушку, появившуюся неизвестно откуда. — Мало того, что ты не реагируешь на эту даму и её странные заявления, так ещё и сама говоришь ерунду! — резко произнесла девочка, и в её глазах заблестело раздражение. — Альриша Грин! — произнесла Гвен с твёрдым, почти отчаянным выражением лица. — Не стоит, Гвен, её можно понять. Позволишь мне рассказать? Ты меня дополнишь, если потребуется, — спокойно, но твёрдо произнесла Минерва. — Иша, взгляни на меня и выслушай.       Нехотя она, прикусив нижнюю губу, подняла глаза на старушку. Минерва с минуту рассматривала её, после чего начала говорить. — Думаю, мне стоит начать издалека. Когда мы познакомились с твоим отцом, он был на два года младше тебя. Он учился в Хогвартсе на моём факультете — Гриффиндор. Это факультет, где учатся люди смелые и храбрые, готовые рисковать ради своих убеждений и других. — Иша внимательно слушала её, не замечая, как Гвен отошла. — Сириус Блэк, твой отец, родился в одной из самых крупных, старейших и богатейших чистокровных волшебных семей Великобритании. В волшебном мире эта семья была сравнима с королевской. Они презрительно относились к миру магглов — неволшебников, и считали недопустимым смешение с ними крови и какое-либо взаимодействие. Но Сириус… — глаза женщины заискрились от тепла. — Твой отец был исключением из правил. Он всегда был сторонником других идеалов. Так, спустя годы, он вырос и познакомился с твоей мамой — не волшебницей, а после родилась ты.       Иша пребывала в состоянии растерянности, не находя подходящего ответа на услышанное. Её душу терзали противоречивые эмоции. С одной стороны, она испытывала радость от новых знаний о своём отце, с другой — её переполняли обида и боль. Однако в глубине души ей казалось, что всё это — глупый и слишком реалистичный сон. Полная бессмыслица. Магия? Школа для волшебников?       Несмотря на целый ворох сомнений, её мысли были полны вопросов, которые укрепляли её уверенность в услышанном. «Почему мама никогда не рассказывала ей об этом? Неужели она всё это время жила во лжи? И почему именно сейчас эта женщина появилась?» В этот момент рядом с ней скрипнул диван, и Гвен вернулась, поставив тяжёлый чемодан на журнальный столик с таким глухим стуком, что Иша вздрогнула. Руки женщины дрожали. Она не смотрела на дочь, её взгляд был прикован к потёртой коже чемодана, будто он таил в себе призрак. — Здесь… кое-что от него, — её голос звучал хрипло, без тени былой виноватой нежности. — Я хранила. На случай… — она не закончила, лишь качнула головой, будто отгоняя муху. — Среди них есть подарки, которые он хотел подарить тебе, когда ты станешь чуть взрослее… — Могу я спросить? — Иша перебила её. Перебирая пальцы, её взгляд скользнул по старому чемодану. — Почему ты это скрывала? — Это было сделано ради твоей безопасности, — с усилием выговорила Гвен, накрывая её руки своей холодной ладонью. — Как уже упоминала мадам Макгонагалл, Сириус происходил из древнейшей семьи волшебников, со своими традициями и предрассудками. Однако в возрасте 16 лет он отказался от своего наследия и стал… э… — Предателем рода, — пришла на помощь Минерва, заметив, как тяжело Гвен подбирать слова. Но она явно была готова к этому разговору. — Но дело не только в этом. В год, когда ты родилась, в магическом мире Британии шла война. Её причиной было недовольство некоторых кругов существованием магглов, а также полукровок и маглорождённых волшебников. — Старушка хотела продолжить, но заметила непонимание в глазах Иши. — Маглорождённые — это волшебники, которые рождаются у двух неволшебников, но в их роду когда-то были маги. Так вот, твой отец был одним из первых, кто противостоял этому ужасу. Поскольку никто не знал, когда придёт конец, он пришёл ко мне и попросил стать Хранителем тайны. Заклинание «Фиделиус» позволяет двум или нескольким волшебникам применить его, после чего один из них становится Хранителем тайны. Только он может раскрыть её посторонним, в то время как остальные связаны обетом молчания. Тайна запечатывается в сердце Хранителя, и её невозможно вырвать никакими способами. Хранитель может раскрыть местонахождение объекта только по своей воле. Этим объектом стала небольшая квартира, в которой вы тогда жили. Как только война закончилась и Гвен с тобой покинули ту квартиру, заклинание перестало действовать. — А где сейчас мой папа? Если всё закончилось и, как я понимаю, добро победило, почему он не с нами? — Альриша с надеждой смотрела то на мать, то на Минерву, ища ответ. — С ним что-то случилось? Он ведь всё ещё жив…       Лицо Минервы Макгонагалл стало строгим, как будто высеченным из камня. Она отставила чашку с глухим стуком. — Жив. И это является причиной моего сегодняшнего визита. После войны его обвинили в самом чудовищном преступлении, какое только можно вообразить. Официально считается, что он, будучи Пожирателем Смерти, выдал Тёмному Лорду местонахождение своих лучших друзей — Джеймса и Лили Поттер. А когда другой их друг, Питер Петтигрю, попытался его остановить, Сириус убил его взрывным заклятием, унеся с собой жизни ещё тринадцати невинных магглов. Его не судили. Приговор был очевиден всем. Пожизненное заключение в Азкабане.       Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание девочки. — И он провёл там двенадцать лет. — Голос Макгонагалл стал холодным и неумолимым. — До прошлого месяца. Он сбежал. Сириус Блэк теперь на свободе. Министерство Магии считает, что его цель — завершить дело, начатое его господином, и убить Гарри Поттера, сына Джеймса и Лили, единственного, кто выжил в ту ночь. Мы не знаем всех его намерений. Но твоё существование, Альриша, перестало быть просто семейной тайной. Оно стало фактором риска. Для тебя самой. И именно поэтому мы должны действовать сейчас. Хогвартс — единственное место, где мы можем обеспечить тебе должную защиту.       Альриша замерла. Ей стало нехорошо, словно на неё давило что-то огромное. Испуганными глазами она смотрела на мать. Убийца? Пожиратель Смерти? Сбежавший преступник, который хочет убить ребёнка? И этот человек — её отец?       Гвен, до этого молчавшая и лишь сжимавшая руку дочери, вдруг резко выпрямилась. Её лицо, ещё минуту назад мертвенно-бледное, налилось краской — не румянцем, а горячим, неистовым румянцем протеста. — Я не верю этому! — вырвалось у неё сипло, почти незнакомо. Её голос дрожал, но в нём звучала неподдельная, выстраданная за двенадцать лет боль. — Не может быть, чтобы он на это пошёл. Не тот человек, которого я знала... Но я не знаю, что случилось той ночью. Я просто не знаю.       Она замолчала, часто дыша, и её рука, сжимавшая пальцы Иши, стала горячей. — Это же… — голос Иши сорвался, и она резко повернулась к матери, вцепившись в её руку. — Мам, ты говоришь… ты думаешь, что это неправда? Что произошла ошибка?       Гвен не ответила. Её губы дрожали, а во взгляде, устремлённом на дочь, плескалось что-то невыносимо похожее на надежду — и такой же огромный страх.       Тогда Иша посмотрела на Минерву. В её серых глазах горел вызов, но голос дрожал: — А вы? Вы верите в то, что говорите?       Минерва Макгонагалл выдержала этот взгляд. Её лицо оставалось непроницаемым, как каменная маска. — Я верю в факты, Альриша. Факты таковы: двенадцать лет назад Сириус Блэк был признан виновным в убийстве тринадцати человек и в предательстве Джеймса и Лили Поттер. Ни одного доказательства его невиновности предъявлено не было. А теперь он сбежал. — Она помолчала, и в её голосе впервые прозвучала усталая нотка. — Я была его профессором. Я знала его мальчишкой. И я хотела бы верить, что он не способен на такое. Но желание верить — не доказательство.       Гвен, всё ещё тяжело дыша, посмотрела на Макгонагалл. Её взгляд больше не был взглядом испуганной женщины — в нём горела решимость львицы, защищающей детёныша. — Минерва, — её голос прозвучал резко, перебивая тягостное молчание. — Вы уверены, что он… что он знает? Что он может найти её?       Макгонагалл выдержала её взгляд. Она помолчала несколько секунд, словно взвешивая каждое слово. — Сириус знал о её существовании, Гвен. Он сам выбрал ей имя. И я не могу исключать, что, находясь в Азкабане, он каким-то образом чувствовал кровную связь. Дементоры высасывают счастье, но не воспоминания и не привязанность. Если он сбежал, имея цель… эта цель может быть не только месть. И он, зная о ней, может попытаться её найти. Именно поэтому мы должны действовать на опережение.       Гвен замерла, и её лицо снова побледнело, но теперь в нём читалась не паника, а холодная, расчётливая тревога. Она смотрела на профессора, и в её взгляде читалась мольба матери, которая готова на всё, но понимает, что её собственных сил недостаточно. Она кивнула, принимая информацию к действию.       Иша внимательно слушала каждое слово, стараясь найти повод для возражений. Однако всё казалось ей чудовищно логичным, и это навевало леденящий душу ужас. Образ её отца, который она представляла, исчез, и появлялся совсем другой, мрачный и опасный, заполняя пустоту в её бесконечных вопросах. — Ну что ж, раз мы обсудили один вопрос, думаю, стоит перейти к следующему. Ты не против, дорогая? — обратилась Минерва к девочке, её тон вновь стал деловым, отточенным. — Если понадобится, я отвечу на твои вопросы о Сириусе позже, хорошо? — Конечно… — девочка устало кивнула, ей хотелось спрятаться.       Минерва несколько секунд пристально смотрела на неё, затем кивнула своим мыслям и продолжила: — Как я уже упоминала ранее, я являюсь заместителем директора Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс», она находиться в Шотландии. В этом учебном заведении получают знания и навыки юные волшебники и волшебницы со всей Великобритании и Ирландии, достигшие 11-тилетия. Тебе, Альриша, 1 сентября пойдёт четырнадцатый год, а в середине месяца исполнится четырнадцать. По правилам, ты должна была начать обучение три года назад. Твои ровесники этой осенью перейдут на четвёртый курс. Однако, учитывая полное отсутствие у тебя базовой подготовки, зачисление в четвёртый класс было бы равносильно провалу.       Она выпрямилась, глядя на Альришу прямо. — После консультации с профессором Дамблдором мы приняли решение. Ты будешь зачислена на третий курс Хогвартса. Это соответствует твоему возрасту и даст тебе хоть какой-то шанс адаптироваться и нагнать упущенное. Но учти, — её голос стал твёрдым, — ты пропустила два года фундаментальной программы. Даже уровень третьего курса будет для тебя чрезвычайно сложным. Нам предстоит за оставшееся лето предпринять титанические усилия, чтобы дать тебе хотя бы азы. Школа предоставит тебе репетитора, но большая часть работы ляжет на твои плечи. Готова ли ты к такому? — А у меня есть из чего выбирать? — изумлённо спросила Иша. Ей казалось, что это решённый вопрос. — Если ребёнок не отправлен на обучение в школу, есть только один вариант — домашнее обучение. В этом случае родители должны быть готовы учить ребёнка всему самостоятельно или нанять ему репетиторов. В вашей ситуации это могут быть только репетиторы. Однако если ты всё же хочешь учиться в Хогвартсе, школа может предоставить преподавателя, который поможет тебе ознакомиться с пропущенным материалом. Но учти, хоть он и самый базовый, но его будет много, также времени у тебя будет меньше двух месяцев. Поэтому придётся учиться очень усердно и, возможно, в основном самостоятельно — так как профессора уже начинают вовсю готовиться к новому учебному году, но разумеется назначенный репетитор постарается как можно чаще приходить к тебе. — Скажите, много ли таких, как я? — Если быть абсолютно честной, то нет. За всю историю существования нашего учебного заведения было всего несколько случаев, когда магические способности проявлялись с задержкой. Наиболее близкий по времени случай произошёл в 1890 году, когда на пятый курс поступил студент, обладавший поистине выдающимися способностями.       Иша прикусила губу. Она никогда раньше не переходила в другую школу, поэтому не представляла, что её ждёт. Её знания о подобных ситуациях основывались лишь на телевизионных шоу. Она понимала, что может оказаться как в центре внимания, так и стать изгоем, которого будут сторониться, как прокажённого. Но ей было слишком интересно узнать что-то новое, изменить свою жизнь. И теперь над этим решением нависла новая, страшная тень — тень сбежавшего отца. — Мне придётся уехать, — сказала она, глядя на мать. — Школа находится в Шотландии. И там… там будут знать, кто он? Кто я?       Гвен попыталась улыбнуться, но получилась лишь болезненная гримаса. Она притянула дочь к себе, и в этом объятии было не столько нежность, сколько отчаянная попытка укрыть. — Мы должны это контролировать, — прошептала она, и её шёпот был полон не уверенности, а мольбы. — Ты будешь Грин. Только Грин. Ты должна обещать мне быть осторожной, не привлекать внимания… — Она посмотрела на Макгонагалл, и её взгляд был красноречивее любых слов: «Вы обещаете, что она будет в безопасности? Вы даёте слово?». — Я буду рядом, — сказала она громче, обращаясь к дочери, но её глаза всё ещё искали подтверждения у профессора. — К тому же, я думаю, ты сможешь приезжать ко мне, да, Минерва? — Конечно, на рождественские и пасхальные праздники, а также на летние каникулы, — произнесла Минерва, и в её тоне впервые снова прозвучала твёрдая, обнадёживающая нота. Она протянула руку Альрише. — Итак, ты поедешь? Это твой выбор. Но помни, что это также самый безопасный путь.       Альриша, взглянув на Минерву, потом на мать, в чьих глазах она увидела не только любовь, но и неугасимый, знакомый ей теперь страх, слегка выпрямилась и, утвердительно кивнув, крепко пожала её ладонь.