Уродливый король

      Лес буквально захлёбывался под ливнем. Каждая вспышка молнии на миг останавливала время, выхватывая из мрака ослепительно-белые контуры бури: искривлённые деревья, потоки воды, срывавшиеся с каждой ветки. За светом следовал оглушительный грохот. От него дрожал не только воздух, но и кости внутри. Земля буквально уходила из-под ног, размытая в сплошное месиво. Шквалистый ветер ворошил кроны, вздымало водяную пыль и заставлял стволы кланятся такой сильной стихии.       Среди этого бушующего хаоса, прижавшись к опушке, стоял старый домик. Он был так низок и неуклюж, что напоминал забытую походную палатку, которую вот-вот сорвёт шквалом. Казалось, ни одна живая душа не посмеет нарушить его убогое уединение. Но дверь хижины тихо скрипнула, впуская внутрь порыв влажного ветра. На пороге стоял светловолосый мужчина. Его дорогой плащ, промокший насквозь, тяжёлыми складками обвис на плечах. В следующую же секунду вспышка молнии обрисовывала контур вокруг его массивного тела. Мужчина тяжело дышал. Каждый его шаг внутрь дома сопровождался противными шлепками мокрой обуви по сухому деревянному полу. И только теперь запах ударил ему в нос: внутри пахло дымом, сушёными травами и сырой землёй.       В глубине хижины, у грубо сколоченного стола, спиной к входу, стоял старик. Его худощавую фигуру скрывала потёртая холщовая ряса. Он не обернулся ни на скрип двери, ни на шаги — всё внимание было поглощено работой: старые руки спокойно и точно соскабливали тонкой костяной пластинкой кожицу с какого-то корня.       Мужчина сделал шаг вперёд, и свет очага выхватил из полумрака его глубокий, почти до земли, неестественный для человека его положения поклон.  Он замер так на несколько долгих секунд. Старик не обернулся, даже глаз не поднял. Тишина становилась невыносимой. Тогда мужчина, так и не выпрямляясь, начал говорить глухим, надтреснутым голосом:       — Мудрец... Я не хотел вас беспокоить, но мне больше не к кому идти. Я знаю, что вы можете видеть то, что скрыто от других...       Его слова повисли в воздухе, не найдя отклика. В ответ лишь ровный, методичный скрежет. Лезвие снимало тонкую стружку за стружкой, и они падали, пополняя груду у его ног. Старик не оборачивался. Таких, как этот промокший вельможа, приходило много: с мольбами, со сломанными судьбами, с золотом. Все ждали ответов. А ему нужно было настрогать кореньев на ужин да подправить расшатавшуюся ножку стола. Секунды тянулись, натягивая молчание как струну. Капли с плаща гостя падали на пол, оставляя тёмные кляксы на досках.       — Мне очень нужна ваша помощь, — голос его дрогнул. — Я совсем отчаялся.       Скребущий звук прекратился. Старик замер, а затем медленно поднял голову.       — Ты ведь король Алрик Отчий?— голос старика был глух и безразличен. — Люди прозвали тебя отцом народа.       Король медленно выпрямился, а на лице застыло недоумение.       — Откуда вы?..       — Не трать время. — отрезал он — Чего ты хочешь?       Алрик сделал шаг вперёд, его осанка вновь обрела королевскую твёрдость.       — Год назад мой сын, посчитавший себя обделённым, провёл врагов в королевство. Сперва грабили тихо, а потом каждое утро мне начали докладывать: сожжена ещё одна деревня, перебита ещё одна стража. А теперь он собирает войска у стен столицы! Его меч уже занесён над горлом моего народа! — голос сорвался, но потом стал тише, уподобаясь мольбе. — Я прошу не о троне и не о мести... Скажи лишь одно: как спасти тех, кто ещё дышит? Как остановить эту чуму?       Старик на мгновение замер, будто перебирая в пальцах что-то невидимое. Череда мыслей протекала в его голове и на мгновение показалась малозаметная улыбка. Наконец он медленно повернулся к королю. Алрик почти инстинктивно склонил голову. Старик смотрел куда-то поверх его плеча, словно сзади короля кто-то есть.       — На что ты готов пойти? Чем пожертвуешь?       — Всем. Вплоть до себя. Мой народ, вот что для меня главное. Он не виноват в моей ошибке. Это я не сумел воспитать сына.       Старик, не глядя на короля, протянул руку и его пальцы обхватили посох. Древесина, впитавшая пыль тысячелетий, с глухим стуком коснулась пола. Старик медленно провёл наконечником по кругу. Навершие скрежетало, оставляя после себя ровный, словно вымеренный, желобок. Затем он зачерпнул горсть холодного пепла из потухшего очага. Серый порошок медленно просыпался сквозь пальцы, ложась в центр круга. Пепел вспыхнул беззвучно холодным, синим пламенем. От его фосфорического сияния в хижине не стало ярче; напротив, тьма сгустилась. Тени на стенах, что до этого лежали неподвижно, оторвались от камня, поползли, сплетаясь и разрываясь, начиная складываться в хаотичные, жуткие мозаики: светловолосый мальчик с короной из сплетённых прутьев на голове... каменные башни, рушащиеся как карточные домики... море обезумевших лиц, бегущих в панике... одинокий остров, затянутый дымкой, словно духами. А над всем этим, венчая и разрушая видения, бушевал яростный, всесокрушающий вихрь. Он выдирал с корнями древние дубы.       Алрик инстинктивно отпрыгнул назад, рука само собой легла на рукоять меча.       — Это то, что меня ждет? Что за ураган? Куда еще хуже?!       — Тише, — шипяще прошептал колдун, не открывая глаз.       Видения продолжали метаться по стенам. Старик зажмурился еще сильнее, его пальцы впились в посох. Губы беззвучно шептали слова, которые съедал треск огня. Он резко поднял голову и его глаза, казалось, видели сквозь время.       — Ты станешь ему опорой... через века. Твой род даст ему силу.       — Кому? — голос Алрика сорвался от жажды информации.       — Мальчику с лунными волосами, твой потомок. Он возродит то, что ты не смог спасти.       — Когда?!       — Сама судьба решит это! — говоря это, старик все еще находился словно в трансе — Вот твоя плата, ты заплатишь своим потомком, этим мальчишкой!       — Но как же...       Дым синего пламени рванулся к потолку, на миг выжег всё перед глазами короля. Алрик инстинктивно зажмурился, и когда через секунду открыл глаза в хижине никого не было... Пропали и котелок, и связки трав, и сам старик. Стеллажи стояли пустые, покрытые толстым слоем пыли, будто здесь уже века никто не жил. Алрик инстинктивно шагнул назад, ладонь сама вновь легла на рукоять меча. В гробовой тишине громко стучало его собственное сердце. На полу, в центре обугленного круга, лежали лишь две вещи: меч в простых ножнах да свернутый в трубочку пожелтевший клочок пергамента. Они лежали слишком обыденно, как будто всегда там были. Король медленно опустился на одно колено и развернул записку. Брови резко сдвинулись, глаза прищурились, впитывая строки. Он прочитал. Перечитал их еще раз. И еще. Его взгляд застыл на последней строке. Пальцы впились в бумагу, готовые разорвать хрупкий пергамент. Другая рука уже лежала на рукояти нового меча, сжимая её мертвой хваткой, будто впитывая холодный металл обещания и тяжесть неизбежности.