Уродливый король

      Солнце снова палило нещадно, превращая песок до кипятка. Торви и Эйрик, согнувшись в три погибели, волокли тяжелую мокрую сеть. Песок налипал на потные руки, соленая вода разъедала ссадины. Ничего не изменилось, только число дней, которые они уже отбыли на этой каторге.       И вдруг рядом с Торви появилась тень. Чьи-то руки легли на край сети рядом с его. Он поднял голову и обнаружил, что это была Кейра. Без лишних слов, демонстрируя привычную деловую сосредоточенность, она включилась в общую работу, взяв на себя часть веса.       Мальчики от удивления замедлили шаг. Эйрик, идущий с другой стороны, удивленно моргнул, но промолчал.       Торви и Кейра переглянулись. Это был короткий взгляд, едва заметный. Уголки губ Торви дрогнули, растянувшись в широкую улыбку. Он снова посмотрел на девчонку, кивнул ей и с новыми силами уперся плечом в веревку сети.

***

      Прошел месяц. Тридцать чертовых дней выживания.       Мальчики старались держаться подальше от суеты и самых агрессивных пиратов. Эйрик даже составил список всех обитателей острова: от безобидных до тех, кто мог убить ради шутки. Он же почти всем и руководил. Торви таскался за ним, ведь брат утверждал, что лучше знает, как выжить.       Эйрик продолжал таскать брата на тренировки с палками и, надо сказать, преуспевал. Ему даже нравилось. А еще ему нравилось подслушивать за пиратами, за что регулярно попадал в просак. Эйрик отчитывал его, но долго не злился.       Сейчас Эйрик уже сбился со счета, какой именно кокос открывает. Он сидел на срубленном стволе пальмы, в руках находилась тяжелая пиратская мачете. Пот стекал по вискам, смешиваясь с пылью. Движения были монотонными. Но тут рядом бесшумно опустилась Кейра. Эйрик повернул к ней голову, брови взметнулись в немом вопросе. Она обычно не искала его компанию без причины.       — Не задумывался ли ты о том, — начала, глядя куда-то в сторону — что в жизни что-то стоит менять?       Эйрик фыркнул.       — Буду признателен за конкретные предложения, миледи, — сказал он, продолжая чистить кокосы.       — Ну, не знаю... Например, местонахождение.       Эйрик медленнее повел мачетой, его брови сдвинулись к переносице, образуя глубокую складку.       — Например, сейчас ты на острове Драуга, — продолжила она. — А можно быть где угодно. Кроме него.       Лезвие мачете окончательно замерло в воздухе. Эйрик медленно повернулся к ней. В его усталых глазах вспыхнул острый интерес.       — Ты предлагаешь сбежать?       Кейра ничего не сказала, только медленно и уверенно кивнула с серьезным выражением лица. Эйрик отвернулся и снова взялся за кокос. Лезвие мачете вонзилось в скорлупу с глухим, злым стуком. Он даже не взглянул на нее больше, а удары стали резкими, рваными, вся прежняя усталость словно исчезла.       — Что? Эйрик, послушай, — Кейра не отступала. Она наклонилась ближе, положила ладонь ему на руку, останавливая очередной замах мачетой.       Эйрик снова посмотрел на нее, скептически подняв бровь.       — Видел, как вчера привели новых пленников? — спросила она. — Уже пятая партия за месяц. Но остров не растет, чтобы всех вместить. Куда деваются старые? — Она сделала паузу, дав вопросу повиснуть между ними. Эйрик призадумался, но Кейра быстро дала ему разгадку — Каждое полнолуние Драуг устраивает Орросту.       — Это какой-то зверь?  — Мальчик чуть наклонил голову с непониманием.       — Не зверь, — покачала головой Кейра. — Правило. Один день. Один день, когда можно резать, калечить и убивать и никто не спросит за труп. Весь остров превращается в одну большую кровавую арену. Единственная задача - выжить. Остальных... утилизируют так скажем, чтобы освободить место для новых.       После ее слов повисла тишина. Эйрик отложил мачете и задумчиво посмотрел на свои мозолистые руки.       — Что ж, — произнес он наконец спустя пару минут. — Полагаю, это можно назвать благоприятными обстоятельствами для тактичного отступления.       Уголки губ Кейры дрогнули в почти невидимой улыбке. План, который долго зрел в ее голове, наконец нашел своего союзника.       — Самое сложное в этом, — продолжила Кейра с видом знатока, — уломать твоего брата. Уговорить его бежать. Он, кажется, неплохо прижился тут.       Эйрик коротко усмехнулся. Но усмешка замерла, не успев расцвести. Он резко повернулся к Кейре.       — Чего? Что ты имеешь в виду?       Мысль, мелькнувшая в голове, была настолько дикой, что он даже не решался ее додумать. Она говорит, что нужно уговаривать Торви сбежать.       — Лучше я тебе покажу.

***

      Яркие языки пламени костра вздымались к темнеющему небу, отбрасывая прыгающие тени на лица собравшихся пиратов. Они образовали шумный, пьяный круг, хлопали в ладоши, притоптывали, и их хриплые голоса сливались в одну бессмысленную, дикую песню. А в центре этого ада стоял Торви.       У его губ была прижата грубая, вырезанная из кости дудка. Его пальцы порхали над отверстиями, извлекая из нее негромкую, но удивительно живую и быструю мелодию. Его нога отбивала такт, а на новом, гладком лице играла легкая улыбка. Он был в своей тарелке. Эйрик застыл, выглядывая из за дерева, широко раскрыв глаза. Его рот был приоткрыт от удивления.       — Матери все святые... — выдохнул он, не в силах поверить.       Кейра, стоявшая рядом, лишь медленно кивнула.       — Вот шут же, — прошептала она.       — При нем только этого не говори, — автоматически отчеканил Эйрик.       Это была не просто бравада. Торви вписался в это безумие, нашел свое место в этом. Такая данность не укладывалась у Эйрика в голове.       Не раздумывая больше, Эйрик двинулся вперед. Он протиснулся между пьяными телами, отталкивая их локтями, не обращая внимания на их ворчание. Он подошел сзади и крепко положил руку Торви на плечо, прервав игру.       — Господа, вы уж извините! — крикнул Эйрик, поднимая голос над гамом, натягивая на лицо улыбку. — Братцу нашему крайне необходимо явиться на кухню! Без него даже суп не варят, честное пиратское! Чуть не остались без ужина!       Торви обернулся, сбитый с толку. .       — Так ужин уже прошел, — начал Торви, но Эйрик тут же зажал ему рот ладонью. — Ты чего? — замычал Торви сквозь пальцы. — В чем помощь?       — Торви, пошли, — прошипел Эйрик ему прямо в ухо, вцепившись в рукав брата.       Рядом раскрасневшийся пират хлопнул Торви по спине.             — Валяй, мальчуган! Но потом доигрывай! Эйрик не стал ждать. Развернул брата и, все еще вцепившись в его рукав, потащил прочь от костра к дереву, где ждала Кейра. Нужно было серьезно поговорить. И немедленно. Потому что если Торви начал находить здесь удовольствие, то уговорить его бежать будет в тысячу раз сложнее, чем перехитрить Драуга.       — В общем, у Кейры есть предложение, — начал Эйрик, когда они зашли за дерево.       Торви перевел взгляд на девочку.       — Да, — сказала Кейра. — Я предлагаю нам свалить отсюда. Убежать с острова. Вместе.       — Чего? Зачем? — брови Торви полетели вверх от удивления.       — Извини? — Эйрик шагнул к брату, приблизив лицо к его. — Как это «зачем»?       Торви оживился, и на его лице появилась знакомо-раздражающая театральная маска легкомысленного шута.       — А, ну да, конечно! — воскликнул он, разводя руками. — Бросим налаживающуюся жизнь, где нас, в общем-то, уже не бьют, если не считать профилактических затрещин, где есть крыша над головой и даже музыкальный кружок, чтобы вернуться в разрушенное королевство к пепелищу? Блестящее предложение, Кейра! Прямо гениальное! — Он показал ей большой палец вверх, и в этом жесте была ядовитая насмешка. — И ты Эйрик, просто гений!       Эйрика передернуло.       — Это наше королевство, брат. Наш дом. Престол опустел, а кровь обязывает. Это не наша прихоть, а долг! Предки смотрят с Валгаллы в ожидании. Они доверили нам гораздо больше, чем просто жизнь. Мы обязаны им, земле, людям, которые, быть может, еще живы и ждут!       — Уж я-то, — произнес Торви тихо, отчеканивая каждое слово, — ничем ему не обязан. Ни королю, ни королевству, ни твоим предкам. Ничем.       — Брат, послушай! — голос Эйрика сорвался. — Подумай о...       — Ага, — коротко, как отрезал, перебил его Торви. Он не стал слушать дальше. Он развернулся на пятках, махнул им пальчиками в прощальном, издевательском жесте «пока-пока» и зашагал прочь, обратно к шуму костра, к пиратам, к своему «налаживающемуся» существованию.       Эйрик застыл. Он смотрел вслед брату, и в голове билась одна мысль: он что, серьезно? Он просто развернулся и ушел?       — Я же говорила, — наконец произнесла Кейра, глядя всему удаляющейся спине Торви. — Он прижился.       Эйрик не ответил. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Потом резко развернулся и зашагал в противоположную сторону, не к домику, не к работе, а просто прочь, в никуда. В голове гудело разочарование, злость, а под ними холодная, мерзкая мысль: а что, если брат прав? Что, если единственный долг, который у них остался, это выжить? И Торви уже выбрал свой способ.

***

      Очередь в столовой как обычно гудела. Торви стоял, ссутулившись, привычно принимая толчки в спину от стоящих сзади пиратов. Он обернулся, готовый к грубости, но вместо злобы увидел знакомые, ухмыляющиеся лица.       — Эй, наш музыкант! — гаркнул один, коренастый, с татуировкой якоря на щеке. — Как там твоя костяная песенка?       Другой, помоложе, начал карикатурно изображать игру на дудке, притоптывая и кривляясь. Они похлопали Торви по спине, не со зла, а почти по-дружески.       — Из тебя выйдет отличный разбойник! — заявил третий, потягивая из фляги. — Почти если подрастешь и научишься водку пить, а не молоко!       — Приходи сегодня к костру! — подхватил первый. — Сыграешь что-нибудь веселое, а?       Торви мгновенно включил свою самую обаятельную, лучезарную улыбку, ту, что так хорошо работала при дворе.       — Можно! О чем речь, конечно! Для лучшей публики на семи морях!       Настала его очередь. Повариха, угрюмая, как всегда, уже зачерпывала похлебку.       — Наложи ему двойную порцию! — крикнул кто-то из очереди. — Он заслужил!       Женщина фыркнула, но плеснула в его миску лишний половник. Торви с шутливым, преувеличенно галантным поклоном в сторону очереди отправился дальше под одобрительный смех и крики.       Он оглядел площадку. Столы были забиты под завязку, везде сидели группами по трое-четверо, делили еду и разговоры. Его взгляд скользил по лицам, выискивая знакомые черты. Ни Эйрика. Ни Кейры.       Где-то за спиной, из другого конца столовой, донесся сдавленный смех, похожий на братский. Торви резко обернулся, почти расплескав похлебку, но то были незнакомые лица - пират с золотым зубом и девушка с синим платком на голове.       Он медленно, уже без улыбки, поводил взглядом по всей толпе. Ничего. Широкая, искусственная улыбка, которую он носил как маску, сползла с его лица. В конечном итоге он побрел к самому краю площадки, к пустому столу, за которым обычно никто не садился, слишком далеко от общего веселья.       Он опустился на скамью. Шум пиров, смех, крики, все это было вокруг, огромное, живое, чуждое море, а он сидел на своем одиноком островке из дерева, с миской двойной порции, которая вдруг показалась ему бесконечно пресной и ненужной.       Дорога к домику после трапезы, на пляже казалась ему теперь слишком тихой и длинной. Он уже свернул на тропинку, как его взгляд уловил вдалеке знакомое зарево и гул голосов. Это был большой вечерний костер на берегу. Оранжевый свет танцевал на воде, силуэты пиратов метались, как тени в гигантском калейдоскопе. Торви замер. Он стоял на развилке: темная тишина пустого дома или шумное, пьяное пекло.       Он колебался лишь мгновение. Одиночество за пустым столом все еще жгло изнутри. Он развернулся и направился к свету.       Едва он приблизился к краю толпы, как из нее выделился знакомый силуэт -пират с огромным шрамом через глаз.       — Эй, это наш мальчуган! — рявкнул он, хватая Торви за плечо и втягивая в круг света. — Иди к нам, артист!       Другой, стоявший рядом, хмыкнул, отхлебывая из бурдюка:       — Хорошо, что Драуг запретил его резать. По крайней мере, пока.       Третий, тощий и с желтыми зубами, вздохнул с наигранным сожалением:       — Жаль. Я как раз потерял череп прошлого пленника. Не из чего теперь суп есть. А из твоего, глядишь, вышел бы отличный половник.       Торви почувствовал, как по спине пробежал холодок, но он не дрогнул. Вместо этого на его лице расцвела широкая, лучезарная улыбка, которая была его второй кожей. Он достал из-за пояса свою костяную дудку.       Знакомые пираты тут же обступили его, хлопая по спине, подталкивая к самому костру. Круг сомкнулся. Торви поднес дудку к губам, и из нее полились первые, быстрые ноты. Вокруг него фигуры пиратов закружились в пляске, топали ногами, вздымали в такт кружки. Пламя костра отражалось в их глазах, полных хмеля и дикой радости.       Торви улыбался, играя. И уже эта улыбка была настоящей: от ритма, от движения, от ощущения, что он здесь, в центре, нужный и замеченный. Он был счастлив в этой узкой полоске реальности, где существовали только музыка, огонь и одобрительные крики. На краю круга, чуть поодаль, стоял один из старых морских волков. Он наблюдал за Торви, за его улыбкой, за тем, как тот отдавался игре, и покачал головой.       — Вот же клоун. Играет на своей могиле, а сам радуется.       Торви этого не слышал. Он слышал только музыку в своих ушах и смех вокруг. И пока огонь пылал, а ноты лились рекой, ему удавалось забыть, что этот круг света в темноте не дом, а лишь временная сцена, а его публика завтра с таким же восторгом могла бы смотреть, как его режут на куски, если бы не прихоть их капитана. Но сейчас... сейчас он был счастлив. И этого было достаточно, чтобы заглушить тишину внутри.

***

      Торви вернулся в комнату в невероятно поднятом настроение. Его щеки горели от огня и смеха, пальцы все еще помнили ритм дудки. Он сидел на краю гамака, тщательно вытирая свой простой инструмент тряпицей, и улыбка не сходила с его лица. Воздух в комнате пах пылью и затхлостью, но для него он был наполнен эхом недавнего веселья.       И тут дверь скрипнула. Вошли Эйрик и Кейра. Торви мгновенно вскочил, глаза его засверкали в тусклом свете лампы.       — И где вы были?! — воскликнул он, не скрывая восторга. — Вы такое пропустили! Просто невероятно!       Он улыбался во все лицо, жестами пытался передать масштаб происходившего. Эйрик и Кейра не ответили на его энтузиазм. Они лишь переглянулись и медленно подошли ближе. Их лица были серьезны, почти мрачны.       — Торви... — устало начал Эйрик.       — Это было невероятно! — перебил его Торви, не замечая их настроения. Он зашагал по комнате, размахивая дудкой. — Я давно так себя хорошо не чувствовал! Свободно! Играл, они танцевали, кричали... Это как... как будто я снова дома, на празднике!       — Слушай... — попытался снова Эйрик, но Торви уже несся дальше.       — И знаешь, пираты они... они довольно хорошая компания, если разобраться. Не такие уж и монстры.       — О да, — холодно вставила Кейра. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на него ледяным взглядом. — Они безумно милые. Особенно трогательно, когда режут глотки своим же за последний кусок черствого хлеба. Очень душевные ребята.       Ее слова наконец пробились сквозь эйфорию Торви. Его улыбка замерла, потом медленно сползла с лица. Он посмотрел на нее, потом на Эйрика, который сделал еще пару шагов вперед. Тишина в комнате стала вдруг громкой, и в ней отчетливо слышалось потрескивание фитиля в лампе и далекий, пьяный рев с берега, тот самый, который полчаса назад казался ему музыкой свободы.       — Я думаю, нам стоит обсудить побег еще раз, — сказал Эйрик, положив ладонь на плечо брата.       Улыбка полностью сползла с лица Торви сползла. Он слегка нахмурился и резко сбросил его руку.       — Надеюсь, ты шутишь.       — Торви, все, правда, — настаивал Эйрик. — Давай домой.       — Домой? — Торви фыркнул. — Это куда? Туда, где меня дразнили «уродом» каждый день? Где отец смотрел сквозь меня, а мать боялась собственной тени?       — Там наше королевство! — выдохнул Эйрик. — Наш долг...       — Долг? — Торви горько усмехнулся. — Какой долг? Я наконец-то не урод! Здесь меня не бьют просто так! Там все разрушено, сожжено! Там некуда возвращаться! Здесь хоть есть... — он махнул рукой в сторону окна, откуда доносился шум, — ...жизнь. Примитивная, но жизнь!       — Но мы наследники! — очень громко крикнул Эйрик. — Мы рождены, чтобы править, чтобы восстанавливать! Мы выбраны самим Одином! Торви, ты сын короля Харальда и королевы Эйры, ты...       — Нет! — крик Торви перекрыл его, оглушительный и надрывный. Он выкрикнул это так громко, что, казалось, стены задрожали. — Нет, я сын Агафьи!       В комнате наступила мертвая тишина. Даже отдаленный гул с берега будто замер. Кейра, наблюдающая за ними, медленно подняла брови.       — Агафьи? — переспросила она тихо. — Это кто?       Торви повернулся к ней. В его глазах плескалась настоящая, неприкрытая боль, перемешанная со злостью.       — Агафья? — его голос снова сорвался. — Агафья это единственная женщина, которую я могу назвать своей матерью! Она воспитала меня, а не кто-то другой! Она всегда была рядом, когда мне было страшно, больно, одиноко! Она не спасалась сама в тот день, а спасла нас! Выкинула в этот ад, но спасла! Она моя семья. Не королевская кровь, а ее любовь!       — Судьба нашего королевства зависит от нас! — не сдавался Эйрик, его лицо покраснело от ярости и непонимания. — А ты, как всегда, увиливаешь! Прячешься за шутками и теперь за чужой любовью! Трус!       — Сказал тот, кто поощрял тиранию отца! — Торви шагнул к нему, их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Кто молчал, когда творилась несправедливость! Из тебя вышел бы отвратительный король, такой же, как и отец! Жестокий, слепой и эгоистичный!       — Да ты! — Эйрик занес руку, его пальцы сжались в кулак.       — СТОП!       Голос Кейры, резкий, как удар хлыста, разрезал накаленное пространство между ними. Она встала между братьями, выставив руки, как бы разделяя их. Она смотрела то на одного, то на другого, и в ее взгляде не было ни осуждения, ни сочувствия, лишь трезвая оценка происходящего.       Это заставило братьев отпрянуть. Они стояли, тяжело дыша, сверля друг друга глазами, но уже молчали.       — Вы прямо видели, как эта Агафья погибла? — спросила Кейра.       — Что? Нет, — буркнул Эйрик, сбитый с толку.       — И к чему это? — процедил Торви, не отрывая взгляда от брата.       Кейра повернулась и встала прямо перед Торви, заслонив собой Эйрика. Она смотрела ему прямо в глаза, не мигая.       — А ты не подумал о том, что она жива. И ждет вас где-то там. Или пробирается к берегу каждый день, высматривая ваши силуэты на кораблях.       Злость на лице Торви начала таять, уступая место чему-то другому: сначала недоверию, потом медленному осознанию. Он задумался, его взгляд стал расфокусированным.       — Кто тебе дороже, Торви? — продолжила Кейра. — Кучка пьяных пиратов, которые завтра могут развлечься, наблюдая, как тебя режут? Или Агафья? Та самая, которая для тебя мать.       Торви медленно перевел взгляд с пустоты на лицо Кейры. Между ними повисла тяжелая пауза. Он видел перед собой огонь костра, слышал смех, чувствовал мимолетное принятие. А потом темные глаза Агафьи, ее сильные руки, толкающие его в потайной ход, ее голос, полный страха и любви: «Бегите».       Его губы дрогнули.       — Какой план? — спросил он наконец.       Кейра самодовольно улыбнулась и посмотрела на Эйрика, который все еще был зол на брата. Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась. В проеме, шатаясь, стоял Драуг. От него пахло ромом и потом, как и всегда. Его мутный взгляд скользнул по комнате, зацепился за Кейру. Он молча, тяжело кивнул в сторону коридора. Приказ был понятен без слов.       Кейра, даже не взглянув на братьев, развернулась и вышла, скользнув мимо массивной фигуры капитана. Дверь захлопнулась за ней на замок.       Торви проводил ее взглядом, а потом медленно перевел его на Эйрика. Взгляд был  полным презрения и окончательного разочарования. Он не сказал ни слова. Просто швырнул свою костяную дудку в угол, где она со звоном ударилась о стену и покатилась по полу. Потом развернулся и ушел в свой темный угол, скорчившись там спиной к комнате.       Эйрик остался стоять посередине, словно остров в пустоте. Гнев его угас, оставив после себя тяжелый, горький осадок и стыд. Он сделал шаг в сторону брата, потом остановился.       — Извини, — тихо произнес он в темноту. — Что назвал тебя трусом. Я... я хочу взять свои слова назад.       — Да пожалуйста. Бери. Свои слова назад я не возьму, из тебя и правда получился бы ужасный король.       Больше не последовало ничего. Торви просто отвернулся к стене.       Эйрик простоял еще мгновение, после чего медленно опустился в свой угол. Он улегся, пристально всматриваясь в темноту под крышей. Сон не шел, слова брата продолжали висеть в воздухе. С каждым днем пропасть между ними на этом острове становилась все шире. Их союз рушился.

***

      Торви пробудился от внутреннего импульса, похожего на оклик во сне. Комната была погружена в глубокий синий полумрак. Он сел, потер глаза и, почти не задумываясь, первым делом перевел взгляд на гамак Кейры. Он оказался пустым, ткань провисала между балками. Остальные эмоции, включая горечь спора, гнев в адрес брата и усталость, на мгновение отступили. Преобладала лишь острая, мучительная тревога. Он бесшумно поднялся, его босые ступни не издали ни звука на скрипучих досках пола. Оглядев помещение, он заглянул в угол, где располагался Эйрик. Тот спал, свернувшись калачиком; его лицо казалось смятым и беззащитным. Кейры нигде не было. Торви подошел к окну, выглядывая на улицу.       И увидел её.       На песчаном берегу, в нескольких десятках метров от жилища, находилась Кейра. Она не несла караульной службы и не была в дозоре, девушка сидела, поджав колени к груди, и созерцала море. Лунный свет озарял её волосы и тонкий силуэт. Её неподвижность и исходящее от неё глубокое чувство одиночества заставили Торви замереть у окна. Он узнал это. Он сам принимал такое положение, когда считал, что находится в укрытии от посторонних глаз.       Он замер у окна, воздерживаясь от малейшего движения, опасаясь нарушить тишину. Куда она ходила с Драугом? О чем говорила? Почему сидит здесь одна, в такой час, и смотрит на воду? Вопросов было больше, чем ответов. Но одно он понял: Кейра была так же запутана и одинока, как они с Эйриком. И ее план, про который она так и не рассказала, стоил ей дороже, чем просто риск.       Он же стоял, смотрел и колебался идти ему или нет. Но спустя пару минут все же решился.       Торви сел на песок рядом с ней, не спрашивая разрешения. Кейра вздрогнула, повернула к нему лицо, и он успел увидеть следы слез на ее щеках, прежде чем она резко отвернулась обратно к морю.       — Ты слезами скоро потоп устроишь, — сказал он тихо, пытаясь пошутить. Уголки губ дрогнули, но, увидев, как она сжимает губы, он убрал улыбку. — Почему ты плачешь каждую ночь?       — Не твое дело, — отрезала она.       Она продолжала смотреть на воду, а он на нее. Торви видел, как дрожит ее подбородок, как она с силой сжимает и разжимает пальцы, пытаясь справиться с собой. Он подбирал слова, но все они казались ему неуклюжими, неправильными.       — Это наверное тяжело, — начал он осторожно. — Потерять тех, кто тебя любил и кого любила ты.       Кейра медленно повернула к нему лицо. В ее глазах, полных слез, не было благодарности, лишь горькая, искаженная усмешка.       — С чего ты взял, что меня любили? — ее голос прозвучал презрительно. — Мое имя Кейра Дис. — Она сделала паузу, дав ему прочувствовать вес этих слов. — Дис. Это значит «надежда». Надежда на то, что следующий ребенок наконец-то окажется мальчиком. Наследником. Три дочери подряд и ни одного сына. Я была живым разочарованием.       Она снова отвернулась, но теперь слова лились из нее, будто прорвав плотину.       — Я умнее всех их. Умнее отца! Я проглатывала книги по тактике, истории, управлению, алхимии, пока мои сестры учились вышивать и кокетничать. Столько информации, сколько знаю я, не знал в нашей семье никто! А мне было суждено просто выйти замуж за какого-нибудь старого графа из соседнего королевства и быть тихой, глупенькой женой, рожающей ему сыновей!       Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.       — Знаешь что? Я даже почти рада, что оказалась здесь. Среди этих уродов и убийц. Потому что здесь никто не ждет от меня, чтобы я была принцессой. Здесь я могу быть кем угодно. Строить свою жизнь своими мозгами, а не маткой.       Она замолчала, и тишина вновь окутала их.       Торви смотрел на неё и впервые увидел в ней не высокомерную пиратку и не скрытную принцессу. Он увидел человека, который, как и он сам, глубоко и болезненно ощущает свою чуждость в мире.       — Так куда ты уходишь с Драугом? — спросил Торви после паузы. — Какая у тебя «работа»?       Кейра посмотрела на него. Не хотелось ей врать ему сейчас, но и правду говорить она не спешила. Девочка снова повернулась к морю, к темной полосе, где ночь встречалась с водой.       — В темных уголках жизни иногда приходится платить за выживание самыми страшными жертвами, — прошептала она. — о которых никто никогда не узнает.       Торви напрягся. Его взгляд упал на ее руки, лежащие на коленях. На костяшках пальцев были свежие, неглубокие ссадины. Не от драки, от чего-то другого. От удара о что-то твердое? Или от сжимания чего-то слишком сильно, в попытке сдержать что-то внутри? Он выдержал паузу, давая ее словам осесть. Потом тихо спросил:       — Ты хочешь домой?       Кейра кивнула, поджав губы. Сначала резко, потом медленнее, будто боялась признаться в слабости даже себе.       — Карта, — выдохнула она наконец. — То была карта.       Торви повернулся к ней с немым вопросом.       — Из главного домика Драуга, — продолжила она, уже глядя на него. — Я украла карту острова. С маршрутами патрулей, с указанием якорных стоянок, со всеми тропами и укрытиями.       Они обменялись взглядами. Затем черты лица Торви изменились: уголки его губ приподнялись, превращаясь в улыбку. Он первым отоглянулся к морю. Кейра еще мгновение смотрела его профиль, после чего также отвела взор.       — Посидим тут немного? — спросила она тихо.       — Без проблем.