Тысяча метров

Впервые Макс оказался по другую сторону соревнований. Он наблюдал за гонкой с трибун, сидя с краю оранжевой армии болельщиков. Его оранжевый кашемировый свитер делает Макса частью это армии, сейчас крики поддержки и поднятые флаги были посвящены не ему. Вся эта энергия, этот гул трибун был адресован удивительным девушкам-конькобежкам, олимпийским спортсменкам, выходящим на старт, возможно, главного забега своей карьеры. Макс сейчас был безумно рад, что его вид спорта устроен иначе. Там одна гонка, одно соревнование не решает практически ничего. Можно ошибиться, не финишировать, показать средний результат — но впереди и позади еще множество этапов, которые позволят всё компенсировать. И от него одного никогда не зависит итоговый результат, за каждым стартом стоит множество людей в паддоке — инженеры, механики, пит-команда, — а на базе трудятся ещё больше сотрудников. Для этих спортсменок каждый выход на старт был решающим. Каждое соревнование — это «всё или ничего». А Олимпийские игры — кульминация. Это место, где нужно отдать всё без остатка, потому что второго шанса может и не быть. Сюда не вернешься через год, как на чемпионат страны, Европы или мира. Этот шанс — единственный. Появление Макса на трибунах не осталось незамеченным. Перед стартом и во время перерыва на заливку льда он раздал столько автографов и сделал столько селфи, что чувствовал себя очень уставшим. Телекамеры нашли его еще в самом начале. Его лицо показали крупным планом прямо перед выходом первой из пятнадцати пар спортсменок, в которой бежала одна из трех нидерландских спортсменок. Максу Ферстаппену — четырехкратному чемпиону мира Формулы 1, одному из самых известных спортсменов своей страны  — было невозможно остаться незамеченным. Послезавтра на тестах в Бахрейне у него обязательно спросят журналисты: что он делал в Милане на Олимпийских играх. У Макса уже готов ответ: «Был свободный вечер, решил поддержать сборную». И неважно, что это наглая ложь, что он прилетел ради одного-единственного старта: тысяча метров, женщины. Ради одной единственной спортсменки. На лёд выходит тринадцатая пара. Камеры вновь показывают его, ведь сейчас будет стартовать вторая голландка, Фемке Кок. Уже на первой промежуточной временной отсечке её преимущество над уже выступившими спортсменками огромное. Фемке бьет олимпийский рекорд и становится промежуточным лидером соревнований, опережая свою прямую соперницу, американку, на целых две секунды. Это был забег на олимпийское золото. А отрыв в две секунды — это пропасть. Макс, как никто другой, понимает, что это значит. Пока бежит четырнадцатая пара, Макс знает — этим спортсменкам не приблизиться к времени Фемке. Его взгляд прикован к фигуре в оранжевом комбинезоне, которая, сосредоточенно и легко, разминается по внутреннему кругу арены. Ютта Леердам. Ради неё он здесь. Для неё это старт всей жизни. На прошлых играх она остановилась в шаге от вершины, завоевав серебро. Теперь она здесь, в Милане, в лучшей форме за всю свою карьеру. Один шанс. Одна попытка. Тысяча метров, которые должны стать триумфом. Ютта выходит на старт вместе с японской соперницей. Макс не отрывает от неё взгляда, ему уже всё равно, что его снова крупно показывают на всех экранах арены. Комментатор оглашает её имя. Ютта бьет себя ладонью по груди три раза и резко вскидывает вверх сжатый кулак. Она готова. Она сможет. Сейчас забег всей её жизни. Девушки занимают стартовые позиции. Глухая тишина на трибуне. Звук  выстрела — и они срываются вперёд. У Макса на мгновение перехватывает дыхание. Он видит, как Ютта слегка отстает от японки после первого поворота. Первая временная отметка. Ютта проигрывает графику Фемке две десятых, семь сотых — своей непосредственной сопернице. Ещё ничего не кончено. Она прошла лишь первые двести метров, стартовав на внешней стороне — у неё есть возможность отыграться. Она сможет. Через ешё двести метров Ютта перестраивается на внутреннюю траекторию. Она начинает уверенно обгонять японку. Отметка в шестьсот метров — и время подсвечивается зелёным на табло. Теперь она опережает график Фемке на две десятых, а соперницу — уже на восемь.  Остался последний круг. Последние четыреста метров. Теперь главное — удержать этот сумасшедший темп. Продержаться. Просто продержаться эти несколько десятков секунд. Макс, забыв обо всём, следит за каждым движением, за каждым толчком конька, как она выходит из финального поворота на прямую. И вот финишная черта. Время — новый олимпийский рекорд. На три десятых быстрее Фемке. Это олимпийское золото. Золото, которое она ждала четыре года. Золото, которое она вырвала у судьбы в гонке всей своей жизни. На экране лицо Ютты искажает крик — громкий, вырвавшийся из глубины грудной клетки. Она вскидывает руки, хватается за голову, не веря цифрам на экране. Потом — стремительно снимает очки, стягивает капюшон и расстегивает молнию комбинезона. И слёзы. Поток чёрных от туши и подводки слёз, размазывающихся по лицу. Она плачет, рыдает, и в этот момент она невероятно, ослепительно красива. Макс мог с уверенностью сказать, что именно сейчас — с чёрными слезами на щеках, с немым вопросом и сияющей победой в небесно-голубых глазах — его девушка была самой красивой на свете. Его девушка — олимпийская чемпионка. Он никогда до конца не поймёт, что она чувствует в эту секунду. В автоспорте такого нет. Но он знал: это — вершина. Та самая, недосягаемая для большинства спортсменов мечта. И Ютта её достигла. Гордость и безумное счастье переполняли его. Через десять минут на шею Ютте повесят золотую медаль, и на всю конькобежную арену будет играть гимн Нидерландов. Его играли для него самого бессчётное количество раз, но это чувство — когда он звучит для той, кого любишь, — не сравнится ни с чем. Чуть позже он встретит её у машины, отвезёт на тихий ужин, а после — в Олимпийскую деревню, чтобы она могла отпраздновать с теми, кто прошёл этот путь рядом: с командой, с тренерами, с её сборной. А сам он улетит на тесты в Бахрейн. Они пока не объявляли о своих отношениях публично. Но, возможно, во время Гран-при Нидерландов в Зандворте всё станет ясно. Когда Ютта будет смотреть гонку из его бокса, поддерживая его на родной земле. Тогда всем станет ясно — на конькобежной арене в Милане он смотрел как его девушка становится Олимпийской чемпионкой.