Сказание о мастере и короле

Балдуин знал, что ветер, дующий с пустыни, приносит с собой мор: гибнет домашний скот, кони и путники, заблудившиеся в дороге. Безжалостный, грубый и жёсткий песок въедается в кожу, забивается в одежду и волосы. Он оседает на губах и на ресницах, но не тает, в отличие от удивительного и загадочного снега, а лишь заставляет глаза краснеть и чесаться. Балдуин боялся песчаных бурь — с ними приходила беда. И в этот раз его страх, сотканный из детских жутких сказок и преданий, воплотился наяву: смертельно заболел его младший брат принц Амальрик. В одну из своих конных тренировок, он упал с лошади и повредил руку. Рана, поначалу не вызывающая опасений, очень быстро воспалилась, и через день юный принц впал в беспамятство, сопровождающееся нестерпимым жаром и нагноениями, выделяющимися из незаживающей раны. Арабские, франкские и еврейские лекари оказались бессильны. Все средства, что они пробовали, не приносили никаких результатов, а Амальрик таял буквально на глазах. Последний лекарь, побывавший в покоях, вознёс молитву богу и посоветовал уповать на его милость. Юный король выгнал его, едва не схватившись за меч. Балдуин отвлекся от созерцания пустыни, уловив тихое бормотание с кровати брата. Тот больше не приходил в себя, а те всполохи бодрствования проходили в бреду, тяжелом и удушающим, как песчаные барханы. Балдуин взял брата за руку. Они были похожи как две капли воды внешне, но совершенно разные внутри: Амальрик был весёлым, озорным и непоседливым. Его воспитывали не королем, а славным рыцарем, и удаль свою он проявлял сполна: лихой наездник и азартный воин, он был склонен к дуэлям, сражениям и поединкам, но никак не к точным наукам, политике и дипломатии. Амальрик был окружён друзьями и девушками, что вились вокруг высокого шестнадцатилетнего юноши, с глазами цвета моря и волосами песчаника, выжженного солнцем до костяной белизны. Амальрик обладал лёгким и подвижным нравом, вспыльчивым, но уступчивым, как морская волна. Балдуин же, рожденный от той же матери и отца, и старше всего на два года, был совершенной противоположностью своему младшему брату: спокойный, рассудительный и невозмутимый, как гладь Галилейского моря. Он с малых лет готовился к роли короля: вдумчиво изучал историю, богословие, математику и астрономию. Учил языки и уклад жизни народов, которыми ему придется однажды повелевать. Он был хорошим наездником и искусно владел мечом, но войне он предпочитал дипломатию. А шумным компаниям — партию в шахматы или чтение арабских трактатов. Братья были разными и с каждым годом отдалялись друг от друга в силу разных судеб, уготованных им, но не потеряли братскую любовь и нежность, с которой они росли, несмотря на все ссоры и драки между ними в детстве. Глядя на бледное, осунувшееся лицо брата, Балдуин в отчаянии сжал его руку и прошептал: — Амальрик, я бы все отдал, лишь бы ты выжил… — Все? Балдуин стремительно обернулся. Возле окна, где он стоял минуту назад, была фигура. Неосязаемая, едва различимая, словно сотканная из полумрака и дыма благовоний, наполнявших покои умирающего принца. — Кто вы? Как вы попали сюда без моего дозволения? Я прикажу страже немедленно вышвырнуть вас! Безликая фигура мягко рассмеялась. — Не горячись, дитя… — шелестел человек, человек ли? , из-под капюшона мантии. — Твои стражники ничего мне не сделают, как и ты, юный король. Балдуин задумался. Кто этот человек и как он проник сюда? Он совершенно точно помнил, что комната была пуста. Он самолично выгнал из нее всех. Через окно?.. Балкон располагался высоко на гладкой стене, без единого выступа, за который можно было бы зацепиться. — Но я пришёл тебе помочь… — продолжал спокойно и словно слегка насмешливо шелестеть таинственный визитер, видя растерянность короля. — Как помочь? — с сомнением спросил Балдуин. Вместо ответа фигура узловатым длинным пальцем неопределенного оттенка указала на Амальрика. — Мальчик умирает… А ты мгновением назад клялся, что готов отдать все, что угодно, лишь бы он выжил. Я пришел сюда с обменом. — Ты… Ангел Смерти?.. Ты хочешь взамен мою жизнь? — Что ты, дитя, я не Ангел Смерти и не настолько суров. Я лишь странник, лекарь и шаман, повидавший многое в этой жизни… — Откуда я могу быть уверен, что ты вылечишь его, а не убьешь нас обоих? — Ниоткуда. Но ты можешь довериться мне, потому что я твоя последняя надежда. — Что ты хочешь взамен? Деньги? Власть? Земли и угодья? — Нет, — лениво отмахнулся странник, — все земное мне чуждо. Однако магия требует сил, а силы — энергии. Твое здоровье, молодость и красота — вот, что я хочу взамен. — Я… Умру от болезни вместо него? — Нет, ты не умрешь. Но и здоровым больше никогда не будешь. Ты будешь жить, править, по-прежнему останешься королем при своих землях и деньгах… Но как прежде уже не будет. Балдуин задумался, до крови закусив губу. У него не отнимут корону — он по-прежнему сможет работать на благо своего королевства… Но брат, брат его будет жить. Возможно, он станет следующим наследником трона? Но так ли это плохо? Вовсе нет, в конце концов, они оба были сыновьями младшего брата короля. Он будет работать, чтобы укрепить позиции короны, а когда придет время… Передаст сильное государство брату или его детям. И тогда они не потеряют, а только выиграют. У них будет сильная, крепкая династия, которая не дрогнет под натиском врагов, внешних и внутренних. Балдуин ещё раз взглянуть на брата, а потом резко выдохнул. — Я согласен на твои условия. — Жертвенность, достойная оды. — одновременно с иронией и уважением протянул таинственный шаман. Балдуин не успел опомниться, как шаман с нечеловеческой скоростью преодолел расстояние между ними и вцепился своей холодной влажной рукой в его руку, второй же он схватил ладонь бессознательного Амальрика. Король хотел было вырваться, но вдруг колдун запел: низким и зычным голосом, пробирающим до ужаса, от звуков этой не то песни, не то заклинания у Балдуина встали волосы дыбом. Вдруг ему стало нестерпимо горячо, словно жар поднимался откуда-то из недр его тела, раздирая грудную клетку, лишая возможности дышать и видеть. В глазах помрачнело, и юноша почувствовал, что погибает. — Ты обманул меня… Ты погубишь нас обоих! От невыносимой боли и жара, охвативших его тело, Балдуин потерял сознание. Последней его тревожной мыслью было то, что шаман — сам дьявол, которому он слепо доверился и продал душу, обрекая королевство и всю свою семью на верную гибель. Сквозь пелену он вдруг услышал звонкий голос брата. — Лекаря, лекаря сюда скорее! Моему брату плохо! — Расступитесь, дайте мне подойти к его величеству… Господи боже! Что с ним?.. Встревоженные голоса роились, как пчелы и Балдуин, устав от шума, упал в спасительную темноту забвения… Когда он вновь пришел в себя, то заметил, что в покоях его было многолюдно: толпились лекари, слуги и придворные. Заметив, что король очнулся, люди, доселе погруженные в тревожное и неподвижное молчание зашевелились и забормотали. Балдуин подслеповато щурился, досадуя, что не может их разглядеть. Почему в покоях так темно?! — Ваше Величество, — к нему склонился лекарь, старавшийся не смотреть на него. — Как вы себя чувствуете? — Нормально. — Брат мой, что произошло? Балдуин заметил, что Амальрик выглядит растерянный и смущённый и прячет от него взгляд. — Не помню, — вымученно улыбнулся король, — главное, что ты жив и здоров. Он потянулся к его руке, чтобы мягко прикоснуться и заметил, что Амальрик вздрогнул от его прикосновения. — Отдыхай, брат мой, — пробормотал принц, уткнувшись лбом в край кровати, на которой лежал его старший брат. — Ты спас мне жизнь, я не знаю, как благодарить тебя. Затем он поднялся на ноги, поклонился ему и вышел из покоев. Молодой король вновь провалился в забвение. Проснувшись глубокой ночью, он почувствовал себя значительно лучше и предпринял попытку встать с кровати. Ему показалось, что зрение его стало хуже или это играла с ним злую шутку темнота вокруг? Балдуин подошел к столику и зажег свечу. Он поднял с деревянной поверхности стола небольшое, искусно выполненное зеркало — подарок византийского императора. Балдуин взглянул на зеркальную поверхность. Раздался тихий вскрик, полный ужаса и боли, и зеркало упало на ворсистый ковер на полу. Колдун не обманул его. Он поплатился красотой за жизнь брата. С тех пор, как Балдуина постигло проклятие, он перестал бывать на людях: все праздники, развлечения и пиры проходили без него. Лицом королевского дома выступал его младший брат Амальрик. Балдуин, замкнутый по природе, оградился от внешнего мира еще сильнее. Прячась ото всех, кто его мог увидеть, он облюбовал западное крыло замка, безлюдное и пустынное, покинутое еще со времен его прадеда Балдуина II. Никто не жил там из-за бесконечных сквозняков, гуляющих по коридорам. Зимой особенно тянуло сыростью и холодом, пронизывающим эти камни насквозь. Балдуин нашел спасительное утешение в своем одиночестве: он блуждал по ветхим галереям, слушал тишину, прерываемую лишь далекими звуками суетливой жизни города и замка. Ему приглянулся небольшой зал, просторный, величественный и некогда полный гостей, теперь же он стоял покинутый и печальный: почерневшие от влаги стены почти стерли следы ангелов, которых мастер рисовал на стенах. Балдуин с жадным упоением разглядывал эти истершиеся от времени лики, такие прекрасные и безмятежные. Он прикасался к ним своими пальцами — искалеченными страшным проклятием и тут же одергивал руку, словно боясь испачкать чистоту этих образов. Сердце Балдуина разрывалось от тоски по этим рисункам, которые погибают у него на глазах и он приказал пригласить во дворец лучшего художника, который сможет восстановить старинные росписи на стенах. И вскоре такой художник нашелся. Стражники провели его в западное крыло дворца в малый тронный зал, где, казалось, не было ни единой живой души: только почерневшие от времени лики ангелов скорбно взирали на незнакомца со стен. Художника охватило странное чувство светлой тоски. Он залюбовался рисунками талантливого неизвестного мастера, не заметив, что зал перестал быть безлюден, как мгновением ранее. — Приветствую вас, господин Эстебан. Художник испуганно обернулся. Перед ним, возникший словно из ниоткуда, стоял мужчина в глухом темно-синем одеянии и плаще, скрывающим всю его фигуру с головы до пят. Опытный взгляд художника сразу отметил простой крой, но дорогую ткань этих одежд. Но больше всего его привлекла серебряная маска, блеснувшая в глубине темного капюшона. Мастер попытался определить, кто перед ним — вельможа, приближенный короля или влиятельный рыцарь? Он знал, что его пригласили расписать нежилую часть королевского дворца, но кто именно отдал приказание — юноша не знал. Не ведал он и том, кто правитель здешних земель, так как слишком долго пробыл в странствии по другим землям. Справедливо рассудив, что вряд ли бы ему была оказана такая честь, как личная встреча с королем, художник решил, что перед ним просто знатный господин. Он с уважением поклонился. — Приветствую вас, сир, и благодарю за оказанную честь расписывать прекрасные своды этого дворца. Балдуин оглядел с ног до головы юношу: худощавый и невысокий, с увесистой кожаной сумкой наперевес и холщовым мешком за спиной. Лицо еще совсем юное и восторженное с большими голубыми глазами, обрамлённое темными кудрями коротких волос, спрятанных под маленькую бархатную шапочку. Голос звонкий и высокий, совсем не похожий на мужской, но может быть оттого, что его обладатель был еще слишком молод. — Вы так юны для мастера. — усмехнулся по-доброму король. — Мне минуло 17, сир, я достаточно образован для того, чтобы считаться мастером. Мой отец был талантливым художником и обучил этому делу и меня. — юношу, казалось, задела беззлобная шутка короля. — Что же, — примирительно ответил Балдуин. — Тогда покажите ваше мастерство в деле. — С удовольствием, сир. Только объясните, что мне надо будет сделать? Балдуин подошёл ближе. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, он еще раз оглядел художника. Какой же это юноша без усов, без бороды, с таким мягким овалом лица, аккуратными чертами лица? А может, это и не юноша вовсе? Догадка, так внезапно посетившая его мысли, заставила Балдуина еще пристальнее вцепиться в этот образ. Но делать какие-то выводы было еще рано. Быть может, он окажется неправ. С трудом оторвавшись от созерцания красивого лица, Балдуин обратился к вопросу, который задал ему мастер… Или мастерица? — Я бы хотел, чтобы вы восстановили роспись на этих стенах. Они обветшали, краска осыпалась и лики ангелов едва ли видны теперь. Думаю, что это сюжетная роспись, сцены из Библии. Он обвёл рукой помещение. Работы здесь предстояло много. — Все расходы на материалы и ваши нужды корона берет на себя. Вам предоставят комнату, где вы будете жить. По любому вопросу вы можете… — Балдуин сделал паузу. После стольких лет добровольного одиночества, в нем неожиданно сильно и остро вспыхнуло желание познакомиться с этим мастером, словно невидимая рука самого провидения направляла его. — Ко мне. — Хорошо, господин. Благодарю вас. — Я оставлю вас наедине с искусством. Осмотритесь. Художник поклонился, и король так же бесшумно, как и появился, исчез в неприметной двери в стене. И только когда она закрылась, художник вдруг вспомнил, что забыл спросить имя у своего благодетеля. — Как же я могла упустить… — с досадой прошептал мастер, приложив изящную ладонь ко рту.