О нарушенных обещаниях

Итак хлипкая, еле державшая Камило почва пошатнулась. Его окунуло в отчаяние, а позже перебросило в гнев и боль. Вся гамма этих эмоций за долю секунд пронеслась на лице лицедея, «здоровый» вид, который тот поддерживал, начал выходить из-под контроля. Он, запихнув в рот три арепы, извинившись перед Джульеттой, рванул наутёк, не дав сказать ей и слова. Он не успел пройти арку, отделявшую кухню, как слёзы застелили глаза, а ноги погнали его хоть куда-то. Выбежав из Каситы, подросток, набрав скорости, ринулся через поляну в лес. Задыхаясь от щемящей боли в груди, он еле мог сделать вдох. Грудную клетку будто окольцевали шипы многочисленных роз Исабелы. Добежав до леса за считаные минуты, он влетел в чащу: ветки стали больно царапать и биться о лицо, а высокая трава будто хватала его за ноги, желая остановить парня. Но не это заставило его упасть, внушительная ветка перед спуском, о которую споткнулся Камило, невозмутимо лежала, пока парень кубарем покатился вниз. Ударившись всем, чем только можно, он свернулся клубком в чаще леса и забылся в громких рыданиях. Ноги адски жгло от таких длительных дистанций, а раны ныли и слегка кровоточили. В мыслях лицедея было только одно желание: найти рядом реку и утопиться в ней от горя, но тот понимал, что сейчас он вряд ли сможет не то что подняться, а даже слова внятного сказать не сумеет. Сейчас лицедей представлял из себя жалкое нечто, воющее, как зверь, спугивая птиц с веток деревьев. Даже минуты не прошло, как его голос превратился в неприятный хрип, горло жгло от обезвоживания. Но уставшее тело отказывалось что-либо делать, только мысли забарахтались в черепной коробке, когда слёзы закончились. Щекой он ощущал мокрую почву от слёз, видел, как, на удивление, в тёмном лесу начали пробиваться пару тусклых лучей, и запах свежести забивал нос. На душе не осталось ничего. Просто всеобъемлющая пустота. Такое ненавистное «ничего». Камило бы предпочёл что угодно боль, грусть и даже отчаяние, лишь бы это не была пустота. После каждой истерики он чувствовал, как его душа превращается в космос такой холодный и всеобъемлющий. Как звёзды в нём, так и в лицедее вспышками пролетали эмоции, но, пожалуй, только отрицательные. Из размышлений его вырвало нежное щебетание. Он не разбирался в птицах и с трудом мог сказать, кто издавал такие звуки, так что просто прислушался. Незнакомая мелодия с приятным звучанием освобождала от мыслей такую тяжёлую голову. Он прикрыл глаза. Почему-то сейчас было так спокойно, никаких Бруно, зеркал или Мартин. Только он и красочные птицы. Почва под телом подростка отдавала прохладой, что сильно контрастировало с уже довольно тёплой погодой. На секунду лицедей подумал о том, как это странно, уснуть посреди леса на рассвете. Не успел он крепко уснуть, как чувство падения разбудило его. С бока он повернулся на спину и, привстав на локтях, оглянулся. Глаза лихорадочно бегали по деревьям, а учащённое дыхание никак не приходило в норму. Поняв, что падение было лишь придумано его не самым здоровым разумом, Камило резко поднялся на ватные ноги и двинулся по знакомым ориентирам. Он бывал в этом лесу не раз,  при любом случае раньше бежал сюда, а после возвращения Бруно стал ходить не один. Там было тихо и достаточно далеко, чтобы из дома Долорес их не слышала. Это место в своё время стало для лицедея убежищем, а сейчас же оно воскрешало такие приятные, но будто ядовитые воспоминания. Продвигаясь по лесу, он осматривал его. Тут Бруно во время дождей увяз в довольно глубокой луже, и Камило пришлось доставать его оттуда. Они потом пришли домой все грязные и румяные. Вон там, под деревом, они валялись без сил после долгой прогулки, а там, на поляне, плели венки. Он сам не понял, как на его лице появилась горькая улыбка. Это было вроде не так давно, а ощущалось как тысячелетия. Только сейчас он заметил, что его руана, да и в принципе вся одежда, что была на нём, красовалась пятнами грязи. Осмотрев вещи на дырки, он расстроился ещё больше: штаны были разодраны, а на коленях виднелись зелёные вперемешку с болотными пятна. Пару дырок было найдено и на рукавах рубашки, но за неё он не волновался, таких у него ещё две. Тяжело вздохнув, Мадригаль продолжал свой путь к концу леса и, успешно выйдя из него, увидел у дверей Каситы Мартину. Последние люди, которых хотел сейчас в таком состоянии видеть Камило, были Бруно и Мартина. Прокляв всех на свете за такую подставу, он был готов броситься наутёк, но ноги пригвоздило к траве. Невысокая и пухлая женщина пока стояла спиной к Камило. Приняв это за знак, тот решил сбежать обогнуть дом и попасть в него через так называемый «чёрный» ход. Он был огромным окном на кухне с другой стороны Каситы, и пролезть в него было раз плюнуть. Лицедей, развернувшись, уже было двинулся, как его окликнули. Он обернулся и увидел, как та приближается к нему, махая рукой и придерживая подол платья. Мадригаль, не отозвавшись, просто стал прибавлять шаг, практически переходя на бег, но он поздно спохватился, и мадам успела конкретно сократить дистанцию.