Легенда о Нефритовом муже. Девятый цилинь

      Лишь только взойдёт солнце над миром людей, из своей небесной обители явиться Шэнь Цинцю. Покидает Дворец гармонии покровитель искусств, направляясь к хрустальному ручью. Холодный и собранный бог, строго собирает подле себя своё стадо на водопой. Восемь прекрасных цилиней. Под стать своему хозяину они грациозны и чисты, гордость Дворца. Каждый из них звонко скачет к ручью с разных сторон света, склоняя головы к воде.       За ритуалом этим частенько следят и другие боги, так хорошо ладит с цилинями " Нефритовый муж". Получил Шэнь Цинцю это прозвище лишь от того, что всегда носил на лице нефритовую маску. Работа была настолько тонка и изящна, что её не отличить совсем от лица бога. Но не только ради прекрасных существ собирались боги, ждали они другого представления.       Напившись, цилини укладывались сладко дремать к ногам хозяина, замирая словно статуи. И сам Шэнь Цинцю опускался меж ними на колени, не пачкая своих прекрасных одежд, расшитых серебром. Склонив голову на бок, его чёрные как ночь волосы скатывались на лицо и плечи, не тронутые ветром. Сам он застывал, лишь изредка гладя одного из цилиней лёгкой рукой по серебряной шёрстке. Сон его был так тих и сладок, что вода в ручье замедлялась, вторя его слабому дыханию. — Как славен Нефрит, когда спит, — шептал Шан Цинхуа, звёздный мальчик, на ухо стоящей рядом богине зари Ци Цинци. — Лишь от того, что не хмурен и не горд в момент сна, — отвечала ему богиня, трепя кудри на молодой голове.       Только в этот замечательный момент, Дворец гармонии вздыхал с облегчением, богом Шэнь Цинцю был сложным, сколько проблем принес дворцу его характер. Зато сейчас он мирно спал, а мир кажется становился чуть тише.       Оттого в тишине так громок был рёв войны и силы. Каждый день появлялся у смирных вод бог победоносной войны Ло Бингэ, пылающий страстью и любовью, он спускался, проходя всю небесную столицу, к спящему царству. От вида его вода в ручье закипала, громко начинали кричать птицы. — Поднимись, Шэнь Цинцю, бог искусств и красот! Взгляни на меня, даруй своё внимание и время, — восклицал каждый раз прибывший Ло Бингэ, становясь перед спящим богом. Звук его голоса будил и цилиней, и их хозяина, все они резко подскакивали на ноги, застывая от ужаса. Одним движением разбегались в разные стороны прекрасные существа, но успевал Ло Бингэ схватить за тонкое запястье Шэнь Цинцю. — Прими мои чувства, бессердечный бог. Сколько я добиваюсь от тебя ответа, сколько молю тебя и прошу. Разреши мне быть рядом, раздели со мной общее ложе и никогда больше не будешь знать обид и несчастья. Никто не посмеет обидеть тебя, о прекрасный Шэнь Цинцю.

Лишь подыграй мне, согласись и сегодня участвовать в этом представлении

      Ни капли мольбы не было в словах Ло Бингэ, ни капли грубости не позволил себе он, лишь нежно обхватил чужую руку, смотря на Шэнь Цинцю с любовью. Но ответом стал ему ужас. Чувствуя на себе взгляды других богов, он тяжело вздыхал. Он не сможет даровать того, о чем его просят. — Отпусти меня, приносящий победы, так нельзя! — вскрикивал Шэнь Цинцю, отталкивая от себя мужчину, стараясь вырваться из его цепких рук, но всё было тщетно, сбежать ему было не дано.— Ты нарушаешь небесные законы, не могут боги Высшего Порядка сочетаться с богами Священной Силы. Я не приму твоих чувств, ты противоположен мне!

Но я пойму их и отплачу за них сполна

      На доли секунд повисает тишина. Все здесь давно знают сюжет этого представления. И словно подтверждая мысли богов, действие продолжает свой ход. — Смилуйся надо мной, я сгораю в огне желания! Я прихожу к тебе просить каждый день, не вынуждая меня, получать желаемое силой, — кричал Ло Бингэ, стараясь изловить аккуратнее Шэнь Цинцю и прижать его в объятиях.

Я не причиню тебе боли, даже если снова придется хватать тебя за руки

— Оставь меня, отпусти, ты не должен касаться моей плоти, — нападение продолжалось, и Шэнь Цинцю взмолился, обращаясь белым журавлём. — Спаси меня Небесный Император, не дай мне нарушить твои законы.       Тихо, так, чтобы слышали лишь они одни, оба прошептали: « А если нарушу, то пощади и прости этих глупых возлюбленных...»       Но не удалось ему далеко улететь, ухватив серебряными веревками, изловил его Ло Бингэ, с нежностью прижал к сердцу, обнял как только смог.       Обратился тогда Шэнь быстрым цилинем, ударил копытами о земь и пустился прочь. Всед за ним и бог войны, не даёт спрятаться и укрыться во дворце, гонится за ним, не зная усталости. Снова изловили Шэнь Цинцю, золотой веревкой подхватили ему рог и вернули обратно в объятия.       В последний раз попытался он вырваться из чужих рук, обратился звонкой песней, пролетел над головой Ло Бингэ, не сможет он силой схватить теперь, не сможет опутать веревками. Но тут запел бог войны, продолжая песню, хватая её, снова возвращающуюся в тело своё.       Стоит Нефритовый муж перед Ло Бингэ, смотрит на того, без капли злости и горечи. И падает с лица его нефритовая маска, с громким и звонким треском разбивается она на сотни осколков.       Не дожидаясь ответов, подхватывает бог войны стоящего перед ним мужчину. Тот сопротивляется, кричит и стучит кулаками по спине, молит о помощи. — Ненавижу тебя, отвратительное животное! За каждый такой день, да погибнет одно твоё войско, невоспитанное чудовище, не соблюдающее законов небес!       Но никто и никогда не смеет встать на пути к Ло Бингэ в этот момент. А Ло Бингэ лишь слушает как с замиранием дышит от каждого шага нефрит в его руках, как затихают его крики и расходятся смотрящие за ними боги. Дорога их прямиком в Цитадель Алого Вихря, в логово бога войны. Лишь к закату оказываются они в покоях Цитадели, сокрытые от чужих глаз и мнений.       Усаживая на мягкое ложе бога искусств, Ло Бингэ садится пред ним на колени, кладя уставшую голову на чужие бёдра. Волосы его расплетают ловкие пальцы, развязывают прическу и зарываются в море чёрных кудрей. — Не сильно ли я схватил твою руку? — Нет, всё хорошо. — Точно не нанес я тебе увечий? Цел ли теперь рог и не повреждены ли перья? — Бинхэ... Я в порядке, а самое главное здесь с тобой, — запрокинув голову и уперев руку в постель, Шэнь Цинцю наконец то выдохнул спокойно. — Если бы не был обязан статусом и их взглядами. Если бы не должен был отвергать каждый раз тебя... — Тогда, я бы взял тебя в мужья в первый же день, всю жизнь носил бы тебя на руках по улицам, чтобы каждый видел, как я тебя люблю, — Ло Бингэ сильнее уткнулся в складки одежд, руками обхватывая ноги Шэнь Цинцю. — Я обещаю, случись такое, ты будешь самым счастливым на свете, всё богатства, силы, любовь и заботу я сложу к твоим ногам. Всё сделаю, что попросишь. Только останься со мной. Продолжай играть для них идеального Нефритового мужа, а мне будь любимым... — Тогда поцелуй меня, и я останусь.       Поднявшись с колен, Ло Бингэ огляделся в лицо возлюбленного. Без нефритовой маски его лицо выглядело мягче и теплее, хоть было в нем что-то такое, заставляющее застыть в страхе, как перед строгим учителем. И Ло Бингэ застыл, не имея возможности отвести от него взгляд, окончательно разбиваясь о скалы этого прекрасного бога. Он прильнул к его губам, мягко и робко, словно боясь напугать своим рвением. Шэнь Цинцю принял его, нежно обхватив лицо Ло Бингэ, путаясь в волосах. Тёплые слезы потекли по щекам обоих, от долгожданного спокойствия и близости. — Сяо Цзю... Девятый цилинь, как же я скучал...       Отдаляясь, Шэнь Цинцю ловит каждую улыбку, каждый взгляд полный обожания. Он знает, все эти игры, риски и ожидание стоит того. Ради этого взгляда, Шэнь готов каждый день приходить к ручью и ждать. Даже холодным утром вновь обходить окрестности, собирая распуганных цилиней, уже не так позорно, как казалось раньше.       До самой полуночи они остаются друг для друга. Ло Бингэ рассказывает о битвах, что ведёт в дни когда не может забрать Шэнь Цинцю к себе, о других богах и том, как они бывают глупы. Шэнь Цинцю не отстаёт, ругая своих помощников и их работу во Дворце Гармонии, рассказывает о прочитанных книгах и всё, что происходило в его жизни с прошлого "похищения". После бесед боги делят совместную трапезу, а дальше и ложе. Отчаянно пытаясь успеть насытиться друг другом и подарить всю ту любовь, что хранят внутри.       Сладко засыпают в объятиях, надеясь что следующая их встреча случится.       Только начинает Ци Цинци свой путь, в небесный дворец, подскакивает с постели Шэнь Цинцю, разбуженный ей. — Просыпайся Нефритовый муж, твоя ночь должна смениться утром.       Он покидает теплое ложе, облачившись в своё достоинство, как в доспехи. Слуги дворца приносят ему нефритовую маску, и бог оставляет Цитадель. Он шествует по небесному городу, собирая своих цилиней, и возвращается во Дворц Гармонии. Снова холоден, безупречен и спокоен. Цилини сами приходят к нему и в их взгляде ни капли осуждения или страха, они тоже участники этой игры.

А Ло Бингэ...

      Никогда не может он уследить за временем. Сон отпускает его лишь в тот момент, как силуэт его возлюбленного теряется среди тумана. Он всегда платит за их тайну одиночеством. Он открывает глаза, когда уже поздно. Ворота его двора закрыты, двор пуст. Лишь слабый аромат чая да смятые шёлковые простыни говорят о том, что это не сон. Ничего не оставляет от себя Шэнь Цинцю, даже случайно не получает Ло Бингэ частичку своего возлюбленного. А каждый раз, когда он пытается заполучить любовь, приходится тратить всё это время, им остаётся лишь быстротечная ночь...       Раз за разом. Бог дарующий победу, терпит своё единственное поражение. Его горе вырывается наружу. Тихие и яростные слёзы падают с небес на землю. И там, где они касаются травы и листьев, обращаются утренней росой. Люди каждое утро видят следы его вечной печали. Ло Бингэ может завоевать всё, кроме сердца, которое уже принадлежит ему, но которое он не в силах удержать.