not this time

Максиму всегда казалось, что отношения не для него. Он, по его мнению, слишком быстро увлекается. А потом просто перегорает. Было так уже. Когда партнера в его жизни слишком много — Максиму надоедает и отношения заканчиваются. Поэтому Максим просто трахается с тем, с кем хочет, когда его организму необходимо, не сковывая себя обязанностями. Только почему-то уже больше полугода «с кем хочет» — это один и тот же человек. И Максим не хочет никого кроме него. Потому что от Мирослава крайне сложно устать. Он ведь, сука, почти всегда молчит. Даже когда Максим задает ему вопросы, он либо отвечает односложно, либо расписывает все так, будто копирует ответ из какой-нибудь нейронки. Он никогда не реагирует на комплименты. А на сообщение «люблю тебя» Мирослав ставит реакцию с большим пальцем вверх. Даже, блять, не сердечко. Но Максим забывает обо всех недовольствах, когда наступает время очередного турнира. И его взгляд наконец пересекается с холодным взглядом янтарных глаз. Потом рукопожатие. Слишком обычное, приветственное рукопожатие. Но Максим задерживает руку. На несколько долгих секунд. И тогда Мирослав буквально выдергивает ладонь из его хватки и, не произнеся ни слова, уходит с командой. А Максим запускает руку в волосы, тяжело вздыхая. Это каждый раз тяжело. Потому что один неверный взгляд и все. Проблем будет столько, что едва ли даже вечно спокойный Мирослав справится с этим. Поздно вечером, заходя в лифт, после перекура, Максим наблюдает как Мирослав заходит следом. В своем привычном идиотском свитере. С бутылкой воды в руке. Но даже находясь наедине, он делает вид, что они едва знакомы. А Максим не выдерживает. Подходит к его спине вплотную и пальцами нагло пробирается под свитер, наконец прикасаясь к его коже. — Убери руки, — тихо произносит Мирослав, даже не шевельнувшись. Но Максим-то слышал как на мгновение замерло его дыхание. — Тут никого нет, — шепчет Максим проворными пальцами опускаясь чуть ниже, пробираясь под ремень брюк Мирослава. И он вновь слышит эту паузу. Замечает как дернулся его кадык. — Тут есть камеры, — все же отвечает Мирослав, наконец хватая Максима за руку. — Я хочу тебя, блять, — выдыхает Максим куда-то в шею Мирослава, изо всех сил сдерживаясь, что бы не коснуться его кожи губами. — Нельзя. Но Максиму поебать. Он хочет. И, даже несмотря на то, что до этажа осталось всего несколько секунд, он рывком прижимает Мирослава к себе. И скользит губами по его загривку. Слышит как Мирослав шумно втягивает ноздрями воздух. Но заставляет себя убрать руки и отойти. Сделать вид, что ничего не было. Что они просто знакомые. Просто соперники на турнире. Не больше, не меньше. Но Максим теперь думать не может ни о чем, кроме ебаного Мирослава. Стоит ему лечь на кровать в собственном номере, как руки сами тянутся к телефону, а пальцы торопливо набирают сообщение. Но сообщение Мирослава приходит раньше. «Я зайду через час». Максим едва ли не сияет от счастья. Стирает всю ту поэму, которую придумал, желая заманить Мирослава в свой номер. И весь этот час Максим не находит себе места. Если бы Мирослав не беспокоился так сильно о своей гребаной конфиденциальности, то уже был бы тут. Но он где-то там. В номерах Спирит. А потом раздается стук в дверь. Не спрашивающий. Скорее предупреждающий. Потому что гость входит в номер не дожидаясь приглашения. Запирает за собой дверь и Максим наконец смотрит на него так, как хочет. С невыносимым желанием. С той животной похотью, что просыпалась каждый раз при виде Мирослава. И Максим подходит ближе оглядывая его с головы до ног, отмечая исчезновение его любимого нелепого свитера. — То есть ты так боишься что нас спалят, что пришел в сраной джерси? — Заткнись, — вздыхает Мирослав и за шею притягивает парнишку к себе, самостоятельно втягивая его в поцелуй. Редкое зрелище, если подумать. Мирослав обычно не проявляет инициативы, когда дело касалось поцелуев или секса. Он, даже если все его тело дрожало от невыносимого желания, предпочитал скрывать это до последнего. А Максиму доставляло невероятное удовольствие наблюдать за тем, как Мирослав мнется. Как бегают его глаза. Как он поджимает подрагивающие губы. Но молчит, сука. Принципиальный какой. Однако полугодовой разрыв, видимо по обоим хорошо прошелся, отчего Мирослав не стал тянуть и сразу же впился в губы Лукина, настойчиво подталкивая его к кровати. И Максим поддается. Ложится на кровать, хищным взглядом наблюдает как Мирослав забирается следом, седлая его бедра и вновь склоняется к губам. — Какой нетерпеливый, боже мой, — разрывая поцелуй, усмехается Максим, скользнув руками по его бедрам. — Как ты там меня называл? Назойливым спермотоксикозником? — Просто закрой рот, — вдруг хмурится Мирослав, пытаясь вновь поцеловать Максима, но тот ловко уворачивается, рывком укладывая Мирослава на кровать, следом нависая над ним. — Хватит меня затыкать, Мир, я могу обидеться, — выдыхает Максим в его губы, но не касается, скользнув языком по его соблазнительно выпирающему кадыку. — И тогда ты пойдешь дрочить в одиночестве в своей комнате. И тогда наконец Мирослав прикусывает губу и сам замолкает. Внимательным взглядом наблюдает как Максим сперва задирает его футболку, а после губами скользит по коже вниз. По груди, ребрам, нервно втянутому животу. До самого ремня на брюках. Мирослав никогда не просит. Не прикасается. Он всегда просто смотрит. Как Максим расстегивает ремень. Как снимает с него брюки и белье. Как языком проходится по всей длине твердого, влажного от предэякулята, члена. Но он не берет в рот. Его губы касаются бедер. Оставляют несколько ярких бордовых засосов. Следы от зубов на внутренней стороне бедра. Потому что Максим не может оставить их на шее Мирослава. Хотя хочет. Безумно. Лишь после Максим берет его член в рот. Сразу же слышит шумный выдох сверху, но ничего не говорит. Потому что вздохи это не то. Срывать с губ Мирослава тихие стыдливые стоны ему нравилось куда больше. Стесняется он. Даже спустя столько времени, издавать какие-то звуки удовольствия Мирославу дается с большим трудом. И он краснеет, наблюдая за движениями Максима. Руками до побелевших костяшек сжимает простынь. Но молчит. А движения Максима мучительные. Он сразу же скользит мокрыми губами по всей длине. Сразу набирает скорость. Проталкивает член глубоко в горло, вбирая его полностью. И в тот момент Мирослав наконец стонет. Тихо, сразу же стыдливо прикусывая губу. Но Максиму и этого вполне хватает. Он выпускает член изо рта, до ужаса пошло причмокнув губами, а потом берет вновь. — Макс, хватит, — тихо рвано шепчет Мирослав. И Максим чувствует, как его бедра начинают совсем слабо подрагивать. А тихие стоны звучат все чаще. — Почему ты каждый раз перед тем как кончить, просишь меня остановиться? — с ухмылкой спрашивает Максим, быстро двигая рукой по всей длине члена. — Ты ведь знаешь, что я не остановлюсь. Мирослав смотрит прямо в голубые глаза Максима. Долго. Пристально. И вновь издает сдавленный стон, когда Максим берет член в рот. Но он успевает сделать всего пару движений, прежде чем Мирослав прогнется в пояснице и с чуть более громким стоном кончит в податливо приоткрытый рот. Максим улыбается. Демонстративно сглатывает. Пошло облизывается. И тогда поднимается, вновь нависнув над красным, тяжело дышащим Мирославом. И он сам тянется к губам. Поднимает руки и обвивает шею Максима, вплетая пальцы в его растрепанные вьющиеся волосы. — Неужели ты настолько сильно соскучился? — смеется тихо Максим, отстраняясь от его губ, чтобы выпрямиться и снять сперва футболку, а после и спортивные штаны, что являлись частью формы Фальконс. Какая вообще глупость, спать со своим соперником. Ладно парень, это полбеды. Но игрок чужой команды… Еще и, блять, Зонтикс, который улыбается-то только по праздникам. А количества слов, которое ему ежедневно дает директор Люцифер, хватает только на то, чтобы дать инфу во время матча. Не больше. Но Мирослав даже не кивнул. Отвел взгляд, не желая признавать очевидного. Что скучал. Никогда не признается. Но Максу, впрочем, и не надо его признание. Потому что Мирослава можно прочитать как открытую книгу. Он только с виду кажется сложным и загадочным. На деле же все гораздо проще. И вся его лживая стеснительность и невинность во время близости, не более чем образ. Максим, конечно, хотел бы хоть иногда видеть настоящего Мирослава, но настаивать на этом он точно не будет. — Попроси меня, — шепчет Максим, перебираясь губами по его шее. Оставляя мокрые поцелуи один за другим. — Что? — Попроси меня сделать это, Мир. Я хочу чтобы ты сказал это вслух. Но Мирослав вертит головой. Совсем слабо. Отворачивается. А Максим прикусывает кожу на его шее. Не сильно, так, чтобы не оставить следов. И Мирослав вновь стонет. Прикусывает губу. «Я не сделаю этого, пока ты не попросишь», — шепчет Максим. И лишь тогда Плахотя наконец сдается. Руками вновь обнимает его за шею, а пальцы вплетает в волосы, выдыхая ему на ухо. — Трахни меня, Макс, — шепчет он, невольно сжимая мягкие пряди в пальцах. — Прошу тебя. И Макс едва ли не тает. Не медля больше ни минуты, он приставляет член и плавным аккуратным движением входит в расслабленное тело Мирослава. Вновь стон. Значительно громче, чем прошлые. Его ногти впиваются в плечо Максима. Сильно. Больно. Но Макс не реагирует. Выцеловывает шею, подбородок, щеки, стараясь успокоить. Не шевелится, пока Мирослав не позволит. Чтобы не причинить боль. Потому что с Мирославом не хотелось быть жестким. Его хотелось холить и лелеять. Даже не смотря на то, что сам Мирослав выглядел куда более грозным, чем худющий Максим. Со временем Мирослав привыкает и с его дрожащих губ срывается едва ли не скулящее: «Двигайся, пожалуйста». Максим подчиняется безоговорочно. Медленно входит до упора, наслаждаясь каждым тихим неуверенным стоном и постепенно начинает двигаться. Все так же медленно, нежно, но каждым толчком входя до упора. Каждым толчком вынуждая Мирослава стонать. Вынуждая его уткнуться носом в шею Максима, чтобы хоть немного заглушить похабные неконтролируемые стоны. А у Максима перед глазами пелена. Он, полностью охваченный ощущениями, едва ли способен сейчас думать. Его движения становятся быстрее. Совсем немного. Потому что Мирослав любит нежности. А Максим любит Мирослава. И иногда ненавидит себя за это. За то, что привязался к нему. За то, что думает о нем чаще, чем может себе позволить. О его янтарных глазах. О его идеальном, сука, лице. О голосе, от которого у Максима по коже бегут мурашки. О его прекрасном теле, которым Максиму так нравится обладать. Мирослав очень скоро кончает вновь. Вновь выгибается. Стонет куда-то в шею Макса, с силой стискивая в пальцах его волосы. И следом, несколькими плавными глубокими толчками доводя себя до разрядки, заканчивает и Максим, изливаясь глубоко внутрь ослабшего тела. Он тут же падает на кровать рядом и слишком скоро чувствует как Мирослав прижимается к боку. Как он вновь утыкается носом в шею. И опять молчит. Хоть что-то в этом мире стабильно. — Давай сходим на свидание, — вдруг задумчиво предлагает Максим, рукой аккуратно копошась в волосах Мирослава. — Шутишь опять? — Нет, серьезно, — вдруг останавливаясь, произносит Лукин, с довольной улыбкой глядя на нахмурившегося Мирослава. — Напиздим еды со шведского стола, возьмем такси и свалим куда-нибудь за город. — Макс, я не думаю что это… — Да, блять, — Максим вдруг отстраняется и выпрямляется, усаживаясь на кровати. — Вся эта хуйня между нами длится уже почти год. И за этот год мы ни разу не разговаривали нормально. Секс — это конечно круто, но я типа романтику хочу хоть иногда. И ты, я уверен, тоже хочешь. — Ты, вроде, был против отношений. Максим мнется. Отводит несколько смущенный взгляд куда-то в сторону и тяжело вздыхает. — Блять, просто… Я не знаю. Ты нравишься мне. Ну… как парень. И я понимаю, что мы не можем встречаться из-за херовой кучи причин. Но я хочу, чтобы ты хотя бы иногда делал вид, что между нами что-то большее, чем просто секс. И что ты ко мне хоть что-то чувствуешь. Мирослав тихо вздыхает и сам садится на кровати, аккуратно кладя руку на щеку Максима, с улыбкой отмечая как тот сразу же ластится к горячей ладони. — Ведешь себя как ребенок… Кто сказал, что я ничего к тебе не чувствую? Максим сразу же меняется в лице. На его губах тут же появляется сияющая довольная улыбка. Честное слово, будь он собакой, сейчас бы по кровати хвостом тарабанил. Но Максим рывком прижимает Мирослава к кровати и жадно, до ужаса страстно, впивается в его губы. Естественно, сразу же получает ответ. Вновь чувствует его пальцы в волосах. Но Мирослав скоро упирается рукой в его грудь, вынуждая разорвать поцелуй. — Давай договоримся. Если ты завтра выигрываешь, то мы идем на свидание. Максим соглашается моментально. Даже не думая. Энергично кивает, пытаясь вновь поцеловать Мирослава. Но тот отворачивается, а после подталкивает Максима в грудь, дабы тот наконец лег на кровать. — Нет, Макс, спать. Тебе еще завтра мышей травить. Мирослав вдруг смеется. И до Максима сравнение доходит минут только через десять. Когда нос Мирослава вновь покоится где-то в районе его шеи, а из звуков доносится только его тихое спокойное сопение. Да. Мыши. Максим должен выиграть. Не только для себя. Но и для него. И Максим выиграет. Точно. Выиграет… Только не в этот раз.