Drunken Handshakes and Deals

      Чарли справится. Она долго думала, как загладить свою вину перед Воксом за недавний инцидент — за свою отстраненность, вызванную ворохом путаных мыслей, и за то, что бросила его наедине с существом, ради уничтожения которого он едва не разнёс половину города. Телевизионщик недавно пережил тяжёлый разрыв, а потом ещё и стоически вытерпел этот кошмарный ужин с её отцом. Извиниться — меньшее, что она могла сделать. Казалось, что именно этот шаг поможет исправить его настроение и докажет её искренность.       Сейчас они находились в его личном кабинете, и тихий скрип перьев по бумаге оставался единственным звуком в комнате. Девушка не сомневалась: Аластор вчера что-то наговорил. Ни ей, ни оверлорду те закулисные беседы радости не принесли. Тишина угнетала, а полное отсутствие шуток со стороны медиамагната красноречиво говорило само за себя. Принцесса поймала себя на мысли, что ей не хватает колких замечаний и привычки постоянно нарушать личные границы.       Отложив ручку, Чарли уставилась на мелкие безделушки на столе, словно надеясь почерпнуть у них каплю смелости для решительного шага. — У тебя есть выход к акулам? — спросила она, не зная, как облечь мысль в слова, чтобы это не прозвучало слишком намеренно или двусмысленно.       Собеседник замер, экран залила краска недоумения. — Без выхода наружу они бы просто задохнулись.       Он повернулся к ней, и Чарли попыталась проигнорировать предательский трепет в животе, традиционно списав всё на нервы. — Нет, я имею в виду... какой-нибудь пирс или смотровую площадку там, наверху? — она отчаянно пыталась подобрать правильный термин. — Смотровую площадку? — он откинулся на спинку кресла. — Да, есть. А что? — Мне стало интересно, мы могли бы туда сходить? — Чарли затаила дыхание, боясь показаться слишком навязчивой в своём стремлении угодить или чрезмерно увлечённой его хобби.       Но Вокс раскусил её намерения мгновенно — за без малого век у руля корпорации он научился читать людей как открытые книги, будь то ради бизнеса или для манипуляций на пути к вершине. Он понял, что девушка искренне пытается сгладить углы, и был глубоко тронут. После безумной недели это казалось отличным способом выпустить пар. — Звучит заманчиво, — и он не кривил душой.       Поднявшись, оверлорд протянул руку для телепортации, но прежде чем раствориться в электрических разрядах, на секунду задержал её ладонь в своей, впитывая чужое тепло. Когда зрение вернулось к Чарли, они уже стояли на плавучем помосте. Место смутно напоминало те элитные VIP-зоны в океанариумах, за доступ к которым люди платят бешеные деньги.       Потолок был усеян мириадами ослепительных прожекторов, за чьим сиянием едва угадывались своды исполинского зала. В нос ударил резкий солоноватый запах морской воды, в который неуловимо примешивался тонкий шлейф преисподней — лёгкий аромат серы.       Вглядевшись в бескрайнюю водную гладь, принцесса заметила, что противоположная стена выходит прямиком на Пентаграмм-Сити, обеспечивая приток воздуха для обитателей резервуара — насколько вообще воздух в Аду мог быть чистым.       Позади виднелись многочисленные двери с табличками: «Техническое обслуживание», «Склад», «Водопровод» и тому подобное. Очевидно, за одной из них скрывались лифты, ведь персоналу нужно было как-то сюда добираться. — Невероятно, — искренне восхитилась она.       На экране оверлорда расцвела настоящая, лишенная фальши улыбка. — Только лучшее для моих крошек. Они это заслужили.       Он подошёл к краю платформы и опустился на колено, пропуская воду сквозь когтистые пальцы. Пускай на душе и скребли кошки, он твёрдо следовал приказу держать Шок-Вейва подальше от доков ради безопасности гостьи. В первый и единственный раз Чарли видела его питомца, когда тот крушил город, играя в «апорт» с чёртовым оленем. Сейчас же телевизионщику хотелось, чтобы всё прошло гладко и оставило у неё исключительно приятные воспоминания.       Заметив движение у поверхности, стайка акул поменьше — обычных, не киборгов — принялась нарезать круги, периодически ластясь к его ладони. Наверное, решили, что пришло время кормёжки. Вокс никогда бы не назвал их безмозглыми, но прекрасно понимал, что рядовой фауне далеко до интеллекта его любимца. Они не были виноваты в том, что не отличали хозяина от обычного смотрителя — так уж устроила их природа.       Чарли заглянула через его плечо, коснувшись прядями волос края монитора. — Выглядят дружелюбными. — А чего ты ждала? Кровожадных монстров, готовых оттяпать руку? — отшутился он.       Обычных акул он никогда не кормил грешниками или адскими отродьями. Разве что Шок-Вейву изредка перепадала какая-нибудь из девочек Валентино — исключительно в порыве чужой ревности или его собственного раздражения. Подобные подробности он, конечно, озвучивать не стал — это явно не улучшило бы её мнение о нём или его питомцах. — Ну, они ведь всё-таки акулы, — улыбнулась принцесса, склонив голову набок, будто всё было очевидно.       Но для Вокса всё было гораздо сложнее. Он чувствовал с этими созданиями глубокую ментальную связь, прекрасно понимая, каково это — подчиняться первобытным инстинктам и подвергаться вечному осуждению со стороны окружающих. — Ну, а я — грешник, — сорвалось с его уст прежде, чем он успел прикусить язык. Осознав сказанное, оверлорд ощутил укол жгучего стыда.       Однако ответом ему стал звонкий, искренний смех. Девушка опустилась на помост рядом с ним. — Твоя правда. Но ты мог быть гораздо хуже, — она легонько толкнула его плечом, открыто улыбаясь.       Не давая себе времени на сомнения, Вокс осторожно перехватил её за запястье и опустил руку к воде. Чарли тихонько пискнула, когда одна из акул скользнула по ладони — кожа рыбы оказалась гладкой, прохладной и на удивление нежной, вопреки всем былым опасениям.       Телевизионщик прижался грудью к её плечу и спине, бережно придерживая руку в воде. Собственное сердце колотилось в грудной клетке как бешеная колибри, отчаянно ищущая выход. Они замерли, погрузившись в мягкую тишину их личного маленького кокона, пока принцесса не решила нарушить молчание. — А почему ты превратил ту, другую акулу в киборга? — этот вопрос интересовал её уже довольно давно.       Момент был слишком интимным и хорошим, чтобы портить его глупыми отговорками или ложью. — Наверное, чтобы рядом было существо, похожее на меня, — ответил он, отключив лишний контроль и просто озвучивая мысли. — Похожее на тебя? — искренне и с любопытством переспросила Чарли.       Вокс тихо хмыкнул. — Наш внешний облик здесь зависит от миллиона мелочей. От того, как ты погиб, от греха, за который сюда угодил, или даже от твоих потаённых страхов.       И это было чистой правдой. Девушка и сама не раз замечала, что облик грешников почти всегда отражал ключевые аспекты их земного прошлого или характера.       Именно поэтому в Кольце Гордыни существовало такое невероятное разнообразие форм, но при этом многие из них казались жутковато похожими друг на друга. — В прошлой жизни я был акулой — кровожадным хищником. Но вот это, — он постучал кулаком по своему экрану, — чистая механика. Часть того, как я умер.       Облик оверлорда был уникальным. За все годы в Аду он так и не встретил грешника, который хоть немного походил бы на него.       Поначалу это льстило его эго, выделяя из безликой толпы. Но время шло, и эта инаковость стала казаться скорее проклятием, чем поводом для гордости. Во всем Аду, да и, пожалуй, на Небесах, не было никого, похожего на него. Мысль о собственном одиночестве угнетала, и тогда он заставил Бакстера создать Шок-Вейва.       И Чарли в этот миг прекрасно его поняла. Она знала, каково это — когда восторг от собственной исключительности проходит, оставляя лишь гнетущее чувство изоляции от остального мира. — Знаешь... может, тебе стоит позвать его? — мягко предложила принцесса, хотя по венам уже пробежал легкий холодок страха при мысли о новой встрече с чудовищем. — Шок-Вейва? — недоверчиво переспросил медиамагнат, удивлённый её внезапным желанием увидеть питомца. — Да. Кажется, мы начали не с той ноты, — она устало склонила голову ему на плечо. — Точнее, я знаю, что не с той, но... ты мне нравишься.       От этих слов по краям монитора пробежали едва заметные помехи. Экран мгновенно окрасился в нежно-голубой цвет, но мужчина понадеялся, что блики на воде скроют этот смущённый румянец.       Игнорируя сумасшедший стук сердца и раскалившиеся кулеры, он отменил прежний приказ и подозвал любимца ближе к поверхности. Прошло всего несколько мгновений, и смотровая площадка ощутимо содрогнулась от мощного движения глубоко под волнами.       Почувствовав, как девушка рядом напряглась, оверлорд принялся медленно водить большим пальцем по её ладони, пытаясь успокоить.       Вскоре над водой показались массивные плавники и светящиеся красным антенны. Телевизионщик мысленно выдохнул, радуясь, что гигант не решил высунуться целиком. Наследница Ада заставила себя расслабиться, напоминая себе, что благодаря встроенным технологиям её спутник полностью контролирует зверя. Он ни за что не позволит причинить ей вред — и этой мысли она доверилась без остатка.       Напряжение наконец отпустило мышцы, и принцесса завороженно уставилась на исполинские очертания существа, плававшего всего в паре футов от их крошечного островка безопасности. В те моменты, когда этот монстр не пытался вырвать Аластору руку с корнем, он казался настоящим произведением искусства. Когда вёл себя смирно... совсем как кое-кто ещё из её знакомых. — Тебе не обязательно пересиливать себя, — тихо заметил оверлорд, не отводя взгляда от воды. — Он важен для тебя, — прошептала она.       Она действительно старалась ради него, понимая, что этот киборг — гораздо больше, чем просто домашнее животное. Он был частью души её собеседника, той самой гранью, которую никто другой не замечал. — А ты важна для меня, — выдохнул он в ответ, с трудом подавляя желание поцеловать её. В лазурных отсветах воды, танцующих на её коже, она выглядела неописуемо прекрасной.       И в это мгновение Чарли поняла, что хочет того же. Было плевать, что они оба совсем недавно расстались со своими прежними партнерами. Плевать, что их новообретенный союз вряд ли у кого-то вызовет восторг. Нахлынувший момент буквально растворил их, отсекая весь остальной мир. Ни один из них потом не вспомнил бы, кто первый подался вперёд — да это было и неважно. Совершенно неважно.       Его экран оставался гладким стеклом, лишенным губ, но принцесса ощутила исходящее от него тепло и покалывающий электрический гул, коснувшийся её собственного рта. Ладонь оверлорда переместилась на её талию, увлекая девушку ближе, почти к нему на колени. Чарли тихонько застонала, и на мониторе приоткрылся стык, откуда выскользнул синий язык, проникая в приоткрытые губы.       Вокс сжимал её в объятиях так крепко, словно от этого зависела жизнь — и, возможно, так оно и было. Из-за приятной дымки, окутавшей разум, она едва соображала, что происходит, но почувствовала, как он меняет положение. Спустя секунду её спина коснулась твердого настила пирса — мужчина навис сверху, отрезая любые пути к отступлению.       Внизу живота разлился тягучий жар, которого она не ощущала уже очень давно. Во всяком случае, не с такой силой. Вокс прижимался к ней всем телом, опираясь на одну руку, пока вторая бережно очерчивала линию её челюсти, фиксируя голову под нужным углом. Он упивался ей, словно умирающий от жажды путник, не видевший ни капли воды долгие недели — или всю свою жизнь.       Когда они наконец отстранились, чтобы глотнуть воздуха, Чарли вцепилась пальцами в его рубашку — не для того, чтобы оттолкнуть, но и не решаясь притянуть обратно. — Вокс... — Пожалуйста, ничего не говори, — он опустил голову, прижимаясь экраном к её груди. — Можно мы просто полежим так немного?       Ему не хотелось слышать слова сожаления или предложения притвориться, будто ничего не было. Или, что ещё хуже, признания в ответных чувствах, за которыми последует неизбежное «но мы не можем, не сейчас». — Хорошо, — тихо согласилась принцесса.       Со всем этим они разберутся как-нибудь потом, спешить некуда.       Они пролежали на пирсе гораздо дольше, чем оба готовы были признать. И даже когда монитор стал казаться слишком тяжелым на груди, Чарли не проронила ни слова.       Точно так же молчал и Вокс, игнорируя тупую боль в затекших на жёстком полу коленях.