Лучшая ошибка в жизни

Полгода растянулись, как дорога без указателей. Сначала они ещё говорили себе, что это ненадолго. Что вот это дело — последнее перед разворотом на юг, что после следующего города они обязательно свернут, хотя бы на пару штатов ближе. Потом появились новые координаты, новые имена, новые существа, которые не могли подождать. Работа всегда находила их первой. Юг оставался где-то внизу карты. Нил где-то за пределами маршрута. Они уезжали всё дальше. Север, потом восток, потом снова вбок, зигзагами, будто сама дорога издевалась. Мотели менялись, пейзажи тоже, а ощущение расстояния только росло. Не километрами, чем-то более вязким, тяжёлым. Тем, что невозможно измерить. Эндрю не жаловался. Он вообще почти не говорил об этом. Работал, как всегда: чётко, хладнокровно, без лишних движений. Если бы Аарон не знал его слишком хорошо, он бы решил, что ничего не изменилось. Но Аарон знал. Знал по мелочам. По тому, как Эндрю дольше смотрел на карту. По тому, как чаще проверял телефон — не сообщения, а просто время. По тому, как иногда замирал на секунду дольше обычного, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Связь болела редко. Именно это было самым тревожным. Она не рвалась, не пульсировала постоянно, не требовала внимания. Она жила где-то глубоко, как кость под кожей, и напоминала о себе только тогда, когда что-то было по-настоящему не так. Тогда Эндрю останавливался, садился, закрывал глаза и ждал, пока ноющая тяжесть в груди либо утихнет, либо станет достаточно явной, чтобы оправдать следующий шаг. Кольцо он доставал нечасто. Аарон видел это всего несколько раз за полгода. Обычно поздно вечером, в номерах, где стены были слишком тонкими, а тишина слишком громкой. Эндрю садился на край кровати, медленно надевал кольцо на цепочке, как ритуал, как признание поражения и уходил в другую комнату. Возвращался он всегда спокойнее. Не счастливым, но спокойным. — Он в порядке, — говорил он каждый раз, будто Аарон спрашивал. Аарон никогда не спрашивал. Ему тоже было сложно. Он не говорил этого вслух, но отсутствие Нила ощущалось почти физически. Ведьма была не просто союзником, он был центром. Самым быстрым, надёжным источником безопасности, к которому можно было обратиться без объяснений. Нил не задавал лишних вопросов. Не требовал отчётов. Он просто был. И теперь его не было рядом. — Мы слишком далеко, — сказал Аарон однажды, когда они ехали ночью, а дорога была пустой, как выжженное поле. — Я знаю, — ответил Эндрю. — Мы можем свернуть. После этого дела. — Не можем. Это было сказано не упрямо. Фактически. — Ты хочешь к нему, — сказал Аарон. — Да. — Тогда почему мы всё ещё здесь? Эндрю сжал руль. — Потому что если я поеду сейчас, — сказал он тихо, — это будет не возвращение. Это будет бегство. — А разница? — Есть. Аарон посмотрел на него и понял: Эндрю боится не расстояния. Он боится того момента, когда наконец окажется достаточно близко, чтобы сделать выбор. Чтобы решить, кем он является — охотником на дороге или человеком, у которого есть дом. Связь напомнила о себе в один из самых неподходящих моментов. Посреди заправки. Яркий свет, запах бензина, кофе из автомата. Эндрю замер, сжав край стойки, и Аарон сразу всё понял. — Болит? — Нет, — солгал он. — Эндрю. Тот выдохнул и достал цепочку. Кольцо было холодным, как всегда, но стоило ему надеть его, боль сменилась тихим, глухим теплом. Просто знанием: я жив. Я держусь. Ты мне нужен, но я справляюсь. Эндрю закрыл глаза. Когда он вернулся, Аарон ничего не сказал. Просто подвинул ему стакан воды. — Он всё ещё ждёт, — сказал Аарон спустя минуту. — Я знаю. — И ты вернёшься. — Да. Полгода — это не вечность. Это смешно, но иногда они ощущались именно так. Они вернулись через девять месяцев. Не туда. Не сразу. Не так, как Эндрю хотел. Аарон настоял: — Мы доедем. Дай время. Не дёргайся. Эндрю дал. Ровно столько, сколько смог. Это было странное ощущение — понимать, что расстояние почти исчезло. Не абстрактно, не по карте, а физически. Связь больше не молчала глухо, как раньше. Она тянулась, отзывалась теплом, иногда резким, как если слишком быстро вдохнуть холодный воздух. Нил был близко. Настолько, что это чувствовалось под кожей. Эндрю стал хуже спать. Лучше стрелять. И почти не говорить. Аарон видел это и больше не спорил. — Если сорвёшься — я за рулём, — сказал он просто. Эндрю кивнул. Он сорвался раньше. Свернул с трассы резко, не предупредив. Просто потому что больше не мог ехать вбок, в обход, по дуге. Потому что тело требовало прямой линии. Потому что связь буквально ныла, как живая. — Эндрю, — с укором начал Аарон. — Я знаю, — ответил тот. — Я просто… проверю. Дом Нила был тем же. И не тем одновременно. Свет горел тусклее, чем обычно. Машина у дома была чужой. Не опасной — просто… не на своём месте. Это взбесило сильнее, чем если бы она была враждебной. Эндрю вышел из машины уже напряжённый. Он услышал голоса ещё до того, как вошёл. Молодой охотник сидел за тем же кухонным столом, за которым когда-то сидел другой и сам факт повторения сцены был почти издевательским. Этот был моложе. Наглее. Слишком расслабленный для человека, который находился в доме ведьмы без приглашения Эндрю. Нил стоял у стола, листал записи, явно в рабочем режиме, собранный, сосредоточенный, с той самой отстранённостью, которую он включал, когда дело было серьёзным. Эндрю вошёл молча. — О, — протянул охотник, оглядывая его. — А это кто? — Уходи, — сказал Эндрю. Сразу. Без вступлений. Нил поднял голову. — Эндрю? — в голосе мелькнуло удивление, и что-то ещё, радость, тщательно прикрытая профессионализмом. Охотник хмыкнул. — Ты, что ли, его телохранитель? Это была ошибка. Эндрю шагнул ближе, так, что между ними осталось меньше метра. Приставив нож к горлу. — Ты здесь закончил, — сказал он тихо. — Сейчас. — Я не с тобой разговариваю, — огрызнулся тот. — Мы работаем. Нил вздохнул — коротко, устало. — Он прав, — сказал он спокойно. — Мы почти закончили. Эндрю посмотрел на него. Связь вспыхнула, не болью, а таким плотным, горячим ощущением ты рядом, что на секунду захотелось забыть обо всём остальном. — Ты не говорил, что ждёшь гостей, — сказал он. — Я не ждал, — ответил Нил честно. — Он пришёл сам. Молодой охотник закатил глаза. — Да ладно вам. Я не кусаюсь. Эндрю повернулся к нему медленно. — Уходи, — повторил он. — Пока я вежлив. Нил положил ладонь Эндрю на предплечье — мягко, но предупреждающе. — Я справлюсь, — сказал он тихо. — Я знаю, — ответил Эндрю. — Но мне не нравится. Охотник поднялся, явно не собираясь уступать. — Слушай, мужик, ты мне не командир. — Уже да, — сказал Эндрю. В комнате стало тесно. Нил посмотрел на одного, потом на другого, и в его взгляде мелькнуло что-то острое. Раздражение. — Хватит, — сказал он. Голос был мягкий. Но дом его услышал. — Работа закончена, — продолжил Нил, глядя на охотника. — Я свяжусь, если понадобится. Сейчас уходи. Тот хотел возразить. Но передумал. — Ладно, — бросил он, хватая куртку. — Но ты мог бы выбрать компанию получше. Он ушёл. Дверь закрылась. Тишина ударила сильнее любого шума. Нил медленно выдохнул и повернулся к Эндрю. — Ты вернулся, — сказал он. Эндрю сделал шаг вперёд и просто обнял его — резко, крепко, будто проверяя, настоящий ли. — Я не мог больше ждать, — сказал он глухо. Нил прижался к нему, улыбнулся куда-то в плечо. — Я чувствовал. Связь между ними больше не ныла. Она была спокойной. Живой. Дома. Аарон приехал вечером. Он дал им время, заселился в отель в городе. Поспал и решил приехать навестить Нила и брата. Дом был тёплым, жилым, слишком спокойным — таким, каким он становился только тогда, когда Нил был внутри и всё шло по его правилам. Аарон машинально отметил это, ещё не заходя: свет в гостиной, занавески неплотно закрыты, тишина без тревоги. Ни один внутренний сигнал не дёрнулся. Никакой опасности. Никакой магической грязи. Всё чисто. Он вошёл. И только тогда услышал звук. Не сразу понял, что именно. Сначала это был просто вдох. Долгий, прерывистый, будто воздух набирали слишком жадно. Потом ещё один, ниже, тише. Скрип. Медленный. Повторяющийся. Слишком ритмичный, чтобы быть случайным. Аарон остановился посреди коридора. Нахмурился. — …нет, — выдохнул он себе под нос. Но ноги уже несли дальше — по привычке, по долгу, по идиотскому желанию убедиться, что ему показалось. В гостиной было тепло и темно. Свет падал боком, золотя стены. Эндрю сидел на диване. Не сразу, но Аарон честно попытался отвести взгляд, но мозг уже зафиксировал слишком много деталей. Расстёгнутая рубашка. Напряжённые руки. Чужое тело на нем, слишком близко, слишком знакомо. Не полностью — нет. Но достаточно, чтобы не осталось ни малейших сомнений, чем они занимались до того, как Аарон вошёл. Его спина выгибалась, пальцы сжимали ткань на плечах Эндрю, дыхание было сбитым, неровным. Он что-то тихо бормотал — неразборчиво, на грани разрушения и выдоха. Эндрю держал его так, будто это было естественнее, чем дышать. И — чёрт возьми — выглядел живым. Аарон замер. Закрыл глаза. Мозг охотника быстро запоминал образы, силуэты. Он захотел выстрелить себе в голову. Эндрю первым поднял голову. Он не дёрнулся. Не оттолкнул Нила. Не попытался прикрыться. Просто посмотрел. Недовольно. — …Аарон. Нил обернулся следом. Его глаза расширились — страх мелькнул, но быстро сменился чем-то другим. Смущением. Он притянул плед и накрыл их с Эндрю скрывая интимные подробности. — Ой, — сказал он. Это «ой» добило окончательно. Аарон резко отвернулся, прижимая ладонь ко лбу. — Я… — он вдохнул, выдохнул. — Я сейчас стою здесь, и этого не должно быть. Я ехал шесть часов. Я думал о еде. О душе. Он махнул рукой в сторону гостиной, не глядя. — А не… этом. Я дал вам время! Скрип дивана прекратился. Послышалось движение, шорох ткани. — Аарон, — сказал Эндрю спокойно. Слишком спокойно. — Уйди. — Я не могу это развидеть! — взорвался Аарон. — Это мой брат! Ты — ведьма, мой друг! Это… нарушение всех возможных границ! Нил осторожно встал, стараясь выглядеть прилично — получалось плохо, и он это понимал. Волосы растрёпаны, щёки горят, дыхание всё ещё сбито. — Если тебе станет легче, — мягко сказал он, — мы почти закончили. — НЕ СТАЛО. Аарон сделал шаг назад, всё ещё не оборачиваясь. — Я пойду. На кухню. Я сделаю чай. Или выпью. Или просто буду смотреть в стену, пока это не перестанет существовать в моей памяти. Он ушёл, бормоча что-то про психотерапию и братские травмы. В гостиной повисла тишина. Эндрю медленно выдохнул, провёл рукой по лицу и посмотрел на Нила. — Он в порядке. Нил усмехнулся, всё ещё чуть дрожа. — Он взорослый, — сказал он. — Переживёт. Из кухни раздался грохот. — Я ВСЁ ЕЩЁ СЛЫШУ! — крикнул Аарон. Эндрю хмыкнул. Нил наклонился ближе и тихо, почти шёпотом добавил: — Твоя семья очень… вовремя. Эндрю посмотрел на него так, будто собирался продолжить ровно с того места, где их прервали. — В следующий раз, — сказал он, — закроем дверь. Аарон выбрал игнор. Не показной, не истеричный — холодный, выверенный, почти профессиональный. Он двигался по дому Нила так, будто тот был пустым: открывал шкафы, ставил чайник, говорил с Эндрю, не глядя в сторону ведьмы, даже когда тот находился на расстоянии вытянутой руки. Нил заметил это сразу. И — ожидаемо — решил, что так просто это не оставит. Он появился в дверях кухни в свитере Эндрю, длинном, мягком, с растянутым воротом, который то и дело сползал с плеча. Босиком. С чашкой в руках. Выглядел он слишком домашним, слишком уверенным в своём месте, слишком… принадлежащим. — Доброе утро, — сказал Нил с лёгкой улыбкой. Аарон, не оборачиваясь, налил воду в чайник. — Эндрю, — произнёс он ровно. — Мы выезжаем через час. — Ага, — отозвался Эндрю. Нил сделал шаг ближе. Потом ещё один. Встал прямо рядом с Эндрю, почти касаясь бедром. Слишком близко, чтобы это было случайно. — Ты плохо спал, любимый, — сказал он мягко. Эндрю повернул голову. — Нормально. Нил наклонился ближе, будто хотел что-то сказать тише, и его пальцы — совершенно «невзначай» — задели запястье Эндрю. Остались там. Лёгкое, ленивое касание, от которого Эндрю едва заметно напрягся. Аарон щёлкнул крышкой кружки. — Кофе есть? — спросил он, всё ещё не глядя. — Есть, — ответил Нил и тут же, не убирая руки, добавил: — Я варил. Эндрю любит покрепче. Он сказал это слишком интимно. Слишком уверенно. Эндрю бросил на него короткий взгляд. — Ты специально, — сказал он тихо. Нил улыбнулся шире. — Немного. Аарон сел за стол, открыл ноутбук. Его движения были резкими, точными. Нил сел на подлокотник дивана рядом с Эндрю. Его колено упёрлось в бедро Эндрю, и он не отодвинулся. Наоборот, слегка повернулся, устраиваясь удобнее. — Ты сегодня напряжён, — сказал он Эндрю и провёл пальцами по его предплечью. Медленно. Без нажима. — Уже думаешь о дороге? Эндрю не убрал руку. — Нил. — Мм? — Хватит. — Нет, — ответил Нил так же тихо и наклонился ближе, почти касаясь лбом его виска. — Он же делает вид, что меня нет. Мне нужно как-то напоминать о себе. Аарон резко захлопнул ноутбук. — Эндрю, — сказал он, наконец подняв взгляд. — Мы обсуждаем дело. Нил тут же посмотрел на него — открыто, спокойно, почти весело. — Тогда смотри на меня, когда говоришь, — предложил он. — Так вежливее. Аарон сжал челюсть. — Ты ведёшь себя вызывающе. — Я веду себя честно, — возразил Нил. — Я не прячусь. Не отступаю. И не собираюсь исчезать только потому, что тебе так удобнее. Он снова повернулся к Эндрю и намеренно опёрся ладонью ему на грудь, будто просто удерживая равновесие. Эндрю перехватил его запястье. — Ты перегибаешь, — сказал он спокойно. Нил посмотрел на него снизу вверх, совершенно не смущаясь. — И ты это позволяешь. Молчание стало густым. Аарон выдохнул медленно. — Ты слишком свободно себя чувствуешь, — сказал он Нилу. — Потому что я дома, — ответил тот без тени сомнения. — И потому что вы здесь. Эндрю встал. Нил поднялся вместе с ним, не отпуская руки. Их пальцы на секунду переплелись — этого было достаточно. Аарон это увидел. И больше ничего не сказал. Он отвернулся, собирая вещи, но Нил успел услышать, как тот пробормотал: — Чёртова ведьма… специально же. Нил улыбнулся уже Эндрю. — Видишь? — тихо сказал он. — Я все же существую. И Эндрю, не скрываясь, притянул его ближе. Прощание получилось тихим. Без драм, без лишних слов, без обещаний, которые страшно произносить вслух. Дом Нила снова был наполнен этим особым покоем — когда утро ещё не кончилось, но день уже требует решений. Солнце стояло низко, мягко подсвечивая пыль в воздухе, старый стол, чашки с недопитым кофе. Аарон собирался первым. Он делал это намеренно быстро, почти деловито, будто хотел оставить их вдвоём ровно столько времени, сколько нужно и ни минутой больше. Когда он застегнул куртку и взял ключи, Нил поднял на него взгляд. — Через месяц, — сказал Аарон, не совсем вопросительно. — Через месяц, — подтвердил Нил. Они обменялись коротким кивком. Без враждебности. Без показного тепла. Просто — признание: ты важен для него, а значит, важен и для меня. Когда дверь за Аароном закрылась, тишина стала глубже. Эндрю стоял посреди комнаты, не двигаясь. Он смотрел на Нила так, будто пытался запомнить сразу всё: дурацкий домашний свитер, слишком длинные рукава, босые ноги на холодном полу, пряди волос, падающие на лоб. Всё то, что не вписывалось в его мир охотника и именно поэтому цепляло. — Ты уверен? — спросил он. Нил кивнул, подходя ближе. — Мне нужно закончить здесь, — сказал он спокойно. — Это не бегство. Просто… незакрытая дверь. — Я не люблю незакрытые двери. — Я знаю, — Нил улыбнулся. — Поэтому ты вернёшься. Он протянул руку и коснулся груди Эндрю там, где была метка. Лёгкое давление, почти невесомое, но связь тут же отозвалась тёплой, тянущейся болью. — Месяц, — повторил Нил мягко. — Я никуда не денусь. Эндрю выдохнул. Медленно. Как перед выстрелом. Он притянул Нила к себе — не резко, не требовательно. Просто обнял. Крепко. Так, будто собирался запомнить вес его тела, изгиб плеч, тепло, запах дома. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё тебя видел так, — признался он глухо. Нил тихо рассмеялся. — В этом свитере? — В любом виде, — ответил Эндрю честно. Он наклонился и поцеловал Нила. Не торопясь. Глубоко. С тем самым напряжением, которое всегда было между ними — не обещанием конца, а знанием, что это пауза. Их лбы на секунду соприкоснулись. — Любимый, — тихо сказал Нил, почти шёпотом. Эндрю не ответил словами. Только ещё раз прижал его к себе, будто подтверждая всё сразу. Когда он вышел, Нил остался стоять у двери — босиком, в дурацком свитере, с мягкой улыбкой и тянущейся связью под кожей. Месяц это не навсегда. Это просто ожидание.