пролог
10 февраля 2026 г., 01:46
I. 1998 год
Воландеморт не повышал голос, когда говорил о прошлом.
Прошлое не требовало эмоций — оно уже было побеждено.
— Гриндевальд называл это «Золотым удовольствием», — произнёс он, словно речь шла о неудачном спектакле. — И в этом заключалась его главная слабость.
Он медленно прошёлся вдоль зала.
Пол под его шагами был отполирован до зеркального блеска — отражения лиц смотрели вверх, и ни одно не осмеливалось моргнуть.
— Он прятал страх. Делал его привилегией.
— Он развлекал избранных.
Короткая пауза.
— Я же предпочитаю честность.
Воландеморт остановился и повернулся к слушателям.
— С этого дня «Золотого удовольствия» не существует.
Кто-то судорожно вдохнул.
— Теперь это будут «Кровавые игры».
Слово легло тяжело. Не как угроза — как факт.
Кровь не обещала веселья.
Кровь не нуждалась в объяснениях.
— Моё слово — не символ, — продолжил он. — Моё слово — это порядок.
— Власть.
— Контроль.
— И смерть, если потребуется.
Указ был подписан в тот же вечер.
Пять лет спустя никто уже не спрашивал, почему игры существуют.
Спрашивали только одно:
кто станет следующим.
***
II. 2003 год Академия талантов всегда пахла холодом и деньгами. Здесь не учили состраданию — здесь учили выживать красиво. Когда Беллатриса Лестрейндж вошла в зал собраний, разговоры стихли слишком быстро. Это было плохим знаком. — В этом году, — сказала она, не тратя времени на приветствия, — выпускные экзамены отменяются. На секунду повисла тишина. А потом — осторожный, почти недоверчивый шум. Блейз Забини наклонился к Драко и лениво прошептал: — Вот видишь. Я всегда говорил, что система образования переоценена. Пэнси Паркинсон бросила на него быстрый взгляд: — Заткнись, Забини. Когда Воландеморт делает подарки, обычно потом считают трупы. Беллатриса усмехнулась, словно услышала. — Вместо экзаменов, — продолжила она, — каждому выпускнику будет назначен трибут. — Вы будете его курировать. — Обучать. — Направлять. Теодор Нотт медленно выпрямился на своём месте. — А если трибут погибнет? — Значит, вы плохо справились со своей задачей, — пожала плечами Беллатриса. Рон Уизли сидел неподвижно, сжав руки в замок. Мысль пришла слишком быстро — и оттого была особенно страшной. Дистрикты. Гарри. Гермиона. Это был шанс увидеть их. И одновременно — самый простой способ потерять навсегда. — Трибут, одержавший победу, — продолжала Беллатриса, — обеспечит своему куратору премию и место при Капитолии. Вот тут зал ожил по-настоящему. Драко Малфой не улыбнулся. Он уже понял: это не награда. Это поводок. — Престижно, — протянул Блейз с кривой усмешкой. — Убить чужими руками и получить за это повышение. Даже отец бы мной гордился. — Твой отец гордился бы тобой, если бы ты наконец начал думать, — холодно заметила Астория. Драко смотрел на кафедру и чувствовал странное, неприятное давление под рёбрами. Идея Кровавых игр не нравилась ему ещё тогда — пять лет назад. Но теперь она стала личной. Если система требовала игры — он собирался выиграть. Даже если правила были написаны кровью.
