Кровавые игры 1 «Трибут Малфоя»

Малфой опаздывал. Всех трибутов уже увезли в ресторан, и Гермиона осталась одна у входа в центр подготовки. Лёгкий ветер перебирал её локоны, пуская по коже волны мурашек — впрочем, дело было не столько в холоде, сколько в нервах. Встреча с ментором почему-то тревожила её сильнее, чем она ожидала. Она не знала, как начать разговор, о чём говорить, да и нужно ли вообще что-то говорить. Обычно их общение с Малфоем складывалось странно.  Они могли обсуждать личные проблемы, иногда уроки или какие-то глупые детские истории, но чаще всего просто молча курили, стоя рядом. И эта тишина почему-то не казалась неловкой. Оглядевшись по сторонам, Гермиона решила немного пройтись. Кажется, это не было запрещено. К тому же, она вспомнила слова Джона — нужно попытаться расслабиться. В конце концов, это был её последний спокойный вечер. Последний вечер перед кровавой войной. Цокот каблуков отдавался в ушах ритмом собственного сердца, пока она шла вдоль тротуара. Мимо проходили капитолийцы — яркие, шумные, улыбающиеся. Где-то вдалеке играла музыка. Капитолий жил своей привычной жизнью, словно так было всегда, словно раньше он не назывался Лестером. Гермиона бывала здесь всего пару раз ещё с родителями, на днях рождениях каких-то друзей семьи. Это казалось таким далёким, будто из чужой жизни. Сделав ещё несколько шагов, она остановилась. Её взгляд зацепился за яркую витрину одного из магазинов. Подойдя ближе, чтобы рассмотреть, Гермиона вдруг резко отшатнулась. По спине пробежали холодные мурашки. На стекле висела реклама кровавых игр. Фотографии трибутов, короткие описания… и ниже — номер телефона для голосования за будущего победителя. Чуть ниже было указано, что тот, кто угадает победителя, получит сто тысяч фунтов стерлингов. Гермиона замерла, не в силах поверить в увиденное. Её начало трясти — не от холода, а от резкого, почти болезненного прилива злости. Их превратили в товар. В развлечения. В ставку. Будто они не люди. Резко развернувшись, она пошла обратно. С каждым шагом злость только усиливалась, пульсировала где-то под кожей. Ей больше не хотелось никуда ехать. Единственное желание — вернуться в центр и что-нибудь разбить. На кончиках пальцев появилось знакомое покалывание. Это отрезвило её. Если она сейчас не остановится, магия вырвется наружу — неконтролируемо, резко. И тогда всё станет только хуже. Гермиона остановилась у фонаря и сделала несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться. Сейчас ей нужно просто дождаться Малфоя, поехать в этот чёртов ресторан… а уже потом, в своей комнате, она подумает, что делать дальше. Её мысли прервал яркий свет фар. Прямо у тротуара остановилась чёрная Audi. Через мгновение дверь открылась, и из машины показалась знакомая светлая макушка. — Прошу извинить меня за опоздание, — произнёс Драко, подходя ближе. — Нужно было закончить пару важных дел. Он открыл перед ней пассажирскую дверь и чуть кивнул, предлагая сесть. Гермиона молча прошла мимо него и опустилась на сиденье. Она даже не посмотрела в его сторону — злость всё ещё глухо пульсировала внутри. — Ты знаешь, куда мы едем? — спросил Малфой, заводя машину и включая музыку. — На прощальный ужин перед смертью, — резко ответила она. Он на секунду замолчал, бросив на неё короткий взгляд. — Ты злишься из-за этого… или на меня за опоздание? В его голосе не было раздражения, скорее осторожность. Гермиона не ответила. Оставшуюся дорогу они провели в тишине. Только музыка заполняла пространство между ними, пытаясь хоть немного сгладить напряжение.

***

Ресторан оказался не просто хорошим — он был роскошным до последней детали. У входа их уже ждали швейцары, распахивая двери так, будто перед ними стояли не просто гости, а важнейшие персоны вечера. Малфой помог ей выйти из машины и, едва заметно склонив голову, подал локоть. Жест был таким естественным, будто он делал это всю жизнь. Гермиона замялась лишь на секунду, но всё же приняла его руку. Тепло его прикосновения оказалось неожиданно ощутимым, и на щеках предательски вспыхнул лёгкий румянец. Драко это заметил — уголки его губ дрогнули в едва уловимой ухмылке, но он ничего не сказал. Гермиона невольно замедлила шаг, когда переступила порог, и на мгновение забыла о своей злости. Она не исчезла полностью — лишь отступила на второй план, уступая место странному, почти неуместному волнению. Внутри ресторан был заполнен до отказа. Капитолийцы, наряженные в яркие, вычурные одежды, оживлённо переговаривались, смеялись, бросали взгляды в сторону трибутов. В их глазах читалось любопытство… и что-то ещё, что Гермионе совсем не нравилось. Специально для участников игр отвели отдельный зал. Их провожала девушка — слишком улыбчивая, слишком внимательная. Она то и дело задерживала взгляд на Малфое дольше, чем позволяла вежливость. Гермиона это заметила — и сама не поняла, почему внутри неприятно кольнуло. Оказавшись за столиком, она наконец позволила себе оглядеться внимательнее. Приглушённый свет мягко ложился на бархатную обивку стульев, живая музыка наполняла пространство спокойной мелодией, а вдоль одной из стен тянулся встроенный аквариум, в котором медленно скользили экзотические рыбы. Всё вокруг кричало о богатстве и избыточности. И это было неправильным. Если бы не игры, если бы не обстоятельства — она бы никогда не оказалась в таком месте. В её дистрикте не было даже нормального кафе, не говоря уже о ресторанах. Лишь небольшая столовая, где по вечерам собирались шахтёры после смены. Там не было ни музыки, ни мягкого света, ни дорогих блюд — но там была жизнь, настоящая, без этого показного блеска. — Грейнджер? Гермиона вздрогнула, возвращаясь в реальность. Малфой смотрел на неё внимательно, чуть склонив голову, словно уже какое-то время ждал ответа. — Извини, — она торопливо поправила выбившуюся прядь волос. — Я задумалась. Ты что-то спросил? — К нам подходил официант, — спокойно повторил он. — Ты уже выбрала, что будешь? Гермиона моргнула и только сейчас заметила меню перед собой. Она не видела, как его принесли. Раскрыв его, она машинально опустила взгляд на цены — и тут же застыла. Цифры казались нереальными. Она медленно подняла глаза на Малфоя, уже готовая что-то сказать, но он опередил её. Лёгкое движение палочкой — и в следующую секунду все ценники просто исчезли со страниц. Гермиона ошарашенно уставилась в меню, потом снова на него. — Сегодня плачу я, — произнёс он, чуть мягче, чем обычно. — Выбирай всё, что захочешь. Она уже открыла рот, чтобы возразить, но Малфой, предугадав это, чуть приподнял бровь: — Я настаиваю. И в этот раз она не стала спорить. Гермиона выбрала первое, что показалось ей относительно простым — салат с хрустящими баклажанами и пасту с морепродуктами. Малфой, почти не глядя в меню, заказал стейк рибай и бутылку белого полусладкого вина.  Когда официант ушёл, между ними повисла пауза. Не такая тяжёлая, как в машине, но всё ещё ощутимая. — Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил Драко, чуть тише обычного. Гермиона на секунду замерла, а затем отвела взгляд. — Нормально. Коротко. Слишком. Он не поверил — это было видно. Но не стал давить. — Куда ты исчезла после тренировки? Вот теперь она напряглась. — А ты? — почти сразу отозвалась она, переводя разговор. — Почему опоздал? Малфой чуть усмехнулся. — Рабочие моменты, — уклончиво ответил он. — Ничего интересного. Она кивнула, делая вид, что этого ответа достаточно. На самом деле — нет. Но она не хотела копаться глубже. Не сейчас. Музыка продолжала играть. Люди вокруг смеялись. Вино в бокалах мягко переливалось в приглушённом свете. И на секунду всё это даже начало казаться… почти нормальным. Почти. Их разговор оборвался сам собой. Сначала Гермиона даже не сразу поняла, что именно изменилось. Музыка… исчезла. Словно её просто вырезали из пространства. Разговоры вокруг начали стихать один за другим, превращаясь в приглушённый шёпот. А затем свет погас. Резко. Гермиона вздрогнула, пальцы невольно сжались на краю стола. На долю секунды зал погрузился в полную темноту — густую, давящую, почти осязаемую. Сердце глухо ударило где-то в горле. И вдруг — луч света. Он вспыхнул в центре зала, выхватывая из темноты импровизированную сцену, которую Гермиона раньше даже не замечала. Она прищурилась, пытаясь привыкнуть к резкому контрасту. На сцену вышел мужчина с микрофоном. Улыбка. Широкая. Отрепетированная. — Дамы и господа, — его голос разнёсся по залу, слишком громкий, слишком бодрый для этой тишины, — для меня огромная честь проводить столь значимое мероприятие для всего Панема! - вокруг него пролетела камера, транслирующая его по всем дистриктам.  Гермиона едва заметно поморщилась. В груди что-то неприятно сжалось. Мужчина тем временем сделал плавный жест рукой, достал палочку — и с лёгким взмахом рядом с ним появился небольшой столик. На нём тут же возникла коробка и аккуратная стопка бланков. Аплодисменты. Настоящие. Живые. Восхищённые. Гермионе стало плохо. — Уже на этой неделе, — продолжил ведущий, делая паузу и оглядывая зал, — мы станем свидетелями Пятых ежегодных Кровавых игр! В его голосе звучала гордость. Горло Гермионы сжалось. Она чувствовала, как внутри снова поднимается то самое — злость, тяжёлая, горячая, неконтролируемая. Та, которую она совсем недавно пыталась подавить у витрины. — И сегодня… — он сделал шаг вперёд, — у вас есть уникальная возможность стать частью этого события! Её пальцы дрогнули. — Через несколько минут мы пригласим наших трибутов на сцену, — продолжал он с воодушевлением, — чтобы вы могли задать им вопросы… узнать их ближе… и, конечно же, отдать свой голос за будущего победителя! Шум в зале усилился. Кто-то засмеялся. Кто-то уже начал обсуждать. — И не забывайте… — голос ведущего стал чуть ниже, почти заговорщицким, — на кону весьма внушительный приз. Он улыбнулся. Слишком довольно. — Сто тысяч фунтов стерлингов. В этот же момент он снова взмахнул палочкой. И перед каждым гостем на столе появились брошюры. Перед каждым. Кроме трибутов. Гермиона смотрела на происходящее, не моргая. Слова не укладывались в голове. Это… не ужин. Не прощание. Это шоу. Цирк. Они — не люди. Не участники. Даже не жертвы. Ставки. Развлечение. Она резко вдохнула. Внутри всё вспыхнуло. Гермиона обернулась, почти судорожно ища глазами хоть кого-то, кто чувствует то же самое. Джон — он сидел неподалёку, и выражение его лица было почти зеркальным: шок, сдержанная ярость, неверие. Чуть дальше сидел Форест. Он поймал её взгляд и едва заметно покачал головой. «Это того не стоит». Но было уже поздно. Гермиона резко отодвинула стул и встала. Шум в зале стал будто глуше, отдалённее, словно она погружалась под воду. Она не собиралась участвовать в этом. Ни секунды. Сделав шаг, она направилась к выходу. — А вот и первая! Голос ведущего ударил резко, почти хищно. Слишком яркий свет. Он обрушился на неё со стороны, вырывая из полумрака, приковывая десятки взглядов. — Если меня не подводит память… — продолжил он, вглядываясь в неё с показным интересом, — это та самая доброволица! В зале кто-то ахнул. — Какая трогательная сцена была с её сестрёнкой… — его голос стал почти сладким. — Давай же, милая, подойди к нам и расскажи — почему голосовать стоит именно за тебя? Что-то внутри неё оборвалось. Резко. Громко. Окончательно. Гермиона даже не успела осознавая, в какой момент исчезла злость — и что пришло ей на смену. Пустота. А потом треск. Оглушительный. Будто само пространство разорвали. Свет вспыхнул, дернулся — и погас. Чей-то крик и сразу ещё один. Звон стекла.  Темнота накрыла зал мгновенно, тяжело, удушающе. Гермиона замерла лишь на долю секунды. А потом двинулась. Почти на ощупь, не разбирая дороги, не думая — просто прочь. От голосов. От света. От них. Кто-то врезался в неё сбоку, больно, резко — она пошатнулась, теряя равновесие. И, возможно, упала бы, но сильные руки перехватили её. Знакомый запах ударил в сознание раньше, чем мысль. Океан. Серый камень. Дождь. Малфой. Конечно. Он ничего не сказал. Просто вывел её. Сквозь шум, крики и темноту. И только когда холодный воздух улицы ударил в лицо, Гермиона поняла, что всё закончилось. Но внутри всё только началось. Холодный воздух немного отрезвил, но не до конца. Гермиона всё ещё не понимала, что именно произошло в зале. В голове глухо отдавался треск, крики, чужие голоса, а перед глазами — резкие вспышки света. Всё смешалось в одно сплошное, давящее ощущение, от которого хотелось сбежать. И она сбежала. Только теперь — не одна. Малфой не отпускал её руки, будто боялся, что если ослабит хватку, она просто исчезнет. Его пальцы сжимали её запястье крепко, почти болезненно, но Гермиона не вырывалась. Сейчас это было единственное, что удерживало её в реальности. Он молча довёл её до машины, резко открыл дверь и буквально заставил сесть внутрь. Сам обошёл автомобиль и занял водительское место, с силой захлопнув дверь. Щёлчок замка прозвучал слишком громко. Двигатель завёлся сразу. В салоне повисла тишина. Тяжёлая. Натянутая до предела. Гермиона смотрела перед собой, не моргая. Пальцы дрожали, и она сжала их в кулак, пытаясь хоть как-то взять себя в руки. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Машина тронулась с места резко, почти рывком. — Грейнджер, — голос Малфоя прорезал тишину, холодный и напряжённый, — хотя бы раз можно было обойтись без сюрпризов? Она медленно повернула голову в его сторону. — Я… не понимаю, о чём ты, — тихо сказала она, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучала растерянность. Он коротко усмехнулся. Без капли веселья. — Не понимаешь? — он бросил на неё быстрый взгляд. — Серьёзно? Гермиона нахмурилась. Внутри снова начала подниматься злость — уже не такая яркая, как раньше, но всё ещё живая. — Нет, Малфой. Не понимаю, — её голос стал жёстче. — И, может быть, ты наконец объяснишь? Он ничего не ответил. Только сжал руль сильнее, так, что побелели костяшки пальцев. Машина резко свернула, уходя с центральной дороги. Огни Капитолия начали редеть, становясь тусклее, размытее. Шум города остался позади, уступая место глухому рокоту волн. Они ехали в сторону набережной и только когда машина резко остановилась у пустого участка берега, Малфой наконец вышел из неё. Без слов. Просто хлопнул дверью и направился вперёд. Гермиона несколько секунд сидела неподвижно, пытаясь собрать мысли воедино. Но их не было. Только обрывки ощущений и странная, давящая пустота внутри. Она выдохнула и тоже вышла. Ночной воздух оказался холоднее, чем она ожидала. Лёгкий ветер трепал волосы, пробираясь под ткань платья, заставляя кожу покрываться мурашками. Впереди виднелся пирс. Малфой уже шёл по нему, быстрым, резким шагом, словно пытался уйти не от неё — от собственных мыслей. Гермиона последовала за ним. Деревянные доски под ногами тихо поскрипывали. Волны бились о сваи, размеренно, почти убаюкивающе, и этот звук странным образом контрастировал с тем хаосом, который всё ещё творился внутри неё. Она остановилась. Резко. Словно что-то щёлкнуло. Воспоминание. Свет. Голос. Слова про Эмили. Про её сестру. Её дыхание сбилось. Она не сразу поняла, что произошло. Не заметила, как злость исчезла — просто… растворилась. Как будто её вырвали из неё, оставив после себя пустоту. А потом магия. Глухой треск. Темнота. Гермиона медленно закрыла глаза. — Чёрт… Теперь она понимала. И от этого становилось только хуже. Она сорвалась, потеряла контроль и это увидели. Глубоко вдохнув, она заставила себя двигаться дальше. Когда она подошла ближе, Малфой уже стоял у самого края пирса, опираясь руками о перила. В его пальцах тлела сигарета, тонкая струйка дыма растворялась в ночном воздухе. Он не обернулся. Даже не посмотрел на неё. Гермиона остановилась рядом. Чуть левее. Сохраняя дистанцию. Между ними повисло молчание. Не неловкое. Тяжёлое. Наполненное слишком многим. Она уже открыла рот, собираясь что-то сказать — извиниться, объяснить, хоть как-то нарушить эту давящую тишину… Но он заговорил первым. — Когда ты собиралась сказать мне, что владеешь беспалочковой магией? Голос был ровным, слишком ровным. Гермиона замерла. Малфой медленно выдохнул дым и только после этого повернул голову в её сторону. В его глазах отражался свет фонарей, и от этого они казались ещё холоднее. Серые. Как шторм перед бурей. — Я не собиралась никому это говорить, — тихо ответила она, обнимая себя за плечи. — И не собираюсь. Ветер усилился. Её пробрало холодом, но она даже не попыталась сдвинуться с места. — Такого больше не повторится, — добавила она чуть твёрже. — Я… проконтролирую. Малфой резко выдохнул. — Блять, Грейнджер… Он замолчал на полуслове, посмотрел на неё внимательнее и только сейчас, кажется, по-настоящему увидел. Не упрямую гриффиндорку, не соперницу, а девушку. Напряжённую, уставшую, сжавшуюся в себе, словно загнанный зверёк. Он провёл рукой по лицу, раздражённо выдыхая, а затем, почти не раздумывая, снял с себя пиджак и накинул ей на плечи. Гермиона вздрогнула. Тепло оказалось неожиданным. — Прости, — его голос стал тише. — Ты… не в том состоянии, чтобы сейчас держать всё под контролем. Она чуть сжала ткань пиджака пальцами. Он пах им. Тем самым запахом, который она помнила слишком хорошо. Малфой достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и протянул ей. На секунду она замешкалась, но потом всё же взяла. Щелчок пальцев — и огонёк вспыхнул в зажигалке. Гермиона сделала глубокую затяжку. Горло слегка обожгло, но это даже помогло — вернуло в тело, в момент. — Об этом знает всего несколько человек, — сказала она, выдыхая дым. — Если узнают другие… я не доживу до игр. Она замолчала на мгновение. — Я не могу это потерять, — тише добавила она. — Магия — это всё, что у меня осталось. Волны тихо разбивались о сваи. Где-то вдалеке кричали чайки. И вдруг — странное чувство. Будто время откатилось назад. — Забавно, — Гермиона чуть усмехнулась, опуская взгляд. — Когда-то мы уже так стояли. Малфой чуть повернул голову. — Только вместо океана было Чёрное озеро, — продолжила она, — а вместо чаек — первокурсники. Он хмыкнул. — Помню. Гермиона резко посмотрела на него. — Правда? Она не была уверена, чего ждёт больше — подтверждения или отрицания. — Да, — спокойно ответил он. — Каждый раз, когда я курю… вспоминаю. Он сделал паузу. — Карие глаза, которые смотрят так, будто знают всё на свете. Гермиона замерла. — И кудри, которые невозможно уложить.— добавил он, чуть тише. Щёки предательски вспыхнули. Она отвернулась, делая ещё одну затяжку. — Мятные, — сказала она, чтобы хоть как-то перевести тему. — Твои любимые, — отозвался он. — Хотя мне всегда казалось, что им не хватает настоящей горечи. Гермиона усмехнулась. — Не всем нравится горечь, Малфой. Он посмотрел на неё дольше, чем следовало. Внимательнее. И вдруг понял, что перед ним больше не та девчонка из Хогвартса. Она изменилась. Сильно. И слова сорвались сами. — Ты сегодня красивая. Он практически прошептал это. Почти надеясь, что она не услышит. Но она услышала. Гермиона медленно повернулась к нему. В её глазах мелькнуло что-то тёплое, живое. Она сделала последнюю затяжку и, чуть наклонившись, выдохнула дым прямо ему в лицо. Малфой поморщился, вскинув бровь. И в следующую секунду она рассмеялась. Легко. Искренне. Впервые за долгое время. — Спасибо… Драко, — сказала она, и его имя прозвучало неожиданно мягко. Он замер. Она уже отвернулась, делая шаг к машине. — Думаю, нам пора возвращаться. Он ещё несколько секунд стоял на месте, глядя ей вслед. Слишком много всего произошло за этот вечер. Слишком быстро. И, возможно, впервые за долгое время он не знал, что делать дальше. Но всё равно пошёл за ней.

***

Обратная дорога прошла почти в полной тишине. На этот раз она не давила — наоборот, в ней было что-то спокойное, почти необходимое после всего произошедшего. Гермиона смотрела в окно, наблюдая, как огни Капитолия снова становятся ярче, ближе, как будто ничего не произошло. Будто тот вечер в ресторане был просто странным сном, который рассеется к утру. Но он не рассеется. Она это знала. Пальцы всё ещё сжимали ткань пиджака, который Малфой так и не забрал обратно. От него исходило слабое тепло и знакомый запах, и Гермиона поймала себя на мысли, что ей не хочется его отпускать. Словно вместе с этим пиджаком она держится за остатки того короткого момента, когда всё перестало быть страшным. Когда стало… спокойно. Она чуть повернула голову. Малфой молча вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Его профиль был жёстким, собранным, будто он снова надел привычную маску, за которой прятал всё лишнее. И всё же… он остался. Не накричал. Не отвернулся. Не сдал её. Гермиона тихо выдохнула и снова отвернулась к окну. Мысли медленно возвращались. Сердце болезненно сжалось. Она почти физически ощутила тот момент, когда потеряла контроль. Когда всё, что копилось внутри — страх, злость, бессилие — вырвалось наружу и если бы не Малфой… Гермиона закрыла глаза, ей стало страшно. Не из-за игр. Не из-за Капитолия, из-за самой себя. Машина плавно остановилась у центра подготовки. Она не сразу вышла. Несколько секунд просто сидела, собираясь с силами, будто за этой дверью её снова ждал тот мир, от которого она только что сбежала. — Мы приехали, — тихо сказал Малфой. Она кивнула и, не глядя на него, открыла дверь. Холодный воздух снова коснулся кожи. Перед тем как уйти, Гермиона всё же обернулась. — Спасибо… за сегодня, — сказала она чуть тише, чем хотела. И на этот раз это было не про ужин. Малфой ничего не ответил сразу. Но в его взгляде на секунду мелькнуло что-то тёплое. Почти незаметное. Гермиона не стала ждать ответа. Она развернулась и направилась к входу, чувствуя, как внутри постепенно оседает всё пережитое. В лифте, поднимаясь вверх, она прислонилась спиной к холодной стенке и закрыла глаза. Перед мысленным взором снова всплыл пирс, ветер, дым сигарет и его голос. «Ты сегодня красивая». Гермиона невольно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. И впервые за долгое время эта улыбка не была натянутой.