Осколки Небытия

Всю следующую неделю Камило мучился от странного чувства долга. Маленький деревянный хамелеон в кармане словно жег ему бедро, напоминая о том, что он только берет, но ничего не дает взамен. Ему хотелось отблагодарить Матео, но сделать это так, чтобы не разрушить их хрупкое равновесие «просто знакомых». Принести еду? Слишком просто, мама и так готовит на пол-города. Помочь с работой? Он и так помогает, но это скорее физическая сила, а не личный жест. ​И тогда Камило пришла в голову идея. Он вспомнил, как Матео жаловался на старую кожаную оплетку своего любимого резца — она истерлась и скользила в руке. ​«Я же Мадригаль, — подумал Камило, разглядывая свои пальцы. — Я видел, как шьет Мирабель. Неужели я не справлюсь с куском кожи?» ​Он раздобыл кусок хорошей мягкой замши и моток прочной нити. Вечером, закрывшись в комнате, он честно пытался создать нечто достойное. Но пальцы, привыкшие к мгновенным метаморфозам, отказывались слушаться иглу. Кожа была упрямой, нить путалась, а сам Камило трижды уколол палец, шипя от боли и сдерживая желание превратиться в кого-то с более грубой кожей. ​В итоге у него получился... странный чехол. Швы были неровными, края — обрезаны криво, а сама вещь выглядела так, будто её пожевал осел. Камило смотрел на это «творение» с неприязнью. Это было далеко от эстетики Матео, который ценил точность линий. ​— Ужасно, — прошептал он, пряча чехол в ладонях. — Просто позорище. ​Но выкинуть его он не смог. *** ​Когда он пришел в мастерскую на следующий день, Матео был занят установкой тяжелой балки. Он стоял на шаткой лестнице, придерживая массивный брус плечом и пытаясь загнать фиксирующий клин. Конструкция опасно вибрировала. ​— Эй, осторожнее! — крикнул Камило, бросаясь на помощь. ​Он не стал превращаться — времени не было. Он просто подскочил сзади, упираясь руками в плечи Матео и помогая ему удерживать равновесие, пока тот вбивал клин. На несколько секунд они оказались в тесном контакте: Камило стоял почти вплотную, чувствуя руками жар от спины плотника и слыша его прерывистое дыхание. ​Клин вошел на место. Балка замерла. ​Матео медленно выдохнул и начал спускаться. Но лестница неожиданно качнулась. Чтобы не упасть, он резко развернулся и... буквально влетел в объятия Камило, который всё еще стоял внизу. Руки Камило инстинктивно сомкнулись на талии Матео, удерживая его, а Матео вцепился в плечи Камило. Они замерли. ​Секунда. Две. Пять. ​Камило чувствовал, как бешено колотится сердце Матео. А тот, кажется, замер, уткнувшись в макушку Камило. В мастерской стало очень тихо. Даже опилки, казалось, перестали кружиться в воздухе. ​Это было неловко. Это было неожиданно. В этом было странное, глубокое осознание того, насколько они разные и насколько им... хорошо друг с другом. ​Матео первым отстранился. Он неловко кашлянул, поправляя рубашку, и отвел взгляд. — Спасибо. Лестница совсем дрянь, надо будет переделать. ​— Да... лестница подкачала, — Камило чувствовал, как горят его уши. Его руки всё еще помнили твердость спины Матео. — Слушай, я тут... я принес тебе кое-что. ​Он полез в карман и выудил свой кривой чехол. Протянул его на раскрытой ладони, чувствуя себя полным идиотом. — Это для твоего резца. Тот, старый, совсем истерся. Я пытался сшить... но я не умею, как видишь. ​Матео взял чехол. Он долго разглядывал неровные стежки, кривой край. Камило уже готов был провалиться сквозь землю или превратиться в кого-нибудь и убежать, но Матео вдруг тихо хмыкнул. ​— Криво, — констатировал плотник, проводя большим пальцем по грубому шву. ​— Я знаю, — вздохнул Камило. — Можешь выкинуть. ​— Не выкину, — Матео поднял глаза. В них не было насмешки. Только какая-то странная, тихая грусть, смешанная с благодарностью. — Кожа хорошая. И... резец в нем сидит плотно. Это главное. ​Он сразу же натянул чехол на инструмент. Кривая вещица смотрелась на дорогом резце странно, но Матео сжал рукоять и удовлетворенно кивнул. — Теперь не скользит. Спасибо, Мадригаль. ​Камило почувствовал, как огромный камень свалился с его души. Он не стал шутить, не стал превращаться. Он просто стоял в своем настоящем облике, чувствуя, как неловкость после их случайного объятия медленно растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь уютное, дребезжащее тепло. ​— Завтра приду помогать с лестницей, — сказал он, направляясь к выходу. — А то ты так расшибешься когда-нибудь, а мне потом отвечать перед городом за пропажу лучшего плотника. ​— Приходи, — негромко ответил Матео ему в спину. ​Камило шел домой, и его походка была непривычно легкой. Он не знал, что именно произошло сегодня в мастерской — объятие это было или просто несчастный случай — но он знал одно: его кривой чехол теперь живет в руках Матео. И это было куда важнее.