Между 28 и 1...
14 февраля 2026 г., 08:40
Примечания:
Бо́льшую часть времени персонажи общаются на французском. Это не то чтобы важное замечание, просто обращаю внимание, чтобы когда Нил "внезапно" начнёт говорить на английском, у вас не возникло диссонанса.
Песня для вайбика:
Холодно-голодно — Маша Миронова
1
— Ты знаешь, что такое семья Веснински?
Отец много раз задавал ей один и тот же вопрос. Не то чтобы Жанна не знала, просто…— Разве они не такие же, как мы?
Хлёсткий удар рапирой пришёлся прямо по больному плечу.— Неверно. Попробуй ещё раз.
О том, что этот мир устроен несколько сложнее, чем принято считать у нормальных людей, она узнала ещё очень-очень давно. Моро были одной из четырёх самых могущественных и влиятельных семей, однако власть их заключалась не в управлении гигантскими корпорациями или распоряжении полезными ископаемыми. Материальное было уделом простых смертных. Семья Моро, как и семья Веснински, и ещё две другие семьи, которые в нашей истории играют роль не столь важную, издревле отвечала за смену времён года. Поговаривали, Боги затеяли великую шутку, сделав их далёких предков своими наместниками на земле. Каждый год в последний день зимы глава семейства Моро убивал главу семейства Веснински, чтобы в мир пришла Весна. Убитый, впрочем, возрождался сразу же, как только наступал новый сезон, а потому цикл продолжался многие годы, пока главы не превращались в дряхлых стариков, передавая свой пост новому поколению. Что происходило раз в 80 лет. Обычно почти за целый век в семье успевало появиться сразу несколько наследников. Главой всегда становился самый выдающийся мальчик, остальные же сыновья и дочери в лучшем случае становились прислугами, а в худшем – погибали при загадочных обстоятельствах. В семье Моро за 80 лет родилось лишь двое детей: девочки Жанна и Элоди. Жанне повезло быть первенцем. Её жизнь до появления сестры была похожа на Ад, но по крайней мере она точно знала, что из уважения к стародавним традициям её просто так не убьют. Потом появилась Элоди. Что случилось с ней и с матерью Жанны в семье Моро обсуждать было не принято. Отец несколько десятков лет не терял надежды заполучить от женщины наследника, но в последние годы оставил эти попытки. Он пришёл к Жанне и поставил перед фактом: «Ты убьёшь отпрыска Веснински.» Девушка не имела права с ним спорить. Она была в ужасе: среди всех семей Веснински считались самыми кровожадными. Что Натана, что его жену Мэри, что самого Натаниэля – одинаково за глаза называли дьявольскими отродьями. Натан и вовсе получил прозвище «Мясник» за то, что умирая, старался нанести как можно больше увечий своему противнику. Он знал, что воскреснет без единой царапины, ровно так же, как и знал, что раны главы семьи Моро просто так не затянутся. Оба мужчины доживали девятый десяток, и оба как и в лучшие свои годы бились не на жизнь, а насмерть. Того же они ожидали и от своих наследников. Жанна тренировалась на пределе своих возможностей: за пару лет она успела изучить десятки способов нанести смертельные удары человеку, но её отцу никогда не было достаточно. Девушка по определению изначально была «слабее любого парня», а Натаниэль в отличие от любых парней, ещё и тренировался убивать с рождения. Среди четырёх семей поползли слухи о том, что с семьи Моро и начнётся вечная зима, потому что кто-кто, а Веснински уж точно не будет поддаваться.***
Если бы Жанна сказала, что после… исчезновения сестры и матери она осталась совсем одна, это было бы не совсем правдой. Из-за того, что четыре семьи всегда находились в состоянии холодной войны, в каждый из домов успели проникнуть шпионы. Таковыми обычно становились дети-бастарды слуг. Кевин Дэй был одним из шпионов, посланных в дом Веснински в возрасте 15 лет. Жанна, до недавнего времени занимавшая схожее с ним положение, знала мальчика с детства. Они вместе делали первые шаги, вместе страдали от выходок главы семейства и до того, как стало известно, что Дэя не оставят в доме Моро, оба кривились от сплетен о том, что через пару лет у них появится очередной ребенок-бастард, обречённый на ту же участь, что и они сами. Вообще-то Жанна считала Кевина своим другом. Другом, с которым по очень строгому настоянию отца ей было запрещено даже обмениваться письмами, после того, как тот был послан к Веснински. Жанна и не думала ему писать до момента, когда стало известно, что именно ей придётся убивать Натаниэля. Всё-таки с их последнего разговора прошло почти 5 лет. Чтобы написать письмо, девушке пришлось запереться в туалете. Это было единственное место в огромном семейном особняке, где её, как и других обитателей фамильного поместья Моро, не могли поймать за чем-то… запрещённым в виду отсутствия камер и наличия замка на двери. Из-за этого воздух был пропитан запахом терпкого табака в перемешку с химозными ароматизаторами клубники и банана. Жанна не была уверена, что и куда собирается посылать. Она согнулась над прижатым к коленке листком и замерла, не решаясь дотронуться до бумаги ручкой. На дворе стояло 28 февраля. Последнее 28 февраля, когда отец занимал пост главы семьи. Последний раз, когда он на целый день оставлял Жанну без присмотра.2
«Получил твоё письмо. В следующий раз, если захочешь что-то отправить, используй адрес, который указан в начале этого письма, Mon cher. То, что ты пишешь на французском, ещё не означает, что его не прочитает кто-то из дома Веснински или не перехватит кто-то из слуг...»
8 числа первого месяца весны Жанна уже читала ответ на своё тайное сообщение. В нём Кевин кратко описывал обстановку в доме Веснински. Ничего из того, что бы не рассказывали Жанне: Натан напоминал скорее мафиозного отца, чем главу семейства, благословлённого Богами поддерживать мировой порядок, а Мэри держала поместье железной хваткой, из-за чего первые годы Кевину приходилось очень постараться, чтобы его прошлое не вскрылось. Только о Натаниэле у Дэя сложилось неоднозначное впечатление, что порядком удивило девушку. Да, он всё ещё обладал такой же убийственной аурой, как и вся их чокнутая семейка, что заставляло слуг шарахаться от одного его взгляда, но всё же у них с Жанной было кое-что общее. Настолько личное общее, что у девушки невольно вырвался нервный смех, когда она об этом прочитала.«...я узнал об этом спустя примерно год. Ты лучше меня понимаешь, как в Великих Семьях относятся к наследникам, а как к остальным отпрыскам, но в семье Веснински… Натан настоящий псих, который буквально живёт насилием. Думаешь, резни с Хэтфордами и Моро ему достаточно? Он ненасытен, в доме буквально расстилают красные ковры, лишь бы не пришлось постоянно отмывать пол от крови. Он не особо мучает слуг, только по особым дням. А знаешь, почему? Их слишком легко сломать. В тот день, когда старший Веснински закончил со мной, он подозвал Натаниэля. Я не помню, что произошло дальше, потерял сознание, но пришёл в себя я именно от его крика. Жанна, он так пронзительно кричал…»
Жалость была для Жанны непозволительной роскошью. «…Ты спрашивал, насчёт телефона: отец контролирует каждый мой шаг. Я даже в магазин без сопровождения выйти не могу, не то что купить раскладушку и левую симку в переходе. Так что я продолжу отправлять тебе бумажные письма. Да, это риск, и я пойму, если ты резко перестанешь отвечать, но пожалуйста, пожалуйста, дай мне больше информации о Натаниэле, если можешь. Ради 15 лет нашей дружбы. Обещаю, как стану главой семьи и убью младшего Веснински, я вытащу тебе из этого змеиного логова. До конца зимы осталось всего ничего, так что…» И всё же, прежде чем отправлять ответ, ей пришлось напомнить себе, для чего она вообще писала Дэю. Отец описывал Натаниэля как непреступную крепость. Он не видел смысла с самого начала рассказывать Жанне о слабости младшего Веснински, так как считал, что девушка не только не сможет применить эти знания, но и даст понять, что в чужом доме промышляют шпионы Моро. Отец обещал, что с передачей титула главы, она получит доступ ко всем тайным документам, но этого просто не произойдёт, если Натаниэль убьёт её раньше, чем она его.3
Письма от Кевина приходили примерно раз в месяц. В них он рассказывал обо всём, что успел узнать о Натаниэле. Ну и немного о себе, разумеется. Жанна хотела бы заверить, что последнее интересовало её в последнюю очередь, но это была бы наглая ложь в первую очередь себе. За пять лет разлуки Кевин успел сильно перемениться. Неясно, сказался ли формат их общения, пребывание в доме Веснински или просто взросление, однако девушка чувствовала себя так, будто заново знакомилась с другом детства.«...твой марсельский акцент и размашистый почерк заставляют меня пользоваться переводчиком. Чувствую себя немного униженно…»
«...раньше тебе нравился мой марсельский акцент!..»«...я и не говорил, что мне не нравится, просто в Штатах крутят только французское тв, где все дикторы парижане, или изображают парижский акцент…»
«...ты мне тайные доклады шлёшь, или жалобы? Лучше расскажи про Натаниэля...»«…тебе только он и интересен, да?..»
От чего-то эта строчка смутила Жанну. Осень переходила в зиму, от чего девушка действительно стала гораздо чаще задумываться о Веснински. Образ«…на самом деле, он не такой, как его отец. Нат не будет творить насилие ради насилия, за это я ручаюсь...»
«…тогда в чём подвох?..»«…он не поддастся. Вам реально придётся подраться насмерть, если ты хочешь, чтобы не наступил конец света, или что там обычно происходит, когда зима затягивается больше, чем на три месяца?..»
«…ледниковый период...» Да, кажется в 1816 году что-то подобное уже происходило. Так называемый «Год без лета» унёс жизни множества людей, но семья Веснински гордо именовала его «Тысяча восемьсот насмерть замёрзшим», посмеиваясь над глупой смертью дальнего предка рода Моро, чьё старое сердце не выдержало столь долгого нахождения на морозе. Приход весны случился более чем через десяток месяцев благодаря лишь тому, что у главы семейства уже был наследник, достаточно взрослый и обученный, чтобы в рекордные сроки взять ситуацию под контроль.4
Встреча Веснински и Моро по давней традиции происходила во французском квартале Нового Орлеана. Этот город хоть и располагался в американском штате Луизиана, исконно являлся французской колонией. В конце зимы здесь наблюдались аномальные холода, характерные скорее для Аляски и севера страны, чем для глубокого юга. Учёные много раз порывались изучить данный феномен, однако семья Веснински озаботилась тем, чтобы внезапные заморозки, когда за ночь температура могла упасть на 40 градусов по Цельсию, не становились достоянием широкой общественности. Крайне любопытным же затыкали рот прежде, чем они успевали опубликовать хотя бы один пост в соцсетях. Несмотря на особое предназначение, представители Великих Семей оставались людьми. Воскрешали их те Боги, которым они служили, а убить могли и простые болезни или внезапно упавший на голову кирпич. Так что со временем в арсенале глав семей появилось и огнестрельное оружие. Жанна знала, что Веснински предпочитают ножи и ближний бой. Все Веснински, но не Натаниэль. Кев поделился, что скорее всего Нат не побрезгует закончить всё быстро и без лишней суеты: точным выстрелом в сердце. Поэтому, конечно, она надела бронежилет, надёжно пряча его под слои верхней одежды. На вопросительный взгляд отца, который был уверен в том, что младший Веснински не посмеет в первый же раз нарушить многовековые традиции семьи, девушка лишь пожала плечами. «Надо готовиться к худшему,» — или какую-то похожую на это ложь бывший глава семьи Моро принял легко, пусть после Жанна и чувствовала на себе его презрительный взгляд. Перелёт, слуги Веснински, встречающие на выходе с аэропорта… Жанна надеялась встретиться с Дэем до того, как всё случится, но видимо они с Натаниэлем действительно стали близки, потому как Кевина девушка так и не увидела. По древнему правилу, главам и их приближённым запрещалось общаться с представителями противоборствующей семьи до непосредственной встречи в роковой день.***
Всё началось ровно за час до полуночи. Когда Жанна вышла за черту города, Натаниэль уже ждал её, играючи крутя нож-бабочку в руке. Никого из представителей Великих Семей на этом огромном пространстве не было видно. Впрочем, они оба знали, что за ними наблюдают. — Раздражает, да? — резкий британский акцент разрезал воздух. Это не был американский английский, Жанна была уверенна. С таким же акцентом «рабочих» говорили бедняки, мафиози Британии и… Хэтфорды. Единственная семья, сохранившая нормальные отношения с Веснински. Причина того оставалась для многих загадкой долгие годы. От чего-то Жанна была уверена, что получив доступ ко всем документам семьи, узнает на неё ответ. — Ты Натаниэль? — вопросом на вопрос ответила Жанна, заводя одну руку за спину в вежливом поклоне. Пальцами она нащупала спрятанный в кармане штанов глок. — Просто Нил, — отмахнулся младший Веснински, чуть не выронив при этом нож. — А вы – мисс Моро? Со стороны могло показаться, будто он беспечен и крайне не собран, однако девушка кожей чувствовала повисшее в воздухе напряжение. — Просто Жанна, — в тон Натаниэлю ответила она. — Я постараюсь закончить всё быстро. Не дожидаясь ответа, девушка резко выхватила пистолет и выпустила сразу три пули. Поворачивая руку под разным углом, она позаботилась о том, чтобы даже если бы Веснински дёрнулся в сторону, пуля задела жизненно важные органы. Быстро сократив расстояние, Жанна выпустила ещё три пули. Оставалось по меньшей мере 9 патронов в запасе. Несколько заправленных магазинов были спрятаны в обуви. Обычный, пусть даже хорошо тренированный человек уже давно бы умер или как минимум потерял равновесие. Но это был отпрыск Веснински. Он стёр с шеи следы крови, оставленные преступно близко прошедшей возле кожи пулей, и растянул губы в безумном оскале. — Боюсь, — делая глубокий вдох, произнёс Натаниэль, — быстро не получится. Жанна даже не заметила, как он сделал замах. Всё, что она успела увидеть: нож, нацеленный прямо ей в сердце. Девушка ненавидела своего отца. Серьёзно, он делал с ней такое дерьмо, за которое его стоило ненавидеть. Однако в этот момент Жанна как никогда благодарила его за все те жестокие тренировки, научившие тело реагировать раньше разума. Отпрыгнув в сторону, она быстро выпустила в Натаниэля ещё пару пуль. Младший Веснински не оставлял ей места для манёвра. Он так быстро сокращал расстояние между ними, что целиться приходилось практически вслепую. Пустая трата патронов. Жанна быстро сунула пистолет за спину, выхватив из одного из множества нагрудных карманов нож. Он был больше того, которым орудовал Натаниэль, но также оказался легче по весу. Голос отца набатом твердил Жанне любой ценой увеличить дистанцию. Престарелый Моро считал, что у девушки нет шансов в ближнем бою. Не потому что Жанна была слабой. Она и не была. Просто Жанна являлась девушкой. Отец с самого детства твердил, что по природе мужчины сильнее женщин. Для Жанны это ощущалось как клеймо, как самое настоящее проклятье. Наследником должен становиться мужчина. Наследница – тёмное пятно на репутации семьи. Она не способна выполнить свой долг и честно одержать победу. Жанна почувствовала жжение в боку. Она думала, что это её напугает. Что если не встреча, то схватка с Натаниэлем уж точно заставит её пасть духом. Но этого почему-то не произошло. Возможно, виной тому была кровь Моро, которую за 20 с лишним лет она успела возненавидеть. — Какого хуя?! — прошипел Веснински. Он был разительно ниже Жанны, от чего тень девушки полностью закрыла его распластавшийся по земле силуэт от света луны. Натаниэль попытался снова подняться, но в районе лодыжки раздался пронзительны хруст. Тяжёлым сапогом Жанна надавила на под неестественным углом вывернутое колено, пока вновь не услышала характерный звук. — Понежнее, — несколько истерично рассмеялся Натаниэль, — ненавижу боль. Он рывком поднял свой корпус, доставая из складок куртки пистолет. Жанна резко навалилась на него сверху, всаживая нож в грудную клетку. Воздух сотрясла серия глухих выстрелов. Десять, может, больше. Тело девушки тряхнуло. Чувство было такое, будто ей поочередно сломали каждое ребро. Она упала вперёд, быстро перекатываясь на спину. Натаниэль лежал рядом, громко хрипя от булькающей в горле крови. — Бронежилет, — тихо просипел Веснински, — ну ты и блядь. У Жанны не было сил на это злиться. Да и было ли на что? — Приятно было познакомиться, Натаниэль.5
Первым делом, вступив в должность главы, Жанна попросила доступ к каналу связи, по которому её отец связывался с Кевином. Как оказалось, они тоже общались письмами. Только вот адрес был другим. Не тем, который девушка использовала в самый первый раз, но и не тем, которым её попросил пользоваться Дэй. «…прости, мы практически не смогли поговорить в Орлеане, но я хочу поблагодарить тебя за помощь. Без твоей информации я бы не оставила Нату и царапины. Он настоящий монстр! Люди семьи Моро уже работают над твоим делом. Через пару лет ты будешь свободен от долга перед Веснински. Я бы хотела, чтобы ты остался при доме Моро в качестве моего советника, но я также пойму, если ты захочешь прожить обычную жизнь, о которой мечтал с самого детства.»«Это Кевин. Прости, не очень понимаю… о какой помощи идёт речь? Хозяин не связывался со мной многие годы. Я сообщаю только когда происходит что-то, что напрямую может повлиять на семью Моро.»
Девушка знала, что им запрещалось общаться до того, как она стала главой, так что вполне возможно Кевин побоялся в «официальном» канале связи сказать что-то лишнее и потому обставил всё так, будто Жанна ошиблась. Её волновало далеко не это. Хозяин. За годы разлуки Жанна успела позабыть, как Дэй называл её отца. Как Кевина научили его называть. Теперь же в памяти одно за другим начали всплывать воспоминания с тем, как Дэй физически не мог заставить себя называть Моро иначе. Даже наедине с Жанной. Почему же тогда за месяцы переписки это «Хозяин» не всплыло ни разу?6
Жанне стоило прекратить переписку с тем, кто, как она целый год думала, является Кевином, сразу же после этого эпизода. Никаких рисков. Никаких проблем. Но в официальных письмах Дэй не сообщал ей и толики личных подробностей. Всё по делу: Натаниэль восстанавливается, Натан в порыве ярости сломал ему парочку костей как только все его раны были излечены, Мэри умерла. Последнее не должно было как-то задеть Жанну: да, миссис Веснински была матерью наследника, но свой долг она выполнила в тот момент, когда Натаниэль стал главой семьи. Женщин, даже очень близких к верхушке, нередко постигала такая участь. И всё же Жанна не верила, что Нил был способен убить собственную мать. Они с Кевином не часто обсуждали других членов семьи Веснински, но Мэри при всей строгости к слугам, любила своего сына так, как умеют только матери. Дэй рассказывал, что когда им с Нилом в очередной раз доставалось от Натана, эта женщина лично приходила залечивать раны младшего Веснински. На просьбы рассказать больше, Дэй отвечал сухим отказом. Мол, слишком опасно, переписку могут перехватить, а за раскрытие такого рода тайн казнью одного шпиона семья Моро не отделается. И вот именно поэтому в апреле Жанна вновь написала по тому самому адресу. Теперь из письма пропал всякий официоз, от чего это стало похоже на дружескую беседу. «Что происходит у Веснински? Разве тело Ната не должно было полностью восстановиться спустя сутки?»«Для начала, поздравляю со вступлением в должность, Mon cher. На самом деле, много чего произошло, я не уверен, что могу об этом рассказывать. Скажем, Натан окончательно слетел с катушек. Старик Моро этим не страдает?»
То, что ответ пришёл так быстро, а сам текст был написан в столь фамильярное манере, не должно было вызывать у Жанны улыбку. Однако так и случилось. «Всё ещё не может смириться, что глава нашего дома – женщина. Немного неприятно, когда всё твоё окружение смотрит на тебя с презрением, но кажется, некоторые слуги довольны. Я начала понемногу перестраивать жизненный уклад семьи. Не сразу, но надеюсь, через несколько лет дом Моро станет первым из четырёх Великих Семей, уравнявшей права слуг и обычных работников. Мы будем достойно платить им за труд, введем фиксированный рабочий день и полностью исключим физические наказания. Ты наверное уснул, пока читал это, да? Лучше расскажи, как там Нат.»***
За два года переписки у Жанны накопилось больше сорока писем. По-настоящему содержательными можно было считать дай бог парочку. В остальных и она, и её собеседник скорее обменивались мнениями и последними сплетнями.«…она просто хотела сбежать…»
«…Нат бы никогда…»«…это был не он. Он хотел ей помочь, за что и поплатился…»
«…он же теперь глава…»«…вы не так сильно отличаетесь, как тебе кажется…»
Жанна уже давно не считала Нила монстром. Он был дерзким, а при их встречах раз в год не чурался использовать грязные приёмы, однако… Нил, казалось, сам не очень хотел во всём этом участвовать. Как и Жанна. Собственная семья не давала им спуска даже после того, как они стали главами. «…насколько плохо, если я по нему скучаю?..» Рисковый вопрос, но почему-то, отправляя письмо, девушка не чувствовала и капли тревоги.«…поколотить кого-то в доме Моро совесть не позволяет?..»
«…я не хочу,» — Жанна резко дёрнулась, осознав, что пишет. Абсурдно было даже проникаться сочувствием к тому, кого следует из года в год безжалостно убивать, что уж говорить о чём-то большем. «…Нат единственный парень, с которым моя семья не хочет меня свести в последнее время…» Не то чтобы это должно было делать Нила самым приятным парнем в глазах девушки, но так оно и было. Отец Жанны был одержим идеей о внуках, наследниках, а потому ей чуть ли не каждый день приходилось лицезреть новые физиономии у порога дома. Никто в семье не считал девушку полноценной главой. Так, временно исполняющей обязанности, пока она не родит настоящего наследника. Что крайне раздражало.7
— Привет, — не сдерживая улыбки, произнесла Жанна. Нил её позитивного настроя не разделял. В последний месяц по Штатам один за другим прокатились разрушительные смерчи и ураганы, коснувшиеся и семьи Веснински. Натан находился при смерти и, запертый в четырёх стенах во время нескончаемых стихийных бедствий, угасал прямо на глазах. Однако встретившись взглядом с девушкой, Нил моментально расслабил плечи: — Ты под чем-то или нарисовались какие-то планы на вечер? — Есть парочка, — поправляя выбившуюся прядку волос, хмыкнула Жанна. — Но если тебе скучно, могу составить компанию. — Это предложение? — выгнул бровь Нил. — Потому что сегодня я как раз свободен. Девушка согнулась от смеха, спрятав лицо в руках: — Мне даже не хочется тебя убивать. В мгновение Веснински сократил расстояние между ними, сделав резкий выпад вперёд: — Тогда не двигайся. Жанна резко перекатилась, отходя на несколько шагов назад.***
Ночь плавно перешла в утренние сумерки. И Нил, и Жанна были на пределе возможностей. Пусть оба всегда одевались чуть ли не в военную форму, обеспечивающую наилучшую защиту и высокую мобильность, пропитанная потом одежда доставляла дискомфорт. Неясно было, трясло тело от усталости или от холода. Одним чётким движением девушка подрезала Веснински, заставляя того свалиться вперёд. При другом раскладе, она бы отошла в сторону, но у неё просто не оставалось на это сил. Растянувшись на земле, Жанна лениво оттолкнула Нила в бок, хоть со стороны больше походило на то, что лежали они в обнимку. — Опять ждать от тебя ответа месяц, — глубоко дыша, прошептала на ухо девушка. Под её руками тело Веснински заметно напряглось. — Не понимаю, о чём ты. — Брось, — Жанна направила дуло глока ему в грудь, — быть придурком тебе не идёт. Девушка находилась так близко, что физически ощущала тепло чужого тела. — Если не отойдёшь, поползут слухи, — впервые за их встречу на губах Нила появилась искренняя улыбка. — Может, я просто желаю тебе смерти? — нахмурилась Жанна. — На кровных врагов так не смотрят. Девушка закатила глаза: — Не понимаю, о чём ты. Прозвучало 15 пронзительных выстрелов. Стайка птиц, до того жавшаяся друг к дружке на кроне ближайшего дерева, испуганно взмыла в небо. — Увидимся в следующем году, Жанна, — устремив взгляд куда-то наверх, произнёс Нил. Собственное имя, слетевшее с чужих губ в предсмертной агонии, не должно было заставлять сердце болезненно сжаться. Но девушка не могла это контролировать. — Я правда буду скучать, Нил.8
«Так больше не может продолжаться. Нат мне всё рассказал.»
Это послание Жанна получила 1 марта по телефону, предназначенному для экстренных сообщений. Стоило больших усилий не показать своё возмущение его содержанием при посторонних. «Сомневаюсь, что он сам тебе всё рассказал. Да и нечему тут продолжаться.» Ответ пришёл незамедлительно:«Ну хоть меня за идиота не держи. Вы оба придурки, но о тебе я всегда был более высокого мнения.»
«Прости, из-за твоего отстойного французского я смогла разобрать только последнюю часть сообщения.»«У меня нормальный французский,» — было написано уже на английском.
Вот в этом было гораздо больше Кевина, чем во всём, что он писал до этого. Жанне, возможно, действительно стоило прислушаться к своему старому другу, но тайная переписка вошла у неё в привычку. Ей нравилось придумывать извилистые маршруты, чтобы отправить сообщение незамеченной, нравилось внезапно находить конверты у себя на подоконнике, а их содержание нравилось больше всего вместе взятого. Слишком мало людей в мире могло не только выслушать, но и понять Жанну. Изливать душу на строках было безопасно. Девушка знала, что навряд ли смогла бы рассказать кому-то все эти откровения вслух. Также как и чувствовала, что собеседник не поделился бы тем, что его гложило долгие годы, не будь между ними незримого барьера в виде расстояния и скрытого лица. Потребовалось всего полгода, чтобы Жанна окончательно убедилась в том, кто всё это время был её истинным адресатом. «Сожалею о твоём отце.» Ответа не приходило вплоть до дня похорон. Когда умирал бывший глава Великой Семьи, проститься с ним приходили не только его приближённые, но и главы других семей. Каждый выражал свои соболезнования Нилу и отходил в сторону, сохраняя принятую дистанцию. Жанна, будучи представительницей дома Моро, подошла к Веснински последней. Впервые они встречались в Новом Орлеане, не выглядя так, будто собираются совершить массовое убийство. Впервые они выглядели такими молодыми. А ведь им едва исполнилось 23. — Только не говори, что тебе тоже жаль, — еле слышно прошипел Нил. Его лицо выражало полную отстранённость от происходящего, но это не походило на грусть или горе утраты. Нил просто выглядел очень уставшим. Девушку охватило необъяснимое желание крепко стиснуть его в своих объятиях. Навряд ли это бы помогло решить все проблемы, и всё же… Жанна кивнула, в вежливом жесте сжимая его руку. Рукопожатие длилось гораздо дольше, чем должно было. Нил просто смотрел в глаза девушке, словно в серебристой стали действительно мог отыскать то, в чём так сильно нуждался. — Напиши мне, — одними губами проговорила Жанна. — Тебе станет легче. Веснински помотал головой: — Я тебе не пишу, что за вздор.9
Но ответ пришёл в тот же день. И на этот раз это было не просто письмо. Весь этаж отеля во французском квартале отводился под людей семьи Моро. Жанна могла занять любой из номеров, но по привычке выбрала самый маленький и защищённый: не слишком далеко от пожарного выхода, недостаточно близко к общей лестнице. Захлопнув дверь и включив свет, она чуть не потеряла равновесие от тёмного силуэта, сидящего на окне. Фигура подняла руки вверх, её плечи сотрясались от немого смеха. — Это не смешно, блять, — шикнула Жанна, держась за сердце. Быстро скинув обувь, она прошла внутрь и фонариком телефона посветила прямо в лицо незванному гостю. — А если бы я закричала и сюда прибежали другие люди? Нил всё ещё сильно щурился, когда недовольно проворчал: — Ты что, боишься? Жанна цыкнула и выключила телефон. На мгновение спальня вновь погрузилась в темноту. Лишь слабый свет ночного неба освещал контуры их тел. — Не тебя, — фыркнула девушка, нащупывая ближайший тумблер. — Зачем пришёл? Её голос звучал более нервно, чем она ожидала. С тех пор, как Жанна стала главой, внимание к её личности увеличилось многократно. Не сосчитать сколько людей наивно полагали, что сместить её с должности, подмять под себя будет проще простого. Она занимала пост всего пару лет, но этого с головой хватило, чтобы взрастить в себе почти параноидальную осторожность, не стихающую даже во сне. — Нас не засекут, Кев позаботится об этом, — отмахнулся Нил. — Кевин здесь? — округлила глаза Жанна. Она не видела его на похоронах и полагала, что тот воспользовался возможностью в отсутствие важных шишек изучить каждый метр особняка Веснински. — Что вас связывает? — нахмурился Нил. Жанна в переписке проговорилась, что знала Дэя раньше, но никогда не конкретизировала их отношения. — Это имеет значение? — выгнула бровь девушка. На какое-то время воцарилась тишина. От чего-то Жанна была уверена, что какой бы ответ не дала, Нил бы не использовал это против Кевина или семьи Моро. — Нет, — наконец ответил он. — Просто интерес. Кев так взбесился, когда всё узнал, что даже не смог держать язык за зубами. Уголки губ Жанны поползли вверх: — Он тебе поучительную лекцию прочитал что-ли? — Нет, — совершенно неубедительно отмахнулся Нил. Они переместились на кресла, расположенные напротив занавешенных окон. — Ты сказала, что мне может стать легче, — внезапно выпалил Нил, — если я тебе расскажу. Что ты хочешь услышать? — Я сказала, что ты можешь мне написать, — прищурилась Жанна, но тут же добавила: — Что угодно. Мы вообще можем поговорить о погоде.***
Нил говорил много. Иногда он не мог подобрать слова на английском или французском и тогда переключался на немецкий. Перед самым рассветом в его речи не осталось и капли американского акцента, с которым было принято говорить в доме Веснински. «Рабочий» британский делал слова Нила для Жанны, большую часть времени общавшейся на французском, набором бессмысленных звуков. Но она не могла перестать его слушать. Боль Нила через эти звонкие возгласы передавалась и ей. Делить это чувство на двоих ощущалось парадоксально правильным. К моменту, когда постучался Кевин, они почти заснули в креслах, сплетаясь ногами в единое нечто. — Вали, — рявкнул Дэй, направляясь к Нилу. Никогда Жанна не видела, чтобы кто-то так обращался к главе Веснински. Видимо, они с Нилом и правда успели сблизиться за прошедшие годы. Отсалютовав Дэю, Нил наклонился и быстро поцеловал на прощание руку Жанны. — Вали! — взвизгнула девушка, толкая его ногой в колено. Вдоволь насладившись чужой реакцией, он развернулся и пулей проскочил мимо разъярённого Кевина.10
С того момента их отношения значительно переменились. Жанна стала получать письма чуть ли не каждый день да и сама посылала ответы не реже чем раз в три дня. В последнем письме она даже опрометчиво спросила, не хочет ли Нил всё же рискнуть и поговорить по телефону. Жанна знала, что переходит определённую границу, но подумала, что возможно, возможно, этому, что бы у них с не было, стоило дать шанс.***
Ответа от Нила не последовало. Ни на следующий день. Ни через два дня. Ни через неделю. Жанна за это время прислала ещё пару писем, но все они уходили будто в пустоту. Ноябрь только-только сменился декабрём, и девушка подумала, что есть вероятность, что что-то пошло не так при смене времён года. Звонок по «официальному» каналу связи с Кевином раздался в третьем часу ночи. — Жанна, они знают. Дрожащий голос на другом конце провода Дэю не принадлежал. — О чём ты? — сердце девушки забилось в лихорадочном ритме. — Жанна, послушай, — по громкому дыханию создавалось впечатление, будто говорящий находился в середине ожесточённой погони, — они сотрут мне память, но это… — В каком смысле?! — перебила его Жанна. — Это вообще законно? Нил, мы же ничего… В кабинете помимо неё находилось ещё пару слуг. Все они под её убийственным взглядом быстро вышли за дверь. Жанна мерила шагами офис, доставшийся ей отца, пытаясь собрать мысли в кучу. — Мы нарушили один из главных запретов, — отчеканил Нил. — Рано или поздно этого бы произошло. Послушай, они навряд ли остановятся на мне. Они сотрут память нам обоим, Жанна. В эту ночь луну из окна разглядеть было невозможно. Тонкую полоску полумесяца то и дело закрывали плывущие по небу тучи. — Спрячь письма. — Что?.. — растерянно пробормотал Нил. Жанна поджала губы. — Нил, если у тебя… у нас будут письма, мы сможем об этом вспомнить. Она понимала, что раз Нил воспользовался телефоном Кевина, ситуация полностью вышла из-под контроля. Через считанные часы отец или кто-то из его знакомых, придёт за ней. Первый всё ещё де факто сохранял за собой статусы главы дома Моро. Конечно, если бы у Жанны родился наследник, её отец потерял бы всякую власть, но так как этого за прошедшие годы так и не случилось, за ним всё ещё сохранялся авторитет. В доме каждой Великой Семьи существовал так называемый Божий Суд. Туда приводили тех, кто пытался против установленных с начала времён заветов. Боги, что из года в год воскрешали своих земных наместников, были также единственными, кто мог подвергать глав семей наказаниям. Не секрет, что прецеденты уже случались. Наследникам стирали из памяти все «неправильные» мысли, тем самым наставляя на путь истинный. — Не о чем вспоминать, — на заднем фоне раздались неясные звуки, — они правы. — Нил?.. — телефон в руке Жанны скрипнул. — Нил! В ответ раздались только неясные помехи, а затем звонок оборвался. Не теряя времени, девушка под любопытные взгляды других обитателей дома побежала в свою комнату. Все письма она хранила в комоде, закрывающемся на ключ, что прежде было достаточно надёжным способом защиты. Пожалуй, на данный момент комната Жанны была самым неприступным местом во всём особняке Моро. И тем не менее девушка не сомневалась, что всё здесь перевернут вверх дном, как только её отправят на Божий Суд.11
Нил очнулся на кровати в своей комнате. Рядом сидел Кевин и выглядел очень обеспокоенно. Таким Дэя в последний раз он видел в тот день, когда прямо заявил о том, что знает, что тот тайно работает на дом Моро. — Очнулся? — Кевин похлопал его по щеке, заставляя принять вертикальное положение. — Сколько ты помнишь? Голову моментально пронзил укол боли. — Не знаю, голова кругом, — поморщился Нил. Дэй сделал глубокий вдох, словно его терпение прямо сейчас испытывали на прочность. Вот только хоть убей, Нил понятия не имел, какое он имеет к этому отношение. — Тогда, может, вернёшь мне уже телефон? Вопрос Нила крайне смутил. В доме Веснински слугам запрещалось иметь при себе какие-либо средства связи. Нил знал, что у Кевина должна была быть трубка для связи с Моро, но никогда раньше её не видел. — Зачем он мне понадобился? На мгновение Кевин застыл, как какая-то статуя. — Что? — головная боль усилилась. — Кев, это связано с чем-то важным? — Нет, — тут же замотал головой Дэй. Нил невесело рассмеялся: — Просто так память бы мне не стёрли. Это что-то серьёзное, да? — Я не буду отвечать на этот вопрос, мистер Веснински, — Кевин поднялся на ноги, направляясь в сторону выхода. — Это не имеет смысла! — всплеснул руками Нил. — Я всё равно узнаю. — И они снова сотрут тебе память, — шикнул Дэй. — Судя по твоему состоянию, это не безболезненная процедура. — Сколько я был в отключке? — Неделю. — Пиздец, — одними губами прошептал Нил. — Они не поймут, что я знаю, Кев, ты должен рассказать мне. Кевин резко замотал головой: — Прости, но я не думаю… Ты не сможешь скрыть, если я расскажу тебе правду. Он вышел за дверь прежде, чем Нил успел что-либо ответить.***
Время в особняке Веснински медленно, но верно шло дальше. Какое-то время Нил действительно хотел последовать совету друга, однако его вечно преследовало чувство, будто какая-то важная часть его жизни была бессовестна стёрта из его память. Словно недостающий кусок пазла, без которого цельная картина никак не хотела складываться. Нил помнил, как стал главой семьи, помнил, как отец жестоко расправился с матерью, помнил похороны, но понятия не имел, каким образом, варясь в этом безумии долгие годы, смог сохранить рассудок. Должно было быть что-то, что всё это время удерживало его на плаву, и это точно не дружба с Кевином. Она помогала, правда, но находясь в доме Веснински, каждый потихоньку сходил с ума – так уж влияло на людей это место – так что будь это только их хрупкая связь, Нил бы уже давно стал похож на своего отца. Первое письмо от неизвестной девушки он нашёл по десятому кругу роясь в своей комнате в поисках чего-то. Послание пришло несколько лет назад и было адресовано явно не ему. Нил не знал, как письмо могло попасть в тайник, о существовании которого он и сам не подозревал, но резкая головная боль и странное чувство дежавю дало ему понять, что, вероятно, идея положить конверт сюда принадлежала именно ему. В самом тексте не было ничего особенного. Разве что Нил задумался над тем, что возможно существовали и другие письма. Второе и третье письма тоже ни о чём важном не говорили. Девушка лишь сочувствовала сложной жизни Нила, о которой, казалось, узнавала из отправленных им писем, и делилась событиями в доме Моро. Он плохо помнил тот промежуток времени, но предполагал, что такая открытость какой-то незнакомке была обусловлена крайней степенью отчаяния. Нил должен был вот-вот стать главой, всё на него давило и никто не хотел да и не мог об этом слышать. К концу зимы он дочитывал сотое письмо. Нил не знал, сколько их было на самом деле, но предполагал, что на порядок больше, так как промежуток между отправлением писем колебался от пары дней до пары месяцев. Он пытался читать их в хронологическом порядке, но это всё равно слабо помогало собрать полный образ. После каждого письма Нила накрывал приступ сильнейшей мигрени, от которой даже дойти до аптечки было настоящим испытанием, не то что всерьёз обдумывать написанное.12
28 февраля прошло как в тумане. Стоило Нилу увидеть главу Великой Семьи, Госпожу Моро, взгляд тут же затуманило тёмной дымкой, а в ушах раздался пронзительный звон. Что удивительно, Жанна, казалось, испытывала нечто подобное. Морщась от боли, она направила на Нила пистолет.***
Нил уже убивал и не раз. Он помнил каждое убийство, с которым осень переходила в зиму с поразительной точностью. Но моменты, когда убивали его просто отсутствовали в его воспоминаниях. Словно кто-то вырезал их из ленты времени и сжёг, оставив лишь момент накануне и день после. Витать в облаках сейчас было непозволительно, однако это и произошло. Нил отвлёкся всего на мгновение, но этого с головой хватило, чтобы Жанна вонзила нож ему в сердце, провернув его пару раз, чтобы всадить как можно глубже. Замерев друг напротив друга, они не могли перестать смотреть на кровь, сочащуюся из свежей раны. Нил почувствовал, будто с глаз наконец-то спала пелена. Адская боль мешала думать, но в памяти один за другим всплывали недостающие фрагменты. Это расставило всё на свои места и одновременно ранило в тысячи раз сильнее, чем жестокий удар девушки. — Нат… — надломлено всхлипнула Жанна, — Нил, мне так жаль. От абсурдности ситуации хотелось громко смеяться. Как они позволили этому зайти настолько далеко? — Так надо, — криво улыбнулся Нил.13
Нил очнулся в своей кровати с сидящим возле него Кевином. Кажется, тот был ещё более раздражённым, чем в первое такое пробуждение Нила. — Я помню, как после смерти очнулся у алтаря в особняке Веснински, а потом… — прежде чем Дэй успел открыть рот, выпалил он, — …мне за снова за что-то стёрли память? — За то, что ты такой идиот, — беззлобно ответил Дэй. Уголки губ Нила дёрнулись вверх: — Даже не отчитаешь? — Какой в этом смысл, — махнул рукой Кевин. — Я бы попытался вправить мозги, но невозможно вправлять то, чего изначально нет, мистер Веснински. Нил запустил в него подушкой, но Дэй даже не стал уворачиваться. Как и в первый раз, он встал и покинул комнату.***
Нил снова нашёл письма. Там были и его пометки: попытки структурировать послания, провести связь между разными сообщениями и определить отправителя. Казалось, Нил из прошлого провёл не один день в тщетных попытках раскрыть тайну этой загадочной личности. Нил из настоящего втянулся в этот процесс также быстро. Чем больше он читал, тем больше неизвестная девушка захватывала его разум. Пару раз Дэю даже пришлось отговорить его от идеи прибегнуть к помощи шпионов. Он не успел заметить, как на календаре вновь наступило 28.02. А потом события годичной давности повторились. — Жанна? — Нил не мог смотреть на грустное лицо девушки. Только не когда это служило его причиной. Девушка мотала головой, пытаясь скрыть следы выступающих на глазах слёз.14
Это было похоже на нескончаемый День Сурка. Нил просыпался в своей кровати, рядом сидел Кевин и уже через пару часов разум захватывала мысль о загадочных письмах. Из года в год, месяц за месяцем это было единственным, что его действительно волновало. Каждую свободную минуту Нил посвящал изучению писем, каждый раз, когда наконец находил ответ, начинал сначала.— Мне жаль.
— Ты говоришь так каждый год.
— Потому что это правда.
Нил уже и не мог вспомнить, как выглядела улыбка Жанны. Последним, что он видел перед смертью всегда были подрагивающие в нелепой попытке изобразить радость губы девушки.— Тебе не надоело?
— Убивать тебя? Никогда.
— Я не об этом.
— Замолчи. Я это знаю.
364 дня в году Нил мечтал увидеть лицо девушки, а на 365-ый ужасался своему желанию.***
Трудно было точно сказать, сколько лет они потратили на этот бесконечный круговорот поисков и новых потерь. Нил уже давно перестал считать. Кевин презрительно называл его одержимым, даже пытался отобрать у него письма, за что Веснински оставил его со шрамом на левой скуле. Наступило очередное 28 февраля. Новый Орлеан, просторное поле недалеко от французского квартала. Головная боль, ставшая уже хронической. Нил как и всегда не помнил, что должно было произойти дальше. Провал в памяти. — Мистер Веснински? Он легко рассмеялся, заправляя упавшие на лицо пряди волос: — Миссис Моро? — Просто мисс, — покачала головой девушка. Голос Нила звучал почти возмущённо: — До сих пор не замужем?! — То же можно сказать и о вас, — пожала плечами Жанна. — Туше. Из всех женщин, крутившихся возле Нила в последние годы, его волновал лишь один человек. Он не знал, как выглядела эта девушка, не знал, девушка ли это вообще или адресант просто пишет о себе в женском роде, но почему-то его это совсем не смущало. Впрочем, по оставленным им же самим за прошедшее время заметкам на письмах, Нил смог сделать несколько предположений. И одно пугало его особенно сильно. Жанна как и всегда достала из кармана пистолет. Нил приготовился, заняв привычную позу, для наиболее быстрого уворота. Прозвучала серия выстрелов. — Что ты творишь?! Проигнорировав чужой возглас, девушка широким шагом сократила расстояние между ними, попутно отбрасывая в сторону все припрятанные во множестве складок одежде ножи, кастеты и другое, более узконаправленное оружие. Нил направил на неё пистолет. Жанна даже не вздронула. — Тебе лучше уворачиваться, — ровным голосом произнёс Нил, смотря прямо в серые глаза. Девушка сохраняла удивительное спокойствие. Не знай Нил, кто перед ним стоит, принял бы эту эмоцию за безразличие. — Нат. Он зажмурился, пытаясь справиться с очередной волной боли, пронзающей его виски. — Нил, — уже тише позвала Жанна, — я не буду сегодня тебя убивать.
