Пятнадцать мгновений после зимы

15

Нилу показалось, что он перестал понимать французский.       — Я не буду этого делать, — повторила Жанна. Он замотал головой, прижимая пистолет к груди девушки. Палец опустился на курок.       — Память стирается каждый раз, как я убиваю тебя, — в голосе Жанны звучала непривычная обречённость, — я не буду этого делать. Нил надеялся, что она его оттолкнёт. Что в этот раз просто играется и хочет прикончить противника его же оружием. Но ничего не происходила. Напряжение, повисшее между ними в эту секунду, можно было разрезать ножом.       — Давай! — прозвучал выстрел.       — Они сожгли письма! — одновременно с этим выкрикнула Жанна. Рука, воздетая к небу, так и замерла в неестественном положении. Выпущенная в воздух пуля по прямой траектории полетела вверх, однако подхваченная ветром упала далеко за их спинами.       — Что?.. Девушка аккуратно перехватила чужую ладонь, забирая пистолет, чтобы отбросить оружие на землю:       — Нил, в этот раз я тебя не вспомню. Он даже не сопротивлялся. Звон в ушах, возникающий стоило ему увидеть девушку, превратился в сплошной белый шум.       — Погоди, — поморщился Нил, — это…       — Это работало, потому что каждый день был триггер, — она постучала по виску, — понимаешь? Моменты, когда во время чтения писем голову простреливало внезапной вспышкой боли. Заклятие забвения было невероятно прочным, но имело свои ограничения. Например, если стёртое воспоминание составляло важную часть личности человека, тот мог в течение долго времени «внезапно» испытывать чувство дежавю. Что уж говорить о ситуации, когда утраченный фрагмент памяти пытаются восстановить намеренно? Без писем Нил бы навряд ли так долго циклился на событиях многолетней давности. Да, многие вопросы остались бы не раскрыты, но он смог бы жить с этим дальше. Этого хотел для него Кевин, да и вся семья Веснински, если уж говорить начистоту. Проблема всегда была в самом Ниле. И загадочном адресанте.       — Может, оно и к лучшему? — пожал плечами он. — Если они узнали о моих письмах, значит, твои тоже скоро найдут. Если уже этого не сделали. Пока они говорили, из-за деревьев стали выглядывать любопытные силуэты. Им явно не нравилось представление, устроенное на их глазах. Жанна помотала головой. Она резко огляделась по сторонам и, не тратя слов, рванула обратно в город.       — Совсем сдурела?!

***

У Нила не было времени, чтобы толком подумать. Вот в один момент он стоял напротив девушки, а уже в другой – бежал туда, где, как ему казалось, видел её исчезающий след. И за ним, и за Жанной гнались люди Веснински и Моро. Наверное, не будь они главами своих семей, многие годы оттачивающими свою физическую подготовку, против такой толпы у них не было бы и шанса. Но вот прошёл час, а может и больше – сложно было сказать без часов – и Нил оказался в таких местах французского квартала, о которых и не догадывался. Это была верхушка одного из исторических зданий. Карниз нависал под таким крутым углом, что в образовавшемся кармане между крышей и потолком чердака спокойно помещались двое взрослых людей. Жанна дышала глубоко, откинувшись назад.       — Что с нами будет? — нахмурилась девушка.       — Что-то очень плохое, — рассмеялся Нил, устраиваясь рядом с ней. Их ладони были в сантиметре друг от друга. Осторожным движением Жанна переплела их пальцы. Какое-то время они молчали. Потом Нил не выдержал и задал какой-то дурацкий вопрос. Не то чтобы Жанна была сильно против. Разговор тёк сам по себе, просто и непринуждённо, как-будто впереди у них было всё время мира. Жанна рассказала о том, что из всех фруктов больше всего любит персики. Нил признался, что терпеть не может сладкое. Луна на небе незаметно поблекла. Наступали ранние сумерки.       — Божий Суд, да? Думаю, в этот раз по отдельности пройти его не получится, — внезапно произнесла девушка. Жанна бы и хотела говорить на отвлечённые темы до того момента, как их найдут, но и она, и Нил чувствовали, что это их последние минуты наедине. Не было никаких очевидных знаков, просто природная интуиция, развитая за годы до какого-то невообразимого уровня.       — Ты боишься? — серьёзно спросил Нил. Он повернулся к девушке, аккуратно беря её лицо в руки. — Наверняка они проведут его тут и обратятся сразу к двум божествам… Если не ко всем четырем сразу.       — Я в ужасе, — честно ответила Жанна, подставляясь под его прикосновения. — Но не жалею. Ни о чём, Нил. А ты?       — Нет, — тут же ответил он, прижимаясь лбом ко лбу девушки. — Можно? На одно бесконечное мгновение ему показалось, что сердце прямо сейчас выпрыгнет из груди. Жанна прикрыла глаза, кивая в ответ. Нил наклонился вперёд и поцеловал её. Это было так хорошо, так правильно, что глаза болюче защипало от слёз. Словно он очень долго шёл по пустыне и наконец нашёл родниковый источник. — На этот раз мы пройдём через это вместе, — прошептала Жанна, прежде чем углубить поцелуй.

***

По сей день в мире существует легенда. Легенда о влюбленных, которым никогда не суждено быть вместе. Поговаривают, они бродят по этой бренной земле с пустотой в том месте, где у людей должно биться сердце. Боги заставили их забыть лица и имена друг друга. Влюбленные встречаются взглядами в толпе, но не знают, кого именно видят, они живут неподалёку, но совершенно об этом не догадываются. Но раз в четыре года всё меняется. Всего на один день, между 28 февраля и 1 марта, им позволено снова вспомнить. Трудно сказать, благословение это или проклятие. Однако год их встречи стали называть Високосным, приносящим беды и несчастья, что в бытовых делах, что в любви.