Hard and soft

От лица Билли

Время всегда бежит странно. Сначала кажется, что до поездки ещё вечность, что можно откладывать мысли, не трогать чемодан, не смотреть на дату в билете. А потом вдруг проходит день, ещё один, и ты понимаешь: осталась неделя. Всего неделя. И это слово звучало в голове слишком громко. Неделя - и я исчезну утром. Азалия это заметит сразу. Она всегда замечала. Она знала, что я не из тех, кто "просто спит до обеда", знала мои привычки, мой режим, то, что я отвечаю почти сразу. И если в какой-то момент меня не будет несколько часов подряд, она начнёт задавать вопросы. А мне нельзя было, чтобы она задавала вопросы. Не сейчас. Не до того, как всё станет реальным. Я долго думала, как это обыграть, и в итоге решила, что самый простой способ - не придумывать ничего самой. Я написала Фину.

Мне нужно, чтобы ты был в сети в день вылета, с моего аккаунта

21:18

– Чтобы? 21:19

Чтобы если Азалия начнёт писать, ты мог отвечать. Просто... как будто это я. Без лишнего. Пока я в самолёте.

21:20

Финнеас молчал пару минут, а потом написал: – Ты серьёзно готовишься, да? 21:23

Я боюсь всё испортить.

21:24

Он прислал короткое: – Давай данные. 21:24 Я выдохнула и отправила ему пароль от аккаунта. Фин, конечно, согласился. Он всегда соглашался, когда дело касалось меня. И только после этого я смогла впервые за неделю нормально вдохнуть. Чемодан стоял в углу комнаты, открытый, пустой, как будто ждал, когда я сама поверю. Я начала складывать вещи аккуратно, медленно, будто если делать это слишком быстро, всё исчезнет. На всякий случай я положила свою любимую толстовку. Ту самую, в которой мне всегда было спокойно. Я почему-то знала: я отдам её Азалии. Не как жест, не как признание, а просто... потому что это будет правильно. Как будто оставить на ней кусочек себя. В тот же вечер Азалия написала мне сама, как обычно - легко, будто между строк не было ничего серьёзного. – Ты опять не спишь? 22:06 Я улыбнулась в темноте.

Я думаю слишком много.

22:07

– О чём? 22:07 Я не могла сказать правду. Не могла написать: о том, что через неделю буду рядом.

О лете. О том, что оно заканчивается слишком быстро.

22:08

– Зато впереди будет другое лето. Уже настоящее. 22:09 От её слов внутри стало тепло.

Думаешь, мы правда встретимся?

22:10

– Конечно. Я представляю это так ясно, что иногда забываю, что мы ещё не виделись. 22:11

Только не смей потом делать вид, что я тебе не нравлюсь.

22:12

– Билли... ты опять начинаешь. 22:12

А если мне нравится начинать?

22:13

– Посмотрим, что ты скажешь, когда я буду рядом. 22:14 Внутри у меня всё сжалось от этой простой фразы. Мы говорили тихо, будто боялись спугнуть будущее. Обсуждали планы - куда поступать, как вообще жить дальше, что делать после экзаменов. Азалия писала, что хочет просто выдохнуть, просто почувствовать, что всё не зря. Я отвечала, что тоже хочу выдохнуть, но рядом с ней. – Ты ведь не исчезнешь летом? 22:15

Я исчезну только в одном смысле. Я хочу стать ближе.

22:16

– Ладно, Билли. Посмотрим, что принесёт июль. 22:17 Азалия писала так спокойно, будто июль был чем-то далёким. Будто между нами всё ещё тысячи километров и вечность времени. Потом, почти между делом, она добавила: – Может, когда-нибудь в августе... если получится, мы могли бы встретиться. 22:18 Август, усмехнулась я, взглянув на билет. Через неделю. Азалия не умела подозревать. Она доверяла мне слишком легко, как будто я не могла исчезнуть внезапно, как будто у меня не было в руках уже купленного будущего. Июль уже был у меня в чемодане. Я достала распечатанный список университетов. Странно было держать это в руках. Не ссылка в телефоне. Не "я когда-нибудь посмотрю". А бумага. Настоящая. Я хотела сходить на дни открытых дверей, пока буду в её городе. Подать документы куда-нибудь, попробовать. Переезд больше не казался фантазией. Он становился планом. Для меня всё это было похоже на сон. Что я действительно уеду. Что буду жить отдельно. Что больше не будет школы, этих стен, этого ощущения, что ты всё время чужая. Деньги на первые пару месяцев у меня уже были. Я накопила достаточно, чтобы не зависеть ни от кого. Даже останется немного на время с Азалией. Может быть на прогулки с ней. Я осторожно не называла это свиданиями. Не сейчас. Я боялась думать о чём-то большем, пока она сама не даст понять, что всё взаимно. Не хотелось спешить. Не хотелось испугать её. Я сложила документы, зарядки, мелочи, которые казались важными только потому, что поездка была настоящей. И ещё я положила права. Я получила их в мае. Азалия знала, но я рассказала об этом так, будто это вообще ничего не значит. Как будто это не часть моей взрослой жизни, которая вдруг начала собираться слишком быстро. Хотя правда была в том, что без Фина я бы не сдала так легко. Ему пришлось дать взятку вместо меня, чтобы всё прошло нормально. Он потом смеялся надо мной, после сдачи: – Ты не умеешь делать ничего "по правилам", Билли. Может, и правда. Но сейчас я делала главное правильно. Я уже почти закрыла чемодан, когда телефон завибрировал. Фин позвонил первым. Я удивилась, но сразу взяла трубку. – Ты чего не спишь? – спросил он вместо приветствия. – Я как раз собираюсь, – призналась я. – Чемодан. Фин выдохнул так, будто услышал подтверждение чему-то важному. – Ты реально летишь. – Да. Тишина на линии была спокойной. – Ты представляешь, как это будет? – спросил он. Я посмотрела на вещи, на толстовку, на билет, который лежал на столе. – Постоянно. – И? Я усмехнулась. – И мне страшно. Фин не стал смеяться. – А родители? – спросил он наконец. Я напряглась. – Какие? – Её. Азалии. Я замолчала. Это было то, о чём я думала постоянно, но старалась не трогать, как больной зуб. Фин понял сразу. – Ты боишься, что если они узнают правду, всё станет сложнее. Я сжала телефон сильнее. – Я не хочу, чтобы ей было тяжело из-за меня. – Билли, – его голос стал мягче, почти взрослым, – ты не "из-за тебя". Ты не проблема. Ты человек, который её любит. Я резко вдохнула. – Не говори так. – Почему? – Потому что если я скажу это вслух, это станет настоящим, – призналась я. Фин тихо усмехнулся. – Оно уже настоящее. Я прикрыла глаза. – Я просто... не уверена, что она чувствует то же самое. – А ты уверена, что не чувствуешь? Это был честный вопрос. Я не ответила сразу. Где-то внутри было странное, почти детское желание спрятаться обратно в переписку, где всё можно оставить недосказанным. – Я боюсь спешить, – сказала я наконец. – Она такая... свободная. Она не обещала ничего. Мы никогда не называли это отношениями. – И это нормально, – сказал Фин. – Но ты ведь понимаешь, что ты едешь не как турист. Я улыбнулась слабо. – Да. – Ты едешь как человек, который хочет быть рядом. Я выдохнула. – Мне кажется, я всё время живу в двух версиях себя. В одной я просто Билли, которая сдаёт экзамены и работает. А в другой... я та, которая покупает билеты в чужой город ради девочки, которую даже не держала за руку. Фин замолчал, а потом сказал: – Это не "чужой город". Если там она - он уже не совсем чужой. От этих слов у меня что-то сжалось в груди. – Фин, а ты... ты ведь всегда знал? – спросила я вдруг, тихо. Он понял, о чём я. – Про меня. Фин ответил спокойно, без пафоса: – Я знал, что ты другая. Но мне никогда не было важно, какая именно. Ты моя сестра. Я улыбнулась, чувствуя, как горло становится горячим. – Я просто думала, что однажды ты скажешь: "это сложно". – Это и есть сложно, – честно сказал он. – Но не потому что это неправильно. А потому что мир иногда тупой. Я рассмеялась сквозь выдох. – Спасибо. – Ты не обязана никому ничего доказывать, Билли, – продолжил он. – Ты не обязана приезжать туда с табличкой "я её девушка". Ты можешь просто приехать как подруга. Как человек, который рядом. – Да, – прошептала я. – Я так и хочу. Фин снова немного помолчал. – Ты уже справляешься, Билли. Ты сдала экзамены. Ты накопила деньги. Ты купила билет. Ты разговариваешь со мной сейчас, хотя тебе страшно. Это и есть взрослая жизнь. Я почувствовала, как внутри становится чуть спокойнее. – Я хочу, чтобы она была счастлива, – сказала я. – Тогда начни с того, что перестань считать себя угрозой её счастью, – мягко сказал Фин. Я замолчала. Потом тихо ответила: – Хорошо. Фин вздохнул. – Ладно. Собирай чемодан. И не забудь паспорт, пожалуйста. Я не хочу, чтобы моя сестра устроила драму в аэропорту. – Я не устрою. – Устроишь, – уверенно сказал он. – Ты же Билли. Я улыбнулась. – Спасибо, Фин. – Напишешь, когда прилетишь. – Напишу. – И... если вдруг всё будет слишком... просто помни: ты не одна. Голос его стал тише. – Никогда. Я прикрыла глаза. – Я знаю. Я положила телефон на кровать и посмотрела на чемодан снова. Он был почти собран. Почти закрыт. Как будто это действительно случится. Как будто расписание уже написано. И осталось только дожить.