Нереальная свобода

Беги, голубушка, беги. От судьбы не убегают — её лишь откладывают на пару жалких вдохов. Кричи. Рви горло. Позволь страху вылиться наружу. В этой глуши твой голос — пустой звук, растворяющийся раньше, чем ты успеешь осознать, что он был. Никто не услышит. Никто и не должен. Ты бежишь так отчаянно, будто веришь, что расстояние способно спасти. Будто миры и реальности — это стены, а не прозрачная плёнка, сквозь которую я смотрю на тебя. Я найду тебя везде. Мы обязательно встретимся — в пустоте, где нет дорог, нет имён и нет выхода. Ты дышишь слишком часто. Слишком громко. Слишком живо. Пташка устала? Уже? И дня не прошло. Ты замечаешь моё отражение в дрожащей водяной глади — и этого хватает, чтобы сорваться вновь. Страх выедает твои глаза изнутри. Ты чувствуешь мой взгляд ещё до того, как понимаешь, откуда он. Взгляд хищника всегда настигает раньше клыков. В глубине моих очей мелькает жалость. Мгновение — не больше. Жалость к твоей беспомощности. К твоей жизни-пылинке, которая мечтает стать чем-то значимым, но так и не поднимается с поверхности. Сколько ни желай — ты ничего не изменишь. Несправедливость падает на твои плечи медленно, как яд. Она стекает внутрь, пропитывает твою душу, вытесняя алую теплоту из сосудов. Душа… Слово слишком узкое для того, что оно пытается вместить. Это не орган. Не идея. Это излом божественного, вложенный в человеческую оболочку. И как же жаль, что эта сила досталась вам — слепым, глухим, недосягающим. Тем, кто никогда не поймёт, на что способен. Тем, кто никогда не станет мной. Вы жалки. Ты — особенно. Твои попытки скрыться выглядят почти трогательно. Почти смешно. Но всё идёт так, как и должно. Жертвы не выбирают быть съеденными. Законы природы не знают милосердия. Ты падаешь. Сырая земля принимает тебя безразлично — истощённого, опустошённого, пустого. Под ногами реальность начинает крошиться, как гнилая скорлупа. С этого мгновения твоя жизнь уже не принадлежит тебе. Ты цепляешься за обломки мира, который распадается прямо перед глазами. Коды пляшут в воздухе, выворачивая восприятие наизнанку. Для твоего хрупкого сознания это слишком. Грань между явью и вымыслом стирается. Ожидаемо. Ты не продержался и дня. В воздухе тикают часы. Не слышно — но ты чувствуешь их кожей. Они отсчитывают не время, а оставшиеся удары сердца. Смерть — ведь тоже свобода. Разве не к ней ты бежал всё это время? Я сжимаю твои кости. Чувствую, как дрожат мышцы. Листаю твои мысли, пустые и беспорядочные, как мусор после пожара. Потом покажу их другим — хотя вряд ли им нужен этот бред. Где твоя гордость? Где твоя дерзость? Теперь ты цепляешься грязными руками за мою белоснежную рубашку, сминая ткань, словно это якорь. Ты думаешь о своей жизни. О том, стоила ли она хоть чего-то. Воспоминания вспыхивают одно за другим — счастливые, тёплые, мёртвые. Ты больше никогда их не почувствуешь. Ты каешься. Долго. Бессмысленно. И недели не хватит, чтобы сосчитать все грехи. Голубушка… Почему ты плачешь? Почему твоё хрустальное сердце так отчаянно бьётся, будто всё ещё надеется? Я сжимаю твой череп. Белёсые осколки плоти разлетаются, впиваясь мне в ладони. Я бросаю твоё тело в морской омут. Милый, я подарил тебе свободу. Ту самую, о которой ты мечтал. Теперь ты не один. Ты больше не лишний. Если судьба захочет — мы встретимся снова. И тогда я нежно обниму твоё бездушное тело. Можешь больше не бежать. От судьбы ты не убежал.