Призраки прошлого

Следующие полгода Минако и Джедайт пытались найти ниточки, соединявшие их с прошлым. Но не находили. Минако казалось, что её подруги — Усаги, Рей, Ами, Макото — непременно должны быть на виду. Они не могли просто раствориться. Она выискивала знаменитостей: вундеркиндов Токийского университета, звёзд спорта, подающих надежды поваров, популярных дизайнеров. Увы. Ничего. Они проверяли имена, места, даты. На месте кафе «Корона», под которым когда-то находился командный пункт, теперь шумел KTV-клуб с неоновой вывеской. Школа Джубан стояла на своём месте, но звонки с её двора звучали для них чужими голосами. Ни одного намёка на знакомых людей. Тем временем жизнь текла своим чередом. Они решили, что до выяснения обстоятельств не стоит из неё выпадать. Они закончили университет. Минако устроилась в модный журнал — её способность легко болтать с кем угодно и светские связи идеально легли в формат глянца. Джедайт предпочел солидное новостное издание. В личной жизни Минако наступила тишина. Она больше не ходила на свидания, чем очень обижала своих поклонников. Но ей это было абсолютно незачем. Она с нетерпением ждала встречи с Кунсайтом. Ждала только его одного. Её ожидание, по меркам Джедайта, иногда переходило в маниакальную зависимость. Она искала его всё свободное время: вглядывалась в новостные репортажи, изучала фотографии с мероприятий. Она жаждала этой встречи так, будто она должна была стать кармическим завершением всех грехов этого мира. Будто после неё уже ничего не будет. Будто это завершение, хэппи-енд. И поэтому Минако особенно тяжело переносила вечера, когда становилось ясно, что новый день снова не принёс продвижений. В отсутствии необходимости сражаться Сейлор Венера будто снова отступила в тень, давая больше воздуха той Минако Айно, которую Джедайт знал все двадцать три года. Она вновь была энергичной, щебетала глупости, покупала ненужные вещи, опаздывала на встречи и смеялась над несмешными шутками. И Джедайт должен был признать — эта версия нравилась ему гораздо больше. Он расстался с Тетис. Это было нечестно — продолжать с ней встречаться, когда все его мысли принадлежали другому человеку. Он не сказал ей правды, просто сослался на занятость, отсутствие искры. Тетис приняла это с холодным достоинством и больше не звонила. Минако едва к нему не переехала. Раньше она заходила часто, а теперь ее визиты можно было описать фразой «уходила редко». Иногда они, уставшие, пили вино сидя на полу и обсуждали прошлую жизнь. Минако рассказывала про Звездное Древо, про Токио тридцатого столетия (теперь он казался ближе, почти реальным), про пугающую, разрушающую мощь Сейлор Сатурн и про молчаливого хранителя врат времени. — Плутон, должно быть, в курсе, что с нами произошло, — грустно задумалась она как-то раз, разглядывая дно бокала. — Но нет ни единого способа с ней связаться. Она рассказывала про Цирконию и Галаксию, про звёздные семена и потерю памяти. — Странно, после той битвы я ничего не помню. А ведь я точно знаю, что мы вернулись, обрели плоть и кровь… Джедайт предположил, что за ненадобностью Сейлор Воин внутри той, предыдущей Минако Айно, уснул, и та девушка прожила до конца обычную человеческую жизнь. Они даже зацепились за это обстоятельство, покопались в архивах. Нашли запись о Минако Айно, окончившей школу Джубан. О ней не осталось много сведений. Вышла замуж за помощника режиссёра, родила двоих детей, умерла в старости, в окружении семьи. Венера была рада. Искренне рада, что у той девочки, после всего перенесённого, была нормальная жизнь, о которой она сама когда-то мечтала. Лицо Джедайта серело каждый раз, когда Минако переходила к описанию новых врагов и битв. Сколько всего вынесли Сейлор Воины, когда их, генералов, не было рядом. Не то чтобы они в них нуждались — мир, как видно, был спасён и здравствовал силами одних девчонок. Но Джедайту всё равно было стыдно. Стыдно, что он не мог им помочь. Это было иррациональное чувство, которое, как он понимал, рождалось из чувства вины. Он не мог простить себя. Из этого немого, вечного чувства вины он пытался скрасить Минако её текущую жизнь. Пытался отвлечь от выматывающих поисков хотя бы иногда. Водил в тихие музеи, на исторические выставки, в книжные магазины. Он знал, что она настолько сильная, что не так уж и нуждается в его опеке. Но именно поэтому ему хотелось сделать для неё хоть что-то. Напряжение от ожидания чего-то неизбежного и страшного постепенно отступило. Они не чувствовали ничего необычного. В новостях не было аномалий, странных смертей или сообщений о загадочных энергиях. Не было похоже, чтобы Земле что-то угрожало. И Минако даже высказывала робкую, почти детскую надежду, что эта жизнь — подарок. Шанс прожить её счастливо, без битв и потерь. Они начали посещать популярные кафе и рестораны (выбирала Минако), музеи (потому что туда покупал билеты Джедайт). Иногда он сдавался и даже сопровождал её в клубы. Она совершенно забывала о прошлом, когда пила и танцевала. Джедайт всегда наблюдал за ней, сидя у барной стойки с джин-тоником. Танцы ему были не по душе, Минако это прекрасно знала, и никогда не настаивала. Минако всё так же сводила мужчин с ума, как подмечал Джедайт, иногда чувствуя при этом неожиданный, укол под рёбрами. Он думал, что это эмоции Джедайта из этой жизни прорываются наружу. Но даже в эти минуты отвлечения, кружась в танце или смеясь с кем-то, Минако всегда поводила головой по сторонам, её взгляд скользил по лицам в полумраке, выискивая высокую фигуру, светлые волосы, особую стать. Ей был нужен только один человек. Ближе к октябрю, когда вечера стали прохладными, а Минако понадобилось новое пальто (Джедайт с тихим удовольствием залез в свои любимые чёрные водолазки), они поехали в Сибуя. Минако хотела пройтись по магазинам, Джедайт — составить ей компанию. Они стояли на эскалаторе торгового центра, медленно поднимаясь сквозь стеклянные этажи. Внизу, под ногами, простирался самый многолюдный перекрёсток в мире. Люди стекались к нему и расходились от него, как кровь по артериям. — Найти кого-то в таком потоке — всё равно что искать иголку в стоге сена, — философски размышлял Джедайт, имея в виду количество людей в Токио, а не только на этом перекрестке. — Математически вероятность стремится к нулю. Минако, слушая его вполуха, машинально пробегалась глазами по макушкам, силуэтам, походкам. Её взгляд зацепился за знакомую статую Хатико. Место стольких свиданий в этой жизни. Скольких пустых, ни к чему не приведших встреч. Она вспоминала, как приходила туда в волнении и нетерпении от предстоящего свидания. Как бы она хотела, ждать там Кунсайта. И пойти с ним на настоящее свидание, как будто не было этих тысячелетий тоски. — Кунсайт! — вдруг выдохнула она. Джедайт не успел ничего спросить. Она уже побежала вниз, против движения эскалатора, расталкивая людей, цепляясь за поручни. — Где? — крикнул он, вглядываясь в муравейник внизу. Он не видел. Там были сотни, тысячи людей, но ни одного знакомого силуэта. Минако не удалось убежать далеко. Эскалатор упрямо полз вверх, люди толкались, кто-то недовольно обернулся. Она плюнула и рванула наверх, перепрыгивая через ступеньки. — У Хатико! — крикнула она, не оборачиваясь. — Он там! Джедайт остался на эскалаторе, пытаясь разглядеть то место, на которое указала Минако. Она добежала до смотрового окна на следующем этаже и припала к стеклу, чтобы убедиться — он всё ещё там. И замерла. К Кунсайту спешно подошла Рей Хино. Он взглянул на часы, она слегка поклонилась — судя по всему, извиняясь за опоздание. И Кунсайт улыбнулся. Джедайт никогда не видел, чтобы он так улыбался. Не холодно, не снисходительно. Тепло. Почти нежно. Он приобнял Рей за плечи и поцеловал в висок. Минако не знала, что от такой глупости можно ощутить такой толчок в грудь. Будто ее снова лишили звездного семени. Она стояла, прижавшись ладонями к стеклу, и не чувствовала ног. Пальто. Она приехала за пальто. Какая сейчас разница. Эскалатор наконец поднял Джедайта к ней. Он встал рядом, проследил за её взглядом и увидел то же самое. Ту же сцену. Те же две фигуры, которые для них обоих значили так много и так по-разному. Минако перевела на него взгляд. В её глазах было что-то, чего Джедайт никогда не видел прежде. Не боль — с болью она умела справляться. Не злость — злость пришла бы позже. Это была растерянность. Абсолютная, детская растерянность человека, у которого прямо сейчас отняли смысл. Джедайт смотрел на неё и не находил слов. Будто это он был виноват, что Кунсайт нашёл своё счастье не с ней. Минако открыла рот, чтобы что-то сказать. Она собиралась броситься туда, вниз. Громко спросить, что это ещё за глупости. Может быть, будто случайно, но сильно наступить каблуком Рей на ногу. Она имела право. Она ждала его тысячу лет. Она перевела взгляд обратно к статуе Хатико. Там никого не было. Поток людей на перекрёстке Сибуя смыл и закрутил их в своём водовороте. Сотни, тысячи голов. Светлые волосы, тёмные пальто, бежевые тренчи — всё смешалось в однородную массу. Найти их было невозможно. Минако всё ещё смотрела вниз, туда, где только что стоял он. Её пальцы медленно соскользнули по стеклу. — Что это было, Джед? — спросила она. Голос дрожал. Она пыталась это контролировать, но у неё плохо получалось. Джедайт пожал плечом. Он не знал, что сказать. «Случайность»? «Совпадение»? «Судьба, которая выбрала не тебя»? «Наказание»? «Искупление»? Внизу перекрёсток жил своей жизнью. Загорелся зелёный, и новая волна людей хлынула на переход. Кто-то смеялся, кто-то спешил, кто-то снимал на телефон закатное небо. Огромный, равнодушный механизм, которому не было никакого дела до любви, длившейся тысячелетия. Минако молчала, растерянно хлопая длинными пушистыми ресницами. Джедайт смотрел на её профиль, на то, как она кусает губу, как сжимает и разжимает пальцы, и думал о том, что, наверное, это и есть самое страшное в любви, которую носишь сквозь жизни. Не смерть врага. Не предательство. А момент, когда понимаешь, что твоя половинка — не твоя. И никогда не была.