Ты ничего не знаешь

— Ты тупая шлюха! — не сдерживая возмущения громко проговорил Хаус, заметив взгляд Джеймса на очередную девушку, которая проходила мимо. — Что? — неуверенно переспросил Уилсон. Он был не достаточно пьян, чтобы ослышаться. — Ходишь за всем подряд, а очевидного не замечаешь, — Хаус, кажется, хотел сказать это очень давно. И был явно удовлетворён от того, что сказал. — Чего очевидного? — чуть наклонил голову в сторону, внимательно смотря в голубые и наглые глаза Грегори, спросил Джеймс. — Что ты сам не знаешь чего хочешь, и обижаешься, когда я нахожу новый объект обожания? — Обижаться на идиота бессмысленно, а ты шлюха, — Хаус взял с барной стойки новую порцию коктейля, тут же опустошив его. — Но самое обидное в этом это то, что даешь ты всем, кроме меня! — Даже будь я таким распутным, каким ты меня считаешь, я бы тебе из принципа не дал! — разозлился Джеймс и резко поднялся. Услышать это все от своего друга было… Обидно. Действительно обидно. — Потому что ты жалкий! И ты завидуешь, что у меня хоть кто-то есть, а с тобой никто не то что спать, встречаться никто не хочет! — и осушив свою порцию коктейля Уилсон слишком резко развернулся, отчего чуть не врезался в какую-то барышню, но быстро разобрался в пространстве, и скрылся. Выпивали они не далеко от дома Уилсона, что было ему на руку. По крайней мере сейчас. Хотя страх того, что Грегори за ним пойдет все же присутствовал. Но Джеймс спокойно дошел домой и рухнул на кровать даже не раздеваясь. В моменте стало противно от себя. От Хауса. В голове было слишком много мыслей. И все слова Хауса буквально бились. Он не прав. Джеймс пытался поверить в то, что Хаус не прав. Он не прав, Уилсон просто… Одинокий и влюбчивый. А Хаус одинокий эгоист, которого бесит то, что его единственный друг встречается с кем-то другим. И вместо того, чтобы сказать прямо или намекнуть он… Захотелось отомстить Грегори. За его слова. За его поведение. За все то говно. Чтобы не вел себя как говно. По крайней мере вел себя менее по-скотски. Но алкоголь сыграл свою роль. В голову ничего не приходило. От слова совсем. Только слова Грегори каждый раз всплывали. И все с новой силой. Будто подливая масло в огонь. Будто надеясь, что Джеймс поверит. А еще совершенно не шел сон. Грегори сам ведёт себя как последняя шлюха. Эта мысль почему-то заставила улыбнуться Уилсона. Он найдет чем отомстить Хаусу. Только мысли пришли к Джеймсу гораздо позже рвоты, которая как раз подступила к горлу, когда он перевернулся на другой бок и собирался заснуть. С вечерним перекусом и алкоголем кажется вышла и вся злость и ненавистью. Теперь единственное желание, которое было в голове Уилсона это спать. Только сил подниматься и отправляться обратно в спальню уже не было, поэтому он лег на диван в гостиной. Было уже все равно и на Хауса, и на его слова и на одежду, в которой он заснул. И даже на то, что утром нужно было рано вставать. Но сознанию было действительно мало. Хаус преследовал Уилсона еще и во снах. В какой-то похабной сутенерской шубе на голое тело. Причем те участки тела, которые не были скрыты под этим дизайнерским издевательством были в очень ярких засосах, который Джеймс знал что оставил сам. И знал, что сделает это снова. От такого ощущения и отвращения Уилсон проснулся. На часах было четыре утра. Хотелось спать. Но Джеймс знал, что если заснет, то либо все повториться, либо он проспит. Поэтому было принято решение приготовить кофе и привести себя в порядок. Все же какое-то время он поспал, а так… Может зарядка поможет привести тело в норму. Зато во время завтрака и душа мысли про Хауса не посещали голову. Потому что мыслей не было. Абсолютно никаких. Плохой сон и его малое количество все же сказалось. Пустота. Единственное чувство — пустота. Это было даже странно. Работа проходила как-то очень незаметно. Джеймс не фокусировался не на чем, единственная мысль была это желание спать. Он даже не замечал Хауса, который все время крутился где-то рядом. И только к вечеру Джеймс более менее начал осознавать что происходит. В один момент его вообще посетила мысль, что Хаус его накачал. Или все же выжраный алкоголь. — Какая же ты скотина, Хаус, — проговорил Уилсон, когда у все же понял. Осознание выстраивалось очень странно. Все это было странно. Он никогда не ощущал себя так, или все же Грегори что-то подсыпал… Впрочем, разбираться желания особого не было. Как и желание видеть Хауса. То, что он в конец обнаглел Уилсону было понятно давно. К сожалению, Хаус тоже остался до ночи, а значит нужно было его терпеть. Снова. После того, что он сказал ночью сейчас было противно с ним даже пересекаться. Это было странно, учитывая, что ничего нового не было. Грегори всегда изъяснялся грубо и жестоко. — Я не хочу с тобой разговаривать, — произнес Джеймс, как только Хаус подошел к нему. Грегори явно не ожидал такого резкого ответа, но продолжать, на удивление, не стал. А просто направился к своему мотоциклу. Джеймс выдохнул. Может быть Грегори не так уж плохой и заносчивый, и все же недостоин мести? Хотя отомстить Джеймсу очень хотелось.