Яд для двоих

С тех пор между ними пролегла невидимая, но непреодолимая трещина. Хуа Чэн изменился. В его движениях больше не было той пугающей, стихийной грубости, что ломала кости и волю. Напротив, он стал подчеркнуто осторожным, почти вежливым — той пугающей «недосказанной» вежливостью, которая порой ранила сильнее открытых насмешек. Он больше не требовал, не вдалбливал и не принуждал. Казалось, та ночь и её кровавый финал выжгли в нем что-то важное, заставив Непревзойденного демона осознать, насколько хрупким может быть Бог Войны в его руках. Му Цин же закрылся в себе, как в ледяном панцире. Он стал еще тише, еще отстраненнее, превратившись в тень самого себя. Его взгляд, прежде полный колючего вызова, теперь был подернут дымкой вечной усталости. Единственное, в чем он проявлял прежнюю, почти фанатичную решительность — это контроль. Му Цин лично следил за тем, чтобы ни один цикл, ни одна случайная близость не остались без защиты. Он принимал лекарства сам, или молча протягивал чашу Хуа Чэну, и демон никогда не спорил. Хуа не задавал вопросов и не пытался переубедить омегу. Он видел, с каким ледяным ужасом Му Цин смотрит на любые проявления «семейного» уюта, и понимал: это стремление исключить даже малейший шанс на новую беременность. Для Хуа Чэна это была тихая скорбь по тому, что он потерял (как он думал, по воле случая). Для Му Цина — это была ежедневная пытка ложью и памятью о том, что он сделал собственными руками.

***

Му Цин сидел на диване, коротая время в ожидании Хуа Чэна. Он лениво ел персики, чувствуя себя в этой роскошной спальне почти привычно, когда входная дверь в покои бесцеремонно распахнулась. Омега поднял взгляд, ожидая увидеть красные одежды, но вместо этого столкнулся глазами с... Повелителем Земли, Мин И. Мир вокруг словно застыл. Му Цин замер с занесенным к губам сочным плодом, чувствуя, как липкий сок стекает по пальцам. Первым тишину нарушил гость, и его голос был холодным, как подвальный сквозняк. — Генерал Сюаньчжэнь? — Мин И прищурился, и в его взгляде не было и тени дружелюбия. Му Цин с трудом сглотнул вставший в горле ком. — Повелитель Земли... — выдавил он, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Что вы тут... как? — У меня встречный вопрос, — отрезал Мин И, делая шаг вглубь комнаты. Сердце Му Цина сорвалось в бешеный ритм, а руки начали мелко дрожать. В голове, сменяя друг друга, проносились самые жуткие сценарии. «Его послали шпионить. Небеса узнали. Линь Вэнь или сам Император выследили его... Это конец. Мой позор станет достоянием всего Верхнего Мира». Паника накрыла его с головой, дыхание стало рваным и коротким. Му Цин был на грани того, чтобы словить настоящий инфаркт или рухнуть в обморок от ужаса, когда тяжелую тишину разорвал яростный, до боли знакомый голос: — Хэ Сюань, скотина! Кто позволял тебе сюда заходить?! В комнату вихрем влетел Хуа Чэн. Он не просто вошел — он буквально вторгся в пространство, мгновенно оказываясь между Му Цином и незваным гостем. Его единственный глаз горел багровым огнем, а рука инстинктивно легла на рукоять Эмина. Му Цин замер, пытаясь осознать услышанное. «Хэ Сюань?» — это имя эхом отозвалось в его сознании. Непревзойденный демон, Хозяин Черных Вод... в обличье Повелителя Земли? — Ты совсем страх потерял, Черновод? — прошипел Хуа Чэн, заслоняя собой побледневшего Му Цина. — Я сказал ждать в зале, а не шарить по моим личным покоям. Мин И — или уже Хэ Сюань — лишь безразлично пожал плечами, ничуть не смутившись угрожающего тона Собирателя Цветов. Его взгляд снова скользнул по Му Цину, задержавшись на его домашних одеждах и рассыпанных фруктах, и в этом взгляде промелькнуло опасное понимание. Хуа Чэн мгновенно умерил пыл, как только его взгляд переместился на Му Цина. Увидев, в каком состоянии находится омега — бледный, с дрожащими руками и застывшим от ужаса взглядом — демон невольно смягчил тон, хотя в его движениях всё еще сквозило защитное напряжение. — А... Му Цин, — Хуа Чэн сделал шаг к нему, словно проверяя, не ранили ли его одним лишь присутствием Черновода. — Ты уже тут? Хэ Сюань, сохранивший на лице маску ледяного безразличия, даже не шелохнулся. Он лишь слегка повернул голову к Хозяину Призрачного города, и в его голосе прозвучала холодная требовательность: — Ты объяснишься? Что Генерал Сюаньчжэнь делает в твоей постели в домашнем платье? Хуа Чэн резко обернулся к нему, и в его глазу снова вспыхнуло опасное предупреждение. — Ты мне вопросы не задавай, — отрезал он, выделяя каждое слово. — Твоё дело — слушать, а не вынюхивать. Пошли. Живо. Хэ Сюань лишь едва заметно усмехнулся — эта ухмылка была полна мрачного понимания. Он понял всё без лишних слов, и эта тайна теперь лежала в его кармане, как острый клинок. Демон развернулся, шурша черными одеждами, и направился к выходу. Хуа Чэн на секунду задержался. Он подошел к дивану и, накрыв ледяную ладонь Му Цина своей, коротко бросил: — Я сейчас вернусь. Ни о чем не беспокойся. Он будет молчать. Му Цин ничего не ответил. Он лишь сглотнул, чувствуя, как в горле стоит плотный, болезненный ком. Как только дверь за демонами закрылась, он выронил надкусанный персик, и тот глухо покатился по полу. Его тайна перестала быть делом двоих. Теперь о его «падении» знал еще и Хозяин Черных Вод. Му Цин обхватил себя руками за плечи, чувствуя, как по коже бежит мороз. Каждый раз, когда ему казалось, что он обрел хоть какое-то подобие равновесия, судьба с размаху била его под дых.

***

Хуа Чэн с грохотом захлопнул дверь кабинета, едва не прищемив подол черных одежд гостя. Он хмуро наблюдал, как Хозяин Черных Вод с привычной беспардонностью расселся в кресле напротив хозяйского стола, словно у себя на дне океана. — И что это, блять, было? — Хэ Сюань первым нарушил тишину, и в его голосе сквозило неприкрытое издевательство. — Как ты вообще умудрился заполучить в проститутки самого Генерала Сюаньчжэня? Хуа Чэн мгновенно оскалился и угрожающе подался вперед, впиваясь в собеседника яростным взглядом. — Рот прикрой, пока язык на месте, — прошипел он. — Это не проституция. Следи за словами, Черновод. Хэ Сюань лишь приподнял бровь, ничуть не испугавшись. — А, вот оно как? Значит, ты его любишь? — Демон насмешливо склонил голову набок. — А как же твоё драгоценное «Золотое Божество»? Как же Се Лянь? — Ты что, соленой воды наглотался?! — Хуа Чэн едва не сорвался на крик, чувствуя, как внутри всё закипает. — Кто кого любит? У тебя мозги окончательно разложились? — Ты защищаешь его, — сухо констатировал Хэ Сюань, не сводя с него пристального взгляда. — Настолько рьяно, что это бросается в глаза. — У нас такой договор, — отрезал Хуа Чэн, пытаясь вернуть себе самообладание. — Договор о том, что ты его защищаешь? — Хэ Сюань явно наслаждался моментом, видя, как обычно невозмутимый Собиратель Цветов выходит из себя. — Ц-ц, заткнись и не еби мне мозг! — Хуа Чэн со злостью ударил ладонью по столу. — Это не твое дело. Что на Небесах? Хэ Сюань картинно закатил глаза, но всё же сменил тон на деловой. — Следов Его Высочества по-прежнему нет. Цюань Ижэнь забрал большую часть земель Инь Юя, количество его последователей тает на глазах. Во дворце Линвэнь всё подозрительно спокойно. Остальное как всегда — сплетни, мелкие склоки и скука. — Замечательно... — процедил Хуа Чэн, хотя мысли его были явно не о Линвэнь. — И всё же, ты так и не расскажешь, что это за «договор» такой? — Хэ Сюань снова вернулся к опасной теме. — Нет. Тебя это не касается, — Хуа Чэн оперся руками о стол, нависая над демоном. — И запомни: расскажешь кому-то — я тебя лично выпотрошу. Понял? Они одновременно оскалились друг на друга, напоминая двух хищников, которые делят территорию, но пока не готовы вцепиться друг другу в глотки. Тяжелая аура Непревзойденных заставила воздух в кабинете буквально вибрировать. — Не забывай, что в твои дела я не лезу, — напомнил Хуа Чэн. — Да понял я, понял, — Хэ Сюань лениво отмахнулся, поднимаясь с кресла. — Твои секреты — твоя головная боль. — И чтоб больше не шастал по моему дому! — рявкнул Хуа Чэн ему в спину. — Я тебе не позволял заходить в жилое крыло! — Завались, — донеслось уже из-за двери, прежде чем Черновод окончательно растворился в тенях коридора.

***

Вернувшись в покои, Хуа Чэн застал Му Цина ровно в той же позе, в которой оставил. Омега замер на диване, словно восковая фигура, а в его глазах до сих пор плескался холодный, липкий ужас. Он даже не шелохнулся, когда демон вошел, лишь костяшки пальцев, вцепившихся в обивку дивана, побелели еще сильнее. Хуа Чэн вздохнул и присел рядом, нарушая гнетущую тишину. — Испугался? — тихо спросил он. Му Цин медленно, словно через силу, поднял на него ошарашенный взгляд. — Как это понимать, Хуа Чэн? — голос его сорвался. — Я думаю, ты и так уже всё понял, — спокойно отозвался демон, глядя прямо перед собой. — Мин И... — Му Цин запнулся, и его глаза расширились. — Это не Мин И. — Именно. — И он шпионит на Небесах? — Цин произнес это почти шепотом, осознавая масштаб катастрофы. Вся система безопасности Верхних Небес, все их секреты — всё это было в руках Непревзойденного. Хуа Чэн хмыкнул, в его голосе промелькнула привычная насмешка над небожителями: — Как видишь. — Пиздец... — Му Цин обессиленно откинулся на спинку дивана, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Небеса посылают ко мне кучу шпионов, — Хуа Чэн пожал плечами. — Почему я не могу ответить тем же? — Я не знал... — пробормотал Цин. — Ну, значит, Император не до конца тебе доверяет, раз не посвятил в такие подробности, — Хуа Чэн посмотрел на него с легким прищуром. — В любом случае, это обычное дело, разве нет? Я просто отвечаю им тем же. В отличие от них, мы, демоны, отлично умеем скрываться. Му Цин долго молчал, переваривая информацию, а затем резко повернулся к нему: — Ты что, хочешь устроить геноцид? Решил вырезать всех богов разом? Хуа Чэн на мгновение замер, а затем его губы тронула едва заметная усмешка. — Боишься? — Еще чего! — огрызнулся Цин, хотя по его спине всё еще бежали мурашки. — В этом нет нужды. По крайней мере, сейчас, — Хуа Чэн подался вперед. — Но даже если в будущем я и соберусь нападать на Небеса... я тебя не трону. В силу всего того, что между нами было за эти годы. Му Цин ответил с привычным сарказмом, хотя внутри у него всё сжалось от странного чувства: — Спасибо радушное. Прямо камень с души. Хуа Чэн не обратил внимания на его тон. Он медленно протянул руку и осторожно отодвинул челку с лица бога, всматриваясь в его черты. — Всё-таки испугался, — повторил он, на этот раз мягче. — Ц-ц, хватит задавать тупые вопросы! — Му Цин попытался отстраниться, но рука демона задержалась у его виска. — Это не вопрос, а утверждение, — отрезал Хуа Чэн. — Прости. Он знает, что сюда ему входить нельзя, но этот карась явно не знает личных границ. Больше он тебя не побеспокоит. — Всё, отстань от меня, — проворчал Му Цин, отпихивая его руку, но на этот раз в его жесте было больше усталости, чем реальной злости.

***

Му Цин лежал в темноте, глядя в потолок, и мысли в его голове крутились быстрее, чем духовные ленты на поле боя. Сон не шел. «Насколько же прогнила и ослепла оборона Небес, если там десятилетиями, а может и столетиями, расхаживает Непревзойденный демон?» — эта мысль жгла его изнутри. Он, Генерал Сюаньчжэнь, отвечающий за порядок и безопасность своего сектора, чувствовал себя полным идиотом. Если Черновод смог занять место Повелителя Земли и ни разу не выдать себя перед Цзюнь У... то кто еще из «коллег» по утрам притворяется богом, а по ночам пьет кровь или ест человечину? Касаемо самого Хуа Чэна Му Цин, как ни странно, переживал меньше всего. Демон был предсказуем в своей одержимости Се Лянем и в своем нынешнем странном покровительстве над самим Цином. Его цели были понятны. Но Хэ Сюань... этот «карась», как его назвал Хуа, был темной лошадкой. «Ши Цинсюань...» — Му Цин нахмурился. — «Этот легкомысленный дурак Повелитель Ветра ведь жизни не мыслит без своего "лучшего друга" Мин И. Они же не разлей вода». В груди кольнуло нехорошее предчувствие. Если Хэ Сюань так близко подобрался к Ши Цинсюаню, значит, у него есть цель. Демоны такого уровня не дружат «просто так». Они либо выжидают момента для удара, либо медленно заглатывают жертву целиком. «Нужно быть начеку», — решил Му Цин, плотнее кутаясь в одеяло. — «Если я хоть словом выдам Черновода — Хуа Чэн меня придушит. Если не выдам и на Небесах случится катастрофа — я стану предателем. Опять». Он закрыл глаза, но перед мысленным взором всё равно стояло бесстрастное лицо Мин И. Му Цин понял, что теперь, возвращаясь в Небесную Столицу, он будет смотреть на каждого бога через призму подозрения. Мир перестал быть безопасным, а его собственная жизнь превратилась в клубок из государственных тайн, личного позора и чужих заговоров. Му Цин глубоко вздохнул, и этот звук в тишине спальни прозвучал как надтреснутый выдох старого кузнечного меха. — Ты спать собираешься? — низкий голос Хуа Чэна разрезал полумрак. — А ты схера ли не спишь? — огрызнулся Цин, не открывая глаз. — Как тут уснуть, если у тебя пульс настолько громкий, что у меня в ушах звенит, — парировал демон. Не дожидаясь ответа, Хуа Чэн бесцеремонно перевернул омегу на спину, нависая сверху и впиваясь единственным глазом в его лицо. — О чем думаешь? Му Цин наградил его своим фирменным взглядом, в котором читалось: «Так я тебе всё и выложил, разбежался». Но Хуа Чэна было не так-то просто пронять молчанием. — Переживаешь, да? — Демон тяжело вздохнул и, вопреки ожиданиям, не стал язвить. — Если тебе от этого станет легче... Устраивать геноцид я не собираюсь. И кроме Хэ Сюаня у меня на Небесах никого нет. Правда, у него несколько личин, но из верховных богов он притворяется только Мин И. У нас нет умысла убивать или скидывать богов с небес, хорошо? И в твоем дворце у меня шпионов нет, клянусь. Веришь мне? Му Цин долго смотрел на него, пытаясь отыскать в этом взгляде хоть тень насмешки, но видел лишь непривычную прямоту. — Честно? Не очень, — наконец выдавил он. Хуа Чэн разочарованно выдохнул и откинулся обратно на свою половину кровати. — Ну тогда ходи шарахайся ото всех, что я тебе еще скажу, если ты мне не доверяешь. В комнате снова воцарилась тишина, но Му Цина грыз еще один вопрос, который не давал ему покоя. — А где настоящий Мин И? — спросил он, глядя в потолок. — Как думаешь? — в голосе Хуа Чэна промелькнуло ледяное безразличие. — Он мертв? — Точно не знаю, но скорее всего. Му Цин почувствовал, как по коже пробежал мороз. Реальность, в которой живые боги бесследно исчезают, а их места занимают демоны, была слишком жуткой даже для него. — Вы и правда демоны, — выдохнул он, чувствуя горечь во рту. Он демонстративно отвернулся от Хуа Чэна, заворачиваясь в одеяло, словно в кокон, пытаясь отгородиться от этого разговора и от человека — или существа — рядом. — Ты с одним из этих демонов спишь, — резонно заметил Хуа Чэн, устраиваясь поудобнее. — Помолчи, — бросил Му Цин, зарываясь носом в подушку.

***

Годы текли, сливаясь в бесконечную череду серых и золотых будней. Для небожителя время — понятие растяжимое, но для Му Цина оно превратилось в густой, тягучий сироп, в котором он медленно тонул, привыкая к своему двойственному положению. Когда Инь Юя с позором свергли с Небес, по Столице прошел гул пересудов. Му Цин слушал это, сохраняя на лице маску холодного безразличия, хотя внутри кольнуло странное чувство. Когда, вернувшись в Призрачный город, он обнаружил Посланника в маске, покорно склонившего голову перед Собирателем Цветов, Му Цин даже не вскинул бровей. Он лишь на мгновение задержал взгляд на знакомой фигуре, теперь облаченной в черное, и прошел мимо, шурша шелком своих одежд. Удивление было мимолетным, а разочарование и вовсе не пришло. В мире Хуа Чэна всё было именно так: падшие боги находили здесь либо забвение, либо новую службу. Му Цин уже успел смириться со всем. Смирился с тем, что его жизнь теперь навсегда расколота надвое. Смирился с тем, что Хозяин Черных Вод может в любой момент пройти мимо него в облике Повелителя Земли и едва заметно кивнуть, скрепляя их общую тайну. Смирился с тем, что в постели Хуа Чэна он перестал быть просто пленником, превратившись в нечто странное, не имеющее названия — в константу, в привычку, в горькую необходимость. Его больше не пугали шпионы в Небесной Столице. Его не шокировали интриги Непревзойденных. Он научился пить чай, зная, что за стеной обсуждаются планы по подрыву божественного влияния, и ложиться в постель с тем, кто эти планы строит. Сердце Му Цина, когда-то полное яростных амбиций и желания доказать свою чистоту, словно покрылось тонким слоем пепла. Это не была смерть чувств — скорее, высшая степень адаптации. Он выжил. Он сохранил свой дворец, свой статус и свою голову, пусть даже для этого пришлось похоронить часть своей души в белоснежных простынях Дома Блаженств. Иногда, глядя на Инь Юя, который теперь безмолвной тенью выполнял поручения демона, Му Цин думал: «Мы все здесь просто обломки. Каждый со своей трещиной». И эта мысль приносила ему странное, извращенное успокоение.