Маленькая Луна

      Мой выходной. Долгожданный, выстраданный неделей напряженной работы. Я уже предвкушала уютный вечер с книгой, горячим чаем и полным отсутствием каких-либо обязанностей. Но, как говорится, человек предполагает, а судьба располагает. И сегодня судьба решила подкинуть мне снежок.       Не просто снежок, а целый снаряд, который с глухим стуком врезался в мое окно. Я вздрогнула, отложила книгу и подошла к стеклу, ожидая увидеть шаловливых подростков или, на худой конец, ветку, сорванную порывом ветра. Но то, что я увидела, заставило меня удивиться, несмотря на внезапное нарушение моего уединения.       На фоне белого, укутанного снегом двора стояли двое. Двое, которых я никак не ожидала увидеть здесь, в моем тихом уголке. Клэр и Макс. Они оба были одеты в теплую зимнюю одежду, а в руках у Макса, судя по всему, был снежок. Впервые я видела их без формы.       Я открыла окно, и морозный воздух тут же ворвался в комнату, принеся с собой запах свежевыпавшего снега и легкий холодок.       — Лиз! – воскликнула Клэр, ее голос звучал звонко и радостно, несмотря на мороз. - Мы узнали от Капитана, где ты живешь! Пошли погуляем, хоть не по работе пообщаемся!       Я хмыкнула про себя. Капитан. Видимо, он решил, что нам всем не помешает немного неформального общения.       — Вы меня застали врасплох, – призналась. - Но я только рада вас видеть. Только дайте мне пару минут одеться.       Макс кивнул, его глаза блестели от предвкушения.       — Мы подождем. А пока можешь наслаждаться видом нашего снежного приветствия. - Он подмигнул, и я поняла, что мой выходной, который казался таким предсказуемым, обещает быть куда более интересным, чем я могла себе представить.       Через несколько минут я уже стояла на пороге, одетая в теплую куртку и шапку. Снег продолжал идти, мягко оседая на наших плечах и волосах. Мы втроем отправились бродить по заснеженным улицам и болтая обо всем на свете. Работа, наши будни, забавные случаи из жизни – все это казалось таким далеким и незначительным в этот момент.       Мы бросались снежками, строили маленького снеговика, который, к нашему общему веселью, получился немного кривоватым, и просто наслаждались моментом. Морозный воздух приятно щипал щеки, а снег под ногами весело хрустел. Это было именно то, чего мне не хватало – спонтанности, дружеского общения и ощущения настоящей зимы.       Они пытались меня разговорить, чтобы я смогла выдать хоть какие-то эмоции, я, конечно, им была благодарна за это. Вот мы шли по берегу реки, и я увидела, как мальчик лет пяти полез зачем-то на лед.       Мое сердце сжалось. Лед на реке выглядел тонким и ненадежным, особенно после недавнего снегопада.       Мальчик, одетый в яркий синий комбинезон, неуклюже шагал по скользкой поверхности, явно не осознавая опасности. Он что-то искал, наклоняясь и разглядывая трещины, словно это была самая увлекательная игра.       — Эй! – крикнул Макс, заметив то же, что и я. Его голос был резким, полным тревоги.       Клэр тут же схватила меня за руку, ее пальцы сжали мои до боли.       — Лиз, смотри!       Я уже смотрела. Внутри меня что-то оборвалось. Я видела, как мальчик поскользнулся, его маленькие ручки беспомощно замахали в воздухе, и он с громким треском провалился под лед.       Время замедлилось. Я слышала крик Клэр, ругательство Макса, но все это было где-то далеко. В моей голове пронеслись сотни мыслей, но одна была главной: надо действовать.       Не раздумывая ни секунды, я сбросила куртку и шапку, бросив их на снег. Морозный воздух тут же обжег кожу, но я не чувствовала холода. Я побежала к берегу, мои ноги скользили по снегу, но я не останавливалась.       — Лиз, стой! – крикнул Макс, пытаясь меня остановить. - Это опасно! Ты же плавать не умеешь!       Но я уже была у кромки воды. Мальчик барахтался в ледяной воде, его крики были слабыми и прерывистыми. Его личико было синим от холода и страха.       Я легла на живот, распределяя вес, и осторожно поползла по льду. Каждый сантиметр казался вечностью. Лед трещал под моим весом, но я игнорировала этот звук. Моя цель была только одна – спасти этого ребенка.       — Держись, малыш! – крикнула я, пытаясь придать своему голосу уверенности.       Мальчик посмотрел на меня огромными, полными слез глазами. Он был так близко, но в то же время так далеко.       Я протянула руку, пытаясь дотянуться до него. Ледяная вода обжигала, но я не чувствовала боли. Я чувствовала только отчаянное желание помочь.       Наконец, мои пальцы коснулись его маленькой ручки. Он схватился за меня с такой силой, что я чуть не потеряла равновесие.       — Клэр, Макс, помогите! – крикнула я, пытаясь вытащить мальчика из воды. Он был тяжелым, его одежда намокла и тянула его вниз.       Макс и Клэр уже были рядом. Макс лег на лед, как и я, и схватил меня за ноги, чтобы я не провалилась. Клэр, стоя на берегу, протянула нам свою куртку, чтобы мы могли за нее ухватиться.       Вместе, с невероятным усилием, мы вытащили мальчика из ледяной воды. Он был весь синий, дрожал и плакал.       Я прижала его к себе, пытаясь согреть. Мои руки дрожали, но я чувствовала облегчение. Все таки я немного промокла., главное что он был жив. Но вот я услышала шаги по снегу. Это был Лукас. Я сразу передала мальчика Клэр и Максу, пройдя к нему.       — И что ты тут забыл? – я догадывалась, что он тут не просто так. При нашей встрече мы хорошо повздорили.       — Да увидел тебя наконец-то не рядом с Капитаном, удивительно. Знаешь, я в нашу первую встречу сказал, что ты спишь с Капитаном, ведь как иначе ты попала к нему, но теперь я в этом уверен.       Он показал фотографию, где Капитан нес меня в комнату, когда я напилась. Но как он успел? Как это сделал? Я посмотрела на Макса и Клэр, они же об этом не знали, да и с Капитаном у нас ничего не было.       Морозный воздух, который еще минуту назад обжигал, теперь казался ледяным уколом в сердце. Слова Лукаса, как острые осколки льда, вонзились в меня. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, а потом отхлынула, оставляя меня бледной и опустошенной.       — Что это значит, Лиз? – голос Макса был напряженным, а взгляд Клэр – растерянным и немного осуждающим.       Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Только что я спасла жизнь, а теперь меня обвиняют в том, чего не было. И все это из-за какого-то мерзкого типа, который, очевидно, следил за мной.       — Лукас, ты что, совсем с ума сошел? – мой голос дрожал от ярости. – Что ты несешь?       Он усмехнулся, его глаза блестели злорадством.       — Несу правду, Лиз. Или ты хочешь сказать, что Капитан просто так таскает тебя на руках по ночам?       Я посмотрела на фотографию. Капитан действительно нес меня. Мое лицо было расслабленным, голова откинута на его плечо. Выглядело это… двусмысленно. Особенно для тех, кто не знал всей истории. Я призвала меч направляя его на Лукаса.       — Что тебе настолько не имеется? Да я работаю с Капитаном, да я получила звание Предвестницы, но я добилась этого сама. Я не виновата что Дотторе не продвигает тебя на столько далеко. - Позади меня была еще дыра во льду. Если начнется сражение надо быть аккуратнее ведь я не умею плавать. – Я вчера напилась, – начала я, пытаясь объяснить, но Лукас перебил меня.       — Конечно, напилась. Удобное оправдание.       — Это не оправдание! Капитан просто помог мне добраться до комнаты. Между нами ничего не было!       Макс и Клэр переглянулись. В их глазах читалось сомнение. Я видела, как их доверие ко мне тает, как лед под солнцем.       — Лукас, зачем ты это делаешь? – спросила я, пытаясь понять его мотивы. – Что ты хочешь этим добиться?        Просто хочу, чтобы все знали, кто ты на самом деле. Ты пришла сюда, строишь из себя героиню, а сама…       —Хватит! – крикнул Макс, его голос был полон гнева. – Лукас, ты переходишь все границы!       — Что, защищаешь свою подружку? – Лукас усмехнулся. – Или ты тоже в доле?       Макс сделал шаг вперед, его кулаки сжались. Клэр схватила его за руку, пытаясь успокоить.       — Макс, не надо, – прошептала она.       Я чувствовала себя опустошенной. Только что я была героиней, а теперь – объектом сплетен и подозрений. И все это из-за одного человека, который, очевидно, испытывал ко мне какую-то необъяснимую неприязнь.       — Лукас, – сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. – Ты можешь думать обо мне что угодно. Но я знаю правду. И Капитан знает правду. И это все, что имеет значение.       Я повернулась к Максу и Клэр убирая меч.       — Я понимаю, что это выглядит странно. Но я говорю вам правду. Между мной и Капитаном ничего не было. Он просто помог мне.       Макс посмотрел на меня, его взгляд был тяжелым.       — Лиз, я… я не знаю, что и думать.       Клэр молчала, прижимая к себе дрожащего мальчика.       Я почувствовала, как холод проникает в меня, но это был не морозный воздух. Это был холод разочарования и несправедливости. Я только что спасла жизнь, но в глазах тех, кто был мне дорог, я, кажется, потеряла что-то гораздо более ценное – их доверие.       Я отвернулась от Лукаса, не желая больше видеть его злорадное лицо. Мои глаза встретились с глазами мальчика, которого я только что вытащила из воды. Он все еще дрожал, но в его взгляде не было осуждения, только детская благодарность. Это был единственный луч света в наступившей темноте.       — Нам нужно отвести его в тепло, – сказала я, стараясь придать голосу твердость. – И вызвать врача.       Макс кивнул, его лицо все еще было хмурым. Клэр, не говоря ни слова, начала заворачивать мальчика в куртку сильнее, пытаясь согреть его.       — Я пойду с вами, – сказал Макс, бросив на Лукаса гневный взгляд. – А ты, Лукас, лучше убирайся отсюда, пока я тебя не…       — Не надо, Макс, – остановила я его. – Не стоит тратить на него силы.       Я взяла мальчика на руки. Он был легким, но его дрожь передавалась мне. Я чувствовала, как мои собственные силы покидают меня. Холод, который я не чувствовала, спасая ребенка, теперь пробирал до костей.       Мы пошли к ближайшему зданию, где можно было найти тепло и помощь. Лукас остался стоять на берегу, его силуэт постепенно растворялся в сгущающихся сумерках. Я чувствовала его взгляд на своей спине, но старалась не обращать внимания.       Внутри здания нас встретили встревоженные люди. Мы быстро объяснили ситуацию, и мальчика тут же окружили заботой. Его укутали в теплые одеяла, дали горячий чай, вызвали врача.       Я стояла в стороне, наблюдая за ним. Он постепенно приходил в себя, его синие губы приобретали нормальный цвет, а дрожь утихала. Я почувствовала облегчение, но оно было омрачено тяжестью на душе. Я хорошо промерзла. Надеюсь не заболею.       Макс подошел ко мне, когда мальчика уже забрали врачи. Его взгляд смягчился, но в нем все еще читалось замешательство.       — Лиз, я… я не знаю. Это все так неожиданно. Я доверяю тебе, но… фотография…       — Я понимаю, Макс, – тихо сказала я. – Но Лукас специально постарался, чтобы выглядело все именно так. Он знает, что я не сделала ничего плохого, но хочет выставить меня в дурном свете.       Я рассказала Максу и Клэр, как я действительно напилась, и как Капитан просто помог мне добраться до моей комнаты, не переступая никаких границ. Объяснила, что моя пьяная выходка была лишь глупой ошибкой, и что я ни в коем случае не имела никаких намерений соблазнять Капитана. Макс вздохнул, и на этот раз в его глазах появилось понимание.       — Я верю тебе, Лиз. Лукас – мудак. Но теперь, когда он бросил эту грязь, тебе будет трудно от нее отмыться.       Клэр подошла ко мне и обняла.       — Мы с тобой, Лиз. Не обращай внимания на него. Ты – молодец, что спасла ребенка.       Эта поддержка, хотя и запоздалая, немного согрела меня. Но осадок от происшедшего остался. Я чувствовала себя измотанной, и не только физически. Тяжесть лжи, даже той, что против меня, давила на грудь. Но я не сказала им что лезла к Капитану... Я не смогла... Я уже запуталась кому я теперь соврала...       Утро последнего выходного дня встретило меня не ласковым солнцем, а тяжелым, липким жаром. Я открыла глаза, и комната поплыла перед ними, словно подернутая дымкой. Голова гудела, тело ломило, а каждый вдох казался болезненным.       — Температура, – прошептала я, и тут же в голове всплыла картина вчерашнего дня: ледяная вода, пронизывающий холод, паника. – Ну да я ж почти провалилась под леж, – горько усмехнулась я.       Первая мысль, как всегда, была о родителях. Мама с папой, такие заботливые, такие тревожные. Они точно будут переживать, когда узнают, что я заболела, да еще и после такого происшествия. Завтра мне предстояло написать официальное письмо Капитану, объясняющее мое отсутствие на службе. Но, честно говоря, несмотря на плохое самочувствие, я чувствовала себя в целом нормально. Не хотелось добавлять им лишних хлопот.       А потом я вспомнила о Лукасе. О том, как он толкнул меня под лед. Клэр и Макс, мои верные друзья, наверняка уже рассказали капитану обо всем. Они не могли оставить это просто так. Я представила их лица, полные возмущения, их слова, описывающие этот подлый поступок. Наверняка Капитан уже в курсе. И, возможно, именно поэтому я не хочу писать это письмо. Не хочу, чтобы мое отсутствие было связано с каким-то скандалом или разбирательством. Я просто хочу тихонько переболеть и вернуться к своим обязанностям.       Я попыталась встать, но ноги подкосились. Пришлось опереться на тумбочку. В зеркале отразилось бледное, осунувшееся лицо, с темными кругами под глазами. Это было не самое лучшее зрелище. Но я знала, что справлюсь. Я всегда справлялась. И даже если сегодня мне плохо, завтра я буду готова к новым вызовам. А пока… пока я просто позволю себе немного отдохнуть. И, возможно, подумаю о том, как лучше всего ответить на этот подлый поступок Лукаса. Но это уже будет завтра. Сегодня – только борьба с температурой и мысль о том, что скоро все пройдет.       В этот момент я услышала, как открылась входная дверь. Мама и папа вернулись с рынка. Их голоса, приглушенные стенами, доносились из прихожей. Я представила, как они сейчас разбирают сумки, делятся впечатлениями. И тут же почувствовала укол вины. Как я им скажу? Как объяснить, что я заболела, да еще и после того, как провалилась под лед? Они же будут так волноваться.       Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с силами. Нет, я не буду им врать. Я расскажу все, как есть. Они мои родители, и они имеют право знать. Но сначала я выпью воды и попробую привести себя в порядок. А потом, когда они немного успокоятся, я все им объясню.       Я медленно поплелась к двери, каждый шаг отдавался тупой болью в висках. Голоса родителей становились громче, и я уже слышала мамин обеспокоенный тон: "       — Что-то тихо у нас, не слышно ее совсем.       Папа, как всегда, пытался ее успокоить:              — Да спит, наверное, устала за неделю. - Но я знала, что их чуткие сердца уже почувствовали неладное.       Я открыла дверь, спустившись вниз и увидела их. Мама, с полными сумками в руках, замерла на пороге, ее глаза расширились при виде моего бледного лица. Папа тут же бросил свои покупки и подбежал ко мне, приложив ладонь ко лбу.       — Горячая! Что случилось, доченька? – его голос был полон тревоги.       Я попыталась улыбнуться, но вышло что-то жалкое.       — Привет, мам, пап. Я... я немного приболела. – Слова давались с трудом. Мама тут же подхватила меня под руку, помогая дойти до дивана.       — Приболела? Да ты вся горишь! Что это за "немного"? – она уже доставала градусник из аптечки.       Я села на диван, чувствуя, как силы покидают меня.       — Вчера... Я спасла мальчика из ледяной воды, – прошептала я, глядя в пол. В комнате повисла тишина. Я боялась поднять глаза, зная, какую бурю эмоций вызовут мои слова.       Первой заговорила мама, ее голос дрожал от возмущения:       — Провалился под лед?! Как это могло произойти? Ты же знаешь, как опасно ходить по тонкому льду!       Папа, напротив, был более сдержан, но его взгляд был полон беспокойства.       — Расскажи все по порядку, доченька. Что случилось?       Я глубоко вздохнула и начала рассказывать. О том, как мы с Клэр и Максом гуляли у реки, о появлении Лукаса, о его подлом поступке. Я старалась говорить спокойно, но внутри все кипело от обиды и злости.       Когда я закончила, мама уже плакала, прижимая меня к себе.       — Моя бедная девочка! Как он мог так поступить? Это же ужасно!       Папа, сжав кулаки, проговорил сквозь зубы:       — Я не оставлю это просто так. Этот Лукас ответит за свой поступок. Никто не имеет права так поступать с моей дочерью!       Я почувствовала облегчение. Их поддержка была именно тем, что мне сейчас было нужно.       — Я тоже так думаю, пап. Клэр и Макс уже скорее рассказали Капитану. Я просто не хотела, чтобы мое отсутствие на службе было связано с этим скандалом.       Мама вытерла слезы и посмотрела на меня с решимостью.       — Никаких скандалов. Мы просто позаботимся о тебе. А потом, когда ты поправишься, мы вместе решим, как поступить с этим Лукасом. Но сейчас главное – твое здоровье.       Она принесла мне горячий чай с малиной, папа укрыл меня теплым пледом. Я чувствовала, как их забота окутывает меня, словно мягкое одеяло. Температура все еще была высокой, но на душе стало намного легче.       Утро следующего дня принесло долгожданное облегчение. Лихорадка отступила, оставив лишь легкую слабость. Я уже была в штабе, привычно погруженная в работу в кабинете Капитана. Но его не было. Прошел час, потом другой, а его все не было. На столе лежала записка, написанная знакомым, уверенным почерком:       "Ее Величество отправляет меня на другой край Снежной. Меня не будет несколько дней. Все оставляю на тебя."       Мое сердце пропустило удар. Несколько дней? Без него? Взгляд упал на карту, где красным маркером был обведен отдаленный, почти забытый всеми уголок Снежной. Что могло быть там настолько важным, чтобы Капитан отправился туда лично? И почему так внезапно?       Ближе к середине дня, а затем и к вечеру, я почувствовала, как знакомый жар снова накатывает. Кашель, сначала легкий, становился все более навязчивым. Это явно не к добру.       Придя в столовую, я увидела, что она почти пуста. Не хотелось никого заразить, поэтому я выбрала самый дальний столик. С отрядом я не пересекалась, но все равно чувствовала на себе их взгляды. Странные, настороженные взгляды. Неужели Лукас распространил ту фотографию с Капитаном? Но у нас же с ним ничего не было. Мы просто напарники. Или… или я ошибалась? Мысль о том, что мои отношения с Капитаном могли быть неверно истолкованы, заставила меня почувствовать себя еще более одинокой и уязвимой.       Я старалась не думать об этом, сосредоточившись на еде, но каждый глоток казался пресным, а кашель разрывал грудь. Я чувствовала, как болезнь снова берет верх, и это пугало. Вдали от Капитана, с его отсутствием, которое теперь казалось еще более значимым, я чувствовала себя потерянной. И эти взгляды… они словно подтверждали мои худшие опасения. Что же происходит? И как мне справиться с этим в одиночку?       Вернувшись в кабинет Капитана, я попыталась погрузиться в бумаги, но буквы расплывались перед глазами. Голова болела, а в висках стучало. Я понимала, что не могу продолжать работать в таком состоянии. Нужно было что-то предпринять, но что? Обратиться к врачу? Но тогда все узнают о моей болезни, и это может вызвать ненужные слухи, особенно после этих странных взглядов. Я не хотела, чтобы кто-то подумал, что я не справляюсь со своими обязанностями, особенно сейчас, когда Капитан оставил меня за главного.       Я решила попробовать справиться сама. Вспомнила, как мама всегда говорила, что лучший способ победить простуду – это сон и тепло. Я закрыла кабинет на ключ, опустила шторы, чтобы создать полумрак, и, свернувшись калачиком на диване, попыталась уснуть. Но сон не шел. Кашель сотрясал тело, а жар не отступал. Я чувствовала себя такой слабой и беспомощной.       Несколько дней прошли как в тумане. О еде я забыла, ведь есть не хотелось, а голос давно пропал от кашля. Я сидела, доделывая последнюю бумагу, как в конце концов уснула сидя за столом. Среди бумаг и таблеток. Мир вокруг сузился до боли в горле, жжения в легких и лихорадочного бреда. Я видела Капитана, его обеспокоенное лицо, слышала его голос, но он был так далеко, так недосягаем. Я была одна, совершенно одна, и это осознание было тяжелее любой болезни.       Но вот, сквозь пелену усталости и боли, я почувствовала, как дверь приоткрылась. Сквозь щель пробился слабый свет, и последнее, что я увидела, прежде чем снова провалиться в забытье, были рыжие волосы. Это… это Тарталия?       — Ты там жива?       Я попыталась ответить, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Я моргнула, пытаясь прогнать остатки сна и боли. И тогда я увидела его. Тарталия. Он стоял в дверях, держа в руках что-то, похожее на поднос. Его лицо было напряженным, но в глазах мелькнуло облегчение, когда он увидел, что я хоть как-то реагирую.       — Ну вот, уже лучше, – пробормотал он, подходя ближе. Он поставил поднос на стол, и я увидела дымящуюся чашку и тарелку с чем-то аппетитным. - Ты тут совсем себя запустила, я смотрю.       Он перенес меня на диван и осторожно присел рядом. Его присутствие было неожиданным, но почему-то успокаивающим. Я чувствовала, как его взгляд изучал меня, но в нем не было той холодности, которую я боялась. Была скорее забота.       — Капитан сказал, что ты тут за главного, и чтобы я присматривал, – объяснил он, заметив мой вопросительный взгляд. - Но он не говорил, что ты будешь тут в таком виде валяться.       Он взял чашку и осторожно поднес ее к моим губам. Теплый, ароматный напиток обжег горло, но принес облегчение. Я сделала несколько глотков, чувствуя, как тепло разливается по телу.       — Что это? – прохрипела я, едва слышно.       — Травяной чай. И немного куриного бульона. Тебе нужно поесть, иначе совсем ослабнешь, – ответил Тарталия, его голос стал мягче. Он помог мне сесть, подложив подушки. Я хотел принести хлеб, но поставки еще не было, да и Капитан приказал чтобы без корочки.       — Я… я не хотела, чтобы кто-то знал, – прошептала я, чувствуя, как щеки заливает краска.       Тарталия усмехнулся.       — Да ладно тебе. Все мы болеем. И Капитан тоже не железный, знаешь ли, хотя кто его знает. А ты тут одна, без присмотра. Не дело это. Он помог мне съесть немного бульона, и я почувствовала, как силы медленно возвращаются. Боль в горле все еще была, но уже не такая острая. Лихорадка отступала.       — Спасибо, – сказала я, глядя ему в глаза. В них не было ни тени насмешки, только искреннее участие.       — Не за что, – ответил он, его взгляд смягчился. - Теперь отдыхай. А я тут побуду. Нечего тебе одной тут страдать.       И он остался. Сидел рядом, иногда что-то говорил, иногда просто молчал, но его присутствие было ощутимым. И впервые за эти дни я почувствовала, что я не одна. И это было самым лучшим лекарством.       Снежная, как всегда, была беспощадна. Мороз пробирал до костей, а ветер, казалось, норовил сорвать с тебя кожу. Но я, наконец, чувствовала себя почти человеком. После недель, проведенных в постели, сражаясь с какой-то особенно злобной простудой, остался только назойливый насморк и хриплый кашель. Мелочи, право слово. По сравнению с тем, что было, это казалось почти полным выздоровлением. И я, конечно же, не могла позволить себе расслабиться. Работа ждала.       Капитан. Вот кто ждал. Его командировка в другой край Снежной затянулась, и я знала, что по возвращении меня ждет не только отчет, но и, скорее всего, нагоняй. Он был строг, но справедлив, и его забота о команде всегда проявлялась в его ворчании.       И вот, дверь распахнулась, впуская тень и знакомую фигуру. Капитан. Его лицо, обветренное, выражало смесь усталости и… да, именно, недовольства. Он к слову был без маски.       — Ну что, Снежная Королева, – его голос был низким, но в нем звенела сталь. – Я смотрю, ты решила, что без меня можно и вовсе не спать, а заодно и довести себя до ручки?       Я закашлялась, пытаясь скрыть смущени. Он всегда называл меня Снежной Королевой, когда был особенно зол или особенно обеспокоен.       — Капитан, я в порядке. Просто небольшой насморк и кашель. Работа не ждет.       Он подошел ближе, его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на покрасневшем носу и блестящих глазах.       — В порядке, говоришь? А почему тогда мне докладывают, что ты работала без перерывов, пока я отсутствовал? И что ты, между прочим, была больна? Ты что, решила, что ты бессмертна?       Нагоняй был предсказуем, но все равно немного обиден. Я ведь старалась!       — Я не хотела, чтобы работа встала, Капитан. И я чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы…       — Достаточно хорошо, чтобы угробить себя окончательно? – он прервал меня, его голос стал чуть мягче, но все еще звучал строго. – Я не для того тебя обучал, чтобы ты потом игнорировала свое здоровье. Отдых – это тоже часть работы, запомни это.       Я опустила глаза, признавая поражение. Он был прав, как всегда.       — Да, Капитан. Я поняла.       Он вздохнул, провел рукой по лицу.       — Ладно. Сейчас иди, выпей горячего чая, и чтобы я тебя не видел за работой до завтрашнего утра. А завтра мы поговорим о твоем отчете.       Я кивнула, чувствуя, как по телу разливается тепло от его заботы, пусть и выраженной в такой суровой форме.,Но вот в кабинет вошел Тарталья с фотографией. Его обычная беззаботная улыбка сегодня была чуть более натянутой, а в глазах читалось легкое беспокойство.       — Капитан, я рад, что ты вернулся, но вот та фотография, которую ты просил достать.       Тарталья протянул Капитану фотографию, и я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Это была та самая фотография, где Капитан нес меня на руках, когда я была пьяна.       Капитан взял фотографию, его взгляд скользнул по ней, а затем медленно поднялся на меня. В его глазах читалась смесь недоумения, гнева и… что-то еще, что я не могла разобрать.       — Что это, черт возьми, такое? – его голос был низким, опасным.       Я почувствовала, как щеки заливает краска.       — Капитан, это… это недоразумение. Лукас… он просто…       — Лукас? – Капитан перевел взгляд на Тарталью. – Ты знаешь что-нибудь об этом?       Тарталья, казалось, был не менее озадачен.       — Я слышал какие-то слухи, Капитан, но не придал им значения. Думаю, это просто сплетни.       Капитан снова посмотрел на фотографию, затем на меня.       — Значит, ты не только работаешь до изнеможения, но еще и об этом мне не докладываешь?       Я почувствовала, как слезы подступают к глазам. Это было слишком. Сначала простуда, потом нагоняй, а теперь еще и это. Все эмоции словно смешались в кучу, а ведь их так давно не было. Я чувствовала себя загнанным зверем, которому некуда бежать. Капитан вздохнул, его гнев, казалось, немного утих, сменившись усталостью. Он протянул фотографию Тарталье.       — Тарталья, выясни, кто распространяет эти слухи, и прекрати это немедленно. И чтобы я больше не слышал ничего подобного.       Тарталья кивнул и поспешно вышел. Капитан снова повернулся ко мне.       — А ты, – его голос был мягче, но все еще строгим. – Ты должна быть осторожнее. Твоя репутация – это не шутки. Ты - Предвестница, и я не хочу, чтобы кто-то использовал тебя или твою наивность.       Я опустила голову, чувствуя себя маленькой и глупой. Он был прав. Я должна быть осторожнее.       — Да, Капитан. Я поняла.       Он подошел ко мне, положил руку мне на плечо. Его прикосновение было неожиданно мягким, но в то же время твердым, словно он пытался передать мне часть своей силы.       — Ладно. Иди, выпей свой чай. А завтра мы поговорим о твоем отчете и о том, как мы будем бороться с этими слухами.