Двойной финт

Холодный воздух обжигал горло, легкие горели, а глаза слезились из-за бешеной скорости. Наверняка, на арене было шумно: звук бьющихся о друг друга клюшек, крики болельщиков, непрерывная речь комментатора… Но Римус ничего не слышал из этого. Был лишь он, шайба и клюшка. Он принял пас буквально несколько секунд назад, но, казалось, что он ведет шайбу уже вечность. Сейчас всё зависит от него: победа в матче, будущее их команды, его карьера в спорте. Проиграть сейчас — проиграть навсегда. Римус не мог даже допустить мысли о том, что это случится, иначе это был конец. Конец всего. Справа был Крауч, прославившийся грязной игрой, тот мчался к нему, но был достаточно далеко, чтобы сейчас помешать. Не допускать перехвата шайбы от Пруэтта было несложно: хоть он и был необычайно быстр, Гидеон не был и в половину настолько ловок как Люпин, поэтому Римус уверенно мчал к воротам. А вот как провести амбала Диггори на воротах, он до сих пор не знал. Решение надо было найти прямо сейчас: до конца матча оставались считанные секунды. Он уже практически ощущал вкус победы, надо было только понять, как из его точки обмануть Диггори — напрямую его не прошибить точно, но и обхитрить финтом не выйдет. Или выйдет? В голове тут же пронеслась цитата отца: «Если хочешь кого-то обмануть, то скажи правду». «Скажи правду… скажи правду…» Отдаленно, словно из под толщи воды раздавались голоса болельщиков хором с трибун: — Пять… «Правду…» Мысли путались. Одна идея была безумнее другой — Четыре… «А что если действительно «сказать правду»?» — Три… Времени на размышления не осталось. Он был либо полным безумцем, который сейчас завершит игру в пользу своей команды, либо полным идиотом. Римус не исключал, что возможны оба варианта. Он наконец отстал от назойливого Пруэтта, и у него появились необходимые пару секунд для маневра. Больше у него не было. С безумной улыбкой он замахнулся клюшкой, чтобы ударить в левый угол ворот. И лишь слегка направленная в правую сторону поза его тела могла выдать опытному глазу, что это лишь дешёвый финт. — Два… Римус ударил по шайбе, Диггори метнулся вправо, считывая обман противника. Вот только Люпин вовсе и не собирался обманывать. Шайба уверенно влетела в левый угол ворот. — Один! Истошные крики вокруг. Бешено бьющееся сердце. Всё еще циркулирующий по крови адреналин не давал сделать нормальный вдох. Люпин не верил, что его трюк сработал. Хотелось рассмеяться, и заплакать одновременно. Он почувствовал, как вправо в него кто-то въехал. Римус уже хотел крикнуть: «Полегче!». Вот только крик застрял где-то в горле. Он не успел понять, в какой момент он уже катился на спине по льду, сбивая головой подъехавшего Пруэтта. Гидеон полетел вниз, и Римус как в замедленной съёмке видел, приближающийся к лицу чужой конёк. Люпин попытался встать, отодвинуться, прикрыться рукой. Но ничего не выходило. Холодное лезвие безжалостно прошлось по его лицу. Вкус победы сменил вкус крови. Он лежал и смотрел вверх. Римус вдруг забыл, а зачем он только что хотел встать. На льду было так хорошо. Он отдаленно слышал своё имя, над ними склонились люди, рты их открывались, но смысл слов почему-то не доходил. Лица вокруг выражали беспокойство, и, кажется, они беспокоились за него? Но зачем? Ему никогда в жизни не было так хорошо, как в эту секунду. Он прикрыл глаза и улыбнулся. И почувствовал долгожданную свободу.

5 лет спустя.

— Эй, Лунатик, ты в каких там облаках витаешь? Сейчас пропустим обед и Пит съест тебя, — крикнул Джеймс. — Да иду я, иду, — наспех собирая сумку, ответил Римус. — Смотрите сюда! У нас открывается хоккейный клуб. Почему это произошло только сейчас, когда нам осталось учиться последний год!? Это несправедливо! — возмущался Сириус, читая доску объявлений. — Потому что сменилось финансирование университета, новый ректор… — начал было Хвост, как его тут же перебили. — Не душни, Пит, я просто возмущаюсь, давайте все запишемся в команду, — глаза Блэка горели азартом. — Я за, Хвост, я тебя всё равно запишу, ответ «нет» не принимается, — тут же отозвался Джеймс. — Но… — Никаких «но»! Надо только Римуса подбить, и почти весь стартовый состав готов, — не унимался Сириус. Римус слышал диалог ребят из коридора. Несмотря на 3 года психотерапии и полностью забытое прошлое, при слове «хоккейный» сердце пропустило удар. Он давно попрощался с 17-летней версией себя, рассчитывающей на блестящую спортивную карьеру, которая и была ему обеспечена, если бы не травма. Он выдохнул и вышел к ребятам. — Риимус, ты ведь присоединишься? — спросил Сириус заискивающем тоном и стрельнул своими глазами, как делал в моменты, когда просил списать домашку. И на этот раз он явно не собирался сдаваться без боя, заранее предполагая, что друг откажется. Он обхватил Римуса руками за плечи, придвинул к плакату с приглашением на пробы в команду и начал смотреть этим своим взглядом кота из Шрека. — Ты меня клеишь или в команду зовешь? — усмехнулся Римус, не ведясь на уловки Блэка, хотя надо признать, это было не очень просто. Джеймс прыснул: — Поверь, Лунатик, он может и совместить приятное с полезным. — А если склею, то пойдешь с нами? — сказал Сириус, глупо играя бровями. — Ну-ну, Бродяга, негоже отношения начинать строить с манипуляций, — Римус откровенно забавлялся происходящим. — Ну я серьезно, Римус! Давай с нами. — Не, ребят, простите, но с хоккеем я завязал навсегда, да я не думаю, что мне вообще можно выходить на лёд, — он критически посмотрел на свою ногу, которая вынудила его хромать два года после последнего матча. — Ты же говорил, что у тебя травма была психосоматическая? Уже столько лет прошло, ты весь проработанный, осознанный, постигший дзен и так далее. Последний раз ты жаловался на ногу в конце первого курса, и на всех осмотрах у тебя не выявляли никаких нарушений. Даже у Джеймса вон спецгруппа по физре из-за зрения, а ты здоровее быка, так что никаких оправданий мы не засчитываем. — Всё-то ты знаешь, — улыбаясь, покачал головой Люпин. — Ты будь поаккуратней, говоря любую информацию рядом с ним, Римус. Уверен, что у него на каждого есть досье, и он не упустит возможности им воспользоваться в случае чего, — добавил Джеймс, переводя заинтересованный взгляд с одного на другого. — Римусик, ну давай, это будет весело! — не унимался Блэк. — О господи, Бродяга, ещё раз так меня назовешь, и я за себя не отвечаю. Джеймс с Питером хохотали на весь коридор, пока они вчетвером шли по направлению к столовой под пререкания Римуса и Сириуса.

***

Римус сидел и задумчиво смотрел на лёд, внутри себя понимая, что он на самом деле больше не вызывает той бури эмоций, как это было спустя год, два и даже три после травмы. Он наконец-то просто жил. Жил как сам того хотел. А не с чувством долга, обвязывающего его изнуряюще заниматься ради отца, мечтающего, чтобы его сын добился неимоверных высот в хоккее, которых не смог когда-то добиться сам. Если бы тот не умер, когда ему было 13, Люпин скорее всего бы бросил это, вступая в подростковый период. Уже тогда он начал понимать, что спортивная карьера — это вовсе не то, с чем ему хотелось бы связать своё будущее. Но смерть отца и причитания матери на тему: «Он сделал всё для тебя, чтобы ты стал лучшим. Не подведи его, Римус!» поменяли его планы и взрастили в его сердце бескрайнее чувство вины за свои мысли о том, чтобы всё бросить. Мать сама еле-еле находила силы на существование, и Римус не мог подвести ни её, ни покойного отца. Забыв о собственных желаниях, подавляя скорбь и все непрошенные чувства, он начал пахать так отчаянно, как удавалось немногим из его ровесников. И вот к семнадцати годам он действительно добился неплохих результатов, и ему уже было обеспечено место для обучения у лучшего тренера страны, а потом и в его команде, но… — Эй, Лунатик, Сириус всё-таки принес тебе свисток, не придуши его за это, пожалуйста, я надеюсь, мы всё же сыграем хотя бы один матч в стенах этого университета, — из раздевалки уже полностью одетый в спортивную форму вышел Джеймс, неуклюже передвигаясь на коньках по полу. — Идиот, — усмехнулся Люпин. — Эй, чего ты обзываешься! Тренер не может быть без свистка! — тут же появился Сириус. — Я любя, — подмигнул Римус и словил на себе прищуренный взгляд Блэка, — где вы там Пита потеряли? — Да тут я, сейчас, секунду. Теперь он снова оказался здесь, но совершенно с другим настроем и в качестве тренера для своих друзей. Сириус не отставал от него два дня, и в итоге уговорил его (как это всегда и бывало) тренировать их и поделиться своим опытом бывалого игрока. Тот сыпал тысячами аргументов: «Лунатик, это последний год, когда мы все месте!», «Это великолепная возможность проработать свои детские травмы!», ответ Римуса, что он предпочтет кабинет психотерапевта, был проигнорирован, «Ну это просто будет весело! Я считаю, что этого уже достаточно!». И когда тот взял его за плечи и посмотрел в глаза, что было опасным маневром, после которого Люпин никогда не мог отказать (И Сириус всегда этим пользовался), Блэк тихо произнес: — Ну скажи, пожалуйста, почему ты не хочешь? Просто, если бы ты сказал своё строгое «нет», после которого мурашки от страха идут, я бы отстал еще тогда за обедом. А ты больше паясничаешь, чем по-настоящему отказываешься, особенно после того, когда я тебе предложил нас тренить, а не участвовать. — Ладно, я и согласился ещё в тот момент, когда ты предложил тренировать вас, мне и в самом деле есть, чем поделиться, думаю знаний профигрока, хоть и бывшего, хватит для соревнований университета, — хмыкнул Римус, — мне просто было интересно, что ты ещё придумаешь. — Вот засранец, а я уже начал было думать, что слишком давлю на тебя. — Пф, ты на меня? Не бери на себя слишком много, раз у тебя «мурашки от страха» на моё «нет». — Может и не от страха, — Сириус улыбнулся одним уголком рта, а после переместил руки с плеч под его ключицы, проведя по ним большим пальцами. Жест явно выходил за рамки дружбы и вовсе не казался шуточным, хоть и был таковым (или не был?), и вызвал мурашки теперь у него самого. Римус посмотрел в ледяные глаза напротив и понял, что они каждый раз безвозвратно затягивают его. Что-то изменилось в их взаимоотношениях полгода назад, когда Римус расстался со своей девушкой и сделал пьяный каминг-аут, от которого был удивлен больше сам, чем его друзья — те явно о нём понимали больше, чем он сам. Он настолько был занят хоккеем до 17 лет, что у него даже не вставал вопрос, а кто ему вообще нравится, он просто следовал по установленным обществам правилам и не занимался самокопанием на эту тему, достаточно было и других поводов для этого. И когда он наконец понял для себя, что его гиперфиксация на Диггори была не просто изучением тактики противника, а чем-то большим, то всё встало на свои места. И в те моменты, когда Сириус смотрел на него вот так, в нём рушилась стена, построенная годами, которая состояла из желаний, навязанных обществом, родителями, тренером, и обнажались его собственные. — Ой, ребята, простите, мы позже зайдем, — зашёл в комнату Пит и тут же густо покраснел. — ТОЛЬКО НЕ НА МОЕЙ КРОВАТИ! — крикнул Джеймс, увидевший так близко стоящих друзей. Дверь захлопнулась, и Римус с Блэком рассмеялись до выступивших на глазах слёз. Пит и Джеймс давно их поженили и окрестили «старыми супругами», которые вечно собачатся для окрашивания досуга, а после каминг-аута подобные шутки от них увеличились вдвое. И ему в глубине души они очень нравились. Римус запутался в своих чувствах, он не знал, как поступить правильно и как интерпретировать их вечный недофлирт с Блэком. Был ли он влюблен? Он тоже не знал. Ему хотелось проводить с ним постоянно время, хотелось не отрывать от него взгляда ни на секунду, хотелось лишний раз прикоснуться, взять за руку и всё это сводило с ума. Когда он понял для себя, что девушки его не интересуют и, как оказалось, никогда и не интересовали, то в нём с каждым днём росло цунами, которое порывалось обрушиться на сознание Римуса и затмить весь здравый смысл и вовремя очередных пререканий заткнуть Сириуса поцелуем. За эти полгода он много анализировал свою жизнь до этого с новым «знанием», и понял, что ещё с первого курса вёл с себя с Блэком не так, как с Джеймсом и Питом, и всё больше подстегивало его сделать что-то необдуманное. Люпин отогнал все ненужные мысли и дунул в свисток. «Зря что-ли Бродяга притащил его?» — усмехнулся про себя Римус. — Во-первых, наденьте защиту, во-вторых разомнитесь. После этого откатайте три круга и подъезжайте сюда, — начал он. — Ой, Римусик, когда ты так командуешь, я весь горю, — улыбался во все тридцать два Сириус. Люпин подошел к нему ближе, подмигнул, и, слегка наклонившись, со всей силы дунул в свиток и крикнул тому в лицо: — Начали! — Ауч! — Блэк возмущенно потирал ухо. — Это за «Римусика» — ухмылялся Люпин. — Ладно, заслужил, просто не удержался, — произнес Сириус и поехал за защитой, не замечая на себя задумчивого взгляда Римуса.