Двойной финт

Спустя 3 недели тренировок Римус и вправду неплохо натаскал парней, поэтому их всех троих без сомнений взяли в команду. Они вынудили тренировать их и после этого, Люпин был и не против: он рассказывал всевозможные тактики, описывал свои любимые маневры, делился всем, что накопил за свои годы игры. Потом к ним добавился ещё один парень, которого притащили ребята, а потом ещё одного и ещё… В конечном итоге Римус стал тренером университетской команды. В начале эту роль взял на себя их сокурсник, который был любителем хоккея, а после он тоже посетил тренировку Люпина и передал ему свои бразды правления. Римус долго отнекивался, потому что не хотел брать на себя такую ответственность, но под настойчивые уговоры Сириуса, которому Люпин не умел отказывать никогда, он согласился. Римус думал, что его не будут слушать, что найдутся те, кто будет перечить и говорить, как лучше, но этого не произошло ни на первую, ни на вторую, ни на третью тренировку. Он отпустил свои тревожные мысли, расслабился и просто с удовольствием проводил занятия. Люпин про себя смеялся над серьёзными лицами Джеймса и Сириуса, потому что такими сосредоточенными он их не видел даже на экзаменах. На удивление, те быстро схватывали, видимо, весь свой учебный потенциал они решили вылить не в учебу, а в хоккей, и к концу тренировок даже помогали ему: брали на себя тех, у кого плохо получалось и занимались с ними, пока он гонял остальных. Он и сам выходил на лёд. Перед первым разом Римус думал, что для него этот шаг будет тяжёлым, но вышло всё наоборот. После второй тренировки, проведенной для друзей, а не для всей команды, Сириус хотел позаниматься дольше и попросил Люпина остаться вместе с ним. Стоило ли заранее почуять нечто подозрительное в его предложении? Возможно. Но Люпин слепо поверил, что его друг действительно боится не попасть в команду. И когда тот произнёс: «Давай покатаемся вместе», Римус принял это за шутку. «Не бойся, я буду рядом. И если что-то пойдет не так, мы сразу закончим».  Люпин даже не стал спорить. Что-то в этом «Я буду рядом» заставило его беспрекословно сходить в раздевалку, надеть коньки, обхватить протянутую ладонь и ступить на лёд. Какое-то время они ехали молча, продолжая держаться за руки. Сириус внимательно смотрел за ним, словно Римус в любую секунду мог разразиться истерикой, навернуться и сломать себе все кости или выкинуть что-нибудь ещё. И он на самом деле мог, но рука, крепко сжимающая его пальцы, обволакивала его нутро спокойствием и уверенностью в следующем шаге. Люпин не знал, сколько времени прошло с того момента, как он выпустил свою руку и вырвался вперёд.  Он не особо скучал по хоккею, было слишком много плохих воспоминаний, связанных с ним, но ему не хватало того ощущения свободы, которое давала езда на коньках. Он мигом проехал круг, нагнав Сириуса, и вновь помчался дальше. Блэк же вступил с ним в безмолвную борьбу, попытавшись его обогнать. Но Люпин не был готов отставать. Они кружили несколько часов, пока их не выгнал охранник, если бы не он, то казалось, что они так и не смогут остановиться. Что-то старое, липкое, до боли сжимающее в некоторые моменты сердце навсегда покинуло душу Римуса в тот день. И что-то новое, совершенно противоположное по своей природе пустило в нём свои ростки, семена для которых уже давно были готовы.  Теперь каждый раз после тренировок они оставались на некоторое время. Джеймс и Пит лишь понимающе ухмылялись и не задавали никаких вопросов. В один из таких таких дней Римус не удержался и на очередную ухмылку Сохатого сказал:  — Хватит так смотреть, Поттер, мы просто катаемся. — О, прошу, не надо подробностей, я не уверен, что готов это слышать. — Как минимум здесь камеры в конце концов! — не успел Люпин договорить, как до него дошел смысл того, что он только что произнёс. — А, то есть вас только это останавливает? — Джеймс сиял как начищенный кубок за первое место. — Не переживай, Сохатый, не останавливает, — подключился Блэк. — О боже, я пошел в раздевалку, пока не услышал что-то еще, к чему не готов мой мозг, — сказал Хвост с интонацией, отражающей вселенскую усталость. Они втроем рассмеялись. — Что, Джеймс, не созрел присоединиться? — ухмылялся Римус. — Пожалуй, всё же откажусь и оставлю вас наедине, голубчики, — хитро улыбаясь произнес Сохатый и отправился за Питом. Сириус покочал головой: — Идиоты. — Да не говори, — согласился Римус. — Эй, мы вообще-то всё слышим! — крикнул Джеймс. Сириус и Римус рассмеялись и поехали по льду, в очередной раз обгоняя друг друга.  Люпин понимал, что им следовало бы поговорить о том, что происходит. Со стороны Сириуса он получал недвусмысленные намёки, но всё ещё зрел страх, что он всё понял нет так, что настроил себе иллюзий и было страшно потерять то, что имеют они сейчас. Но им было не по 16, и он понимал, что надо поговорить как взрослые люди, надо честно сказать о своих чувствах и если действительно вся химия между ними для Блэка была лишь бессвязным набором реакций, значит надо это принять.  Они мчали по арене, переодически задевая друг друга и намеренно подрезая, когда Сириус крикнул:  — Давай кто первый до того бортика? Насчет три!  — Три! — крикнул в ответ Римус и со всего духа полетел в противоположную часть арены, соревнуясь так, будто бы от этого зависела чья-то жизнь. Блэк не растерялся, поэтому Люпину не удалось воспользоваться преимуществом от внезапного начала их «игры» и шёл наравне с ним. У Римуса за плечами многолетний опыт, у Сириуса же хорошая физическая форма и неплохие навыки езды, поэтому они не уступали друг другу. И вот Люпин увидел, как Блэк намеревался его подрезать: он успел выучить полностью его язык тела во время катаний. Чтобы не терять время, Римус заранее сместился влево, чтобы его финт не сработал. Вот только тот его обманул и проехал прямо, выигрывая доли секунды, которые обеспечили проигрыш Люпину.  Сириус доехал до назначенного бортика и рассмеялся: — Я смог обыграть великого игрока Лунатика, теперь мне нет равных! Римус влетел в него и прижал к бортику: — Ты меня обманул!  — Ничего я тебя не обманывал! И это уже не важно, потому что я победил! Сириус выглядел таким радостным, что от него невозможно было оторвать глаз. Римус всё ещё прижимался к нему всем телом, держа за грудки. И мысль о том, чтобы провести нормальный разговор улетала из его головы, как шайба от ворот с надежным защитником. Они смотрели на друг друга, не в сих оторваться. И Римус уловил мимолетный взгляд Блэка на своих губах, и он решил, что в этой игре он не может выйти проигравшим. Люпин опустил взгляд ниже, придвигаясь к Сириусу. Тот поддался вперёд, вот только Римус ушел влево и прошептал на ухо: — Я тоже умею делать двойные финты. — Что ты… — начал говорить Сириус, поворачивая голову в его сторону, и Римус, не давая договорить, впился своими в него своими губами.  Блэк ухмыльнулся в поцелуй и с жадностью на него ответил. В какой момент, они оказались льду, Римус так и не понял, но когда шарящие по его телу руки начали вести себя неприлично, в нём всё-таки проснулся голос разума, и он прохрипел:  — Сириус… Здесь камеры… — То есть тебя останавливает только это? — стрельнул глазами Блэк, отсылая к разговору с Сохатым. — Если честно, то в данную секунду, они меня не сильно останавливают, но что-то мне подсказывает, что нам нужно прекратить, пока мы в состоянии это сделать, — ухмыльнулся на конце фразы Люпин. — Я не уверен, что в состоянии, когда спустя три года моих заигрываний кое-кто наконец обратил на меня внимание, — недовольно проворчал тот. — А ты мог мне три года назад сказать, что я гей? Тогда дело бы пошло быстрее, — по излюбленной привычке Римус начал обвинять во всём Сириуса.  — Мы спали в обнимку несколько раз, идиот! Я был в шоке, что ты только полгода назад понял, что обычно парни по-дружески так не делают.  — Ладно, признаю. Я идиот. Тебе легче от этого? — тепло улыбаясь, спросил Римус. — Ну не знаю, думаю, мне будет легче, если ты меня ещё раз поцелуешь. Люпин, не ожидая второго приглашения, вновь наклонился к губам Сириуса и тут же забыл про камеры, про то, что, на сколько низкая была температура на арене, про всё, что могло ему сейчас помешать. Он наконец-то был полностью свободен от своего прошлого. И впервые в жизни он был благодарен хоккею.