Исправление души попаданца Дадли Дурсля в Эшворде или коварный план дементора.

      Дадли Дурсль ненавидел магию всеми порывами своей души, пока однажды поцелуй дементора не заставил его стать попаданием в другой мир.       Для Гарри атака этого стража Азкабана длилась всего-то несколько минут, для его брата где-то там прошли целых два года мучительной правды о том, что на самом деле их планета с маглами и волшебниками пополам не такая уж жестокая, по крайней мере, по отношению к обычному народу.       После выпуска из Хогвартса Гарри реально испугался за двоюродного брата, потому что, приехав к дяде Вернону и тёте Петунии, он не узнал его ни внешне, ни внутренне.       Дадли сильно похудел, кардинально сменив своё питание. Теперь мамины пироги были деликатесом по праздникам. В рацион добавилось больше овощей.       Дадли не был грязнулей, но и мыться его в детстве можно было заставить только после того, как он получил желаемый подарок от родителей. Теперь же он моется через два-три дня, при этом экономит воду, а не плещется по три часа, как раньше.       Однажды вечером, когда тётя с дядей отправились в ресторан отмечать свою годовщину свадьбы, Поттер не выдержал и решил спросить причину таких резких перемен.       Дадли возится с коробками на втором этаже в комнате, которая раньше использовалась для хранения его игрушек.       Нужно было всё отсортировать, чтобы на следующей неделе приехали волонтёры из детского дома и всё отдали своим нуждающимся детям.       Ну конечно же, даже в восемнадцать мы всё ещё остаёмся детьми, поэтому, сидя в кресле, он, прежде чем уложить всё в коробку, рассматривал каждую игрушку: от плюшевого мишки до модели игрушечных поездов.       — Дадли, прости меня, если бы я успел раньше, ты бы не сошёл с ума... — Устав наблюдать возле двери, мальчик, который выжил, зашёл в комнату.       Дадли, улыбавшийся плюшевой собаке-овчарке, резко отвёл взгляд своих голубых пронзительных глаз в сторону.       — С хуя ли я должен был сойти с ума, Гарри? Скорее наоборот, проснулся от мании собственного величия, — ответил юноша привычно грубо, чтобы хоть что-нибудь более-менее нормальное осталось от их отношений.       — Даже великие волшебники ломаются под натиском кошмара этих существ. Я лично слышал, как они кричат от боли и ужаса в тюрьме. — Своё попадание в Азкабан Гарри старается не вспоминать.       — Ну, видимо, в каждом правиле есть исключения, потому что пожиратели страхов, похоже, просто решили перевоспитать меня. — Дурсль почему-то захихикал, вдруг ощутив себя в первый раз в жизни очень особенным бетой-маглом.       — Что ты, чёрт возьми, имеешь в виду? — Волшебник-омега с детства не может терпеть секреты, начинает дуться, как хомяк с зерном во рту.       — Не уверен, что мне можно это вообще рассказывать, просто поверь на слово, я стал лучшей версией себя. — Наконец хитрец отложил собаку в коробку.       Гарри хотел было начать допрос с пристрастием, пока в их доме без приглашения не появился Драко Малфой.       Юноша, поругавшись с отцом Люциусом, в очередной раз искал способ, как сбросить свой гнев на того, кто не сможет ответить, будучи уже с ним в отношениях.       — Поттер, снимай штаны и бегом в койку, — не стесняясь его брата, почти приказал Драко, плохо соображая.       Гарри почувствовал сильный поток чужих феромонов и закашлялся. Аллергия на такие слишком яркие ароматы с детства давала о себе знать.       — Бесполезный кусок говна, ты должен подчиняться альфе и раздвигать ноги, а не помирать тут на ходу. — рыкнул блондин, явно заботясь больше о своём состоянии, чем о возлюбленном.       — А ты не охуел ли так разговаривать с ним?! Он тебе что, проститутка на час? — Тут уже даже Дадли не выдерживает и встаёт с кресла.       — Захлопни свой рот, падаль, пока я не превратил тебя в туалетную бумагу и не смыл в унитаз. — Конечно, в любой вселенной проще напасть на того, кто не может ответить.       Однако один отважный рыцарь без образования сына Вернона кое-чему научил. Хозяин дома, не боясь и с презрением во взгляде, подошёл к гостю почти вплотную.       — Дерзай, герой в дорогой рубашке и с кольцами на пальцах своего отца. Только вот как всю жизнь будешь потом себя виноватым чувствовать. Я же буду во снах приходить до конца твоих дней, как проклятие. — Дадли ответил в манере Малфоя, при этом не унижая его личность.       — Думаешь, что если попросил прощения у Поттера, все твои избиения и насилие забудет весь магический мир? — Блондин, на удивление, бросил палочку, что держал в руках, на пол, чтобы в самом деле не натворить ещё больше проблем.       — Да не нужно мне ваше одобрение или чтобы вы где-то там поставили галочку, что волшебники в очередной раз круче, чем люди. Я сам себе этого никогда не прощу и не боюсь прошлого. — Говоря эти слова, Дадли не заметил, что с гостем появились и два дементора.       — Отправить тебя в Эшворд было лучшим решением нашего брата. — Одобрительно сказал один из стражей в первый раз голосом человека, а не набором пугающих звуков.       — Ты увидел своими глазами, Дурсль, что честолюбие и богатство ни к чему хорошему не приводит. Продолжай в том же духе и заставишь о себе говорить даже магический мир. — Они уже собрались исчезать, как услышали один единственный вопрос.       — Меня вернул Гарри домой в самый неподходящий момент. Как там сир Дункан, Высокий? — несмотря на то, что сын Вернона является попаданцем в другой мир, он все эти дни переживает за друга.       — За него заступился сам Тарга́риен Бейлор, так что суд закончился лишь смертью троих рыцарей. Его брат унижен, но так же жив. Его величество ранен, но не смертельно. — Дадли был готов услышать всё что угодно, но не это.       — Будущий король пошёл против брата, чтобы защитить юношу, который даже читать не умеет?! — Дадли плевать уже на то, что было секунду назад с Драко и Гарри.       — Его величество увидел, как в ночь перед турниром Дункан тебя укусил, тем самым спасая от смертельной чумы их королевства, которая витает в воздухе. Высокий мог этого не делать, так как ты всё равно не из мира, но не мог смотреть на твои мучения. — Действительно, укус энигмы — достаточно редкое явление в природе. Ещё большая редкость, что такой свободный от правил природы человек родился в бедности и вынужден был скрывать этот дар судьбы.       — Хочешь сказать, что из-за меня Дункан теперь в опасности? Чёрт, его же порвут на сувениры буквально все представители королевской крови. — Только сейчас Дурсль начинает понимать цену своей души, которая ещё не сошла с ума.       — Хочу сказать, чтобы ты успокоился, Таргариен в него, похоже, влюбился, даже будучи альфой. Он не даст так просто навредить своему теперь уже рыцарю. Правда, он неосознанно ревнует к тебе, так как укус мало-помалу даже сейчас делает из тебя не бету, каким ты был раньше, а таким же энигмой. — Дементор может ощущать любые перемены, даже не видные на первый взгляд.       — Что?! — сказали уже Драко и Гарри, мало понимая, о чём речь, но уловив суть.

***

      Даже несмотря на то, что Дункан считал себя достаточно глупым человеком, иногда было проще притвориться, что ничего не понимаешь. С юности его интересовал только один вопрос: достоин ли я на самом деле быть рыцарем?       Родился он в самом бедном районе Блошиного Конца, в Королевской Гавани. Причём никто даже особо не помнит, в каком это было году. Не убили, потому что даже будучи ребёнком, был аномально высокий, и эту особенность решили сохранить для того, чтобы использовать в будущем для работы, где нужна будет физическая сила.       Нелепый высокий бедняк, выросший в самом бедном районе королевства, без родителей и шанса получить какое-либо образование. Он брался за любой труд, чтобы просто не умереть от голода.       Просто очень повезло, что его подобрал рыцарь средней руки Сер Алар, взяв к себе в оруженосцы. Его не учили грамоте и светским манерам, которые так любили королевские подстилки. Главное правило, которому его научил наставник: быть собой и делать так, как считаешь нужным, даже если против тебя целая армия недоброжелателей.       — Ваше высочество, мне очень льстит, что вы решили заступиться за меня, но всё же ваши раны не стоили моей головы. — Дункан был приглашён в покои его величества после всех безумных событий, после суда семерых.       — Не неси вздор, рыцарь, я сделал то, что посчитал нужным. Есть такое понятие, как кодекс чести воина, и он, к счастью, на родословную никак не влияет. Мой двоюродный брат поступил как последняя падаль, за что и был наказан. — Будущий правитель лежал на постели с повязкой на груди от ранения копьём.       Просто чудо, что доспехи сумели защитить от мгновенной смерти, хотя, если бы поединок продлился немного дольше, пышных похорон в огромных количествах было бы не избежать.       — Простите, но вынужден с вами не согласиться. Я сам виноват в том, что случилось, отчасти. Не был таким бы упёртым бараном, можно было сохранить как минимум три человеческие жизни. — Характер сироты, несмотря на внутреннюю сдержанность, всегда был довольно упрям.       — Прекрати ты мне выкать уже, ей-богу, раздражает, и так голова кружится, и в горле пересохло. — Сам от себя не ожидая, собеседник начал злиться в первый на свой собственный статус в обществе.       — Мне стоит позвать вашего лекаря, несмотря на ваши прошлые заслуги, любая новая рана может отразиться на здоровье. — Высокий уже хотел было подойти к двери, но вдруг замер.       — Твой наставник — старик Алар, не так ли? С ним ты тоже боялся лишнее слово сказать? — Прокашлявшись, наследник присел на постели.       Были бы они одного поля ягоды, возможно, Дункан чувствовал бы себя более спокойно и открыто. Тем более что смелости у юноши на самом деле достаточно много, но предпочитает открывать свои эмоции только в поединке.       — Я не могу иначе, ваше высочайшее высочество, тем более после того, что вы сделали для меня. Будет лучше мне не попадаться вам и вашим близким на глаза ближайшие годы. — Не нужно быть гением, чтобы понять: пора собирать пожитки и отправляться в путешествие как можно дальше, пока всё не уляжется.       — Мне, знаешь ли, всего тридцать девять, а ты говоришь со мной так, будто лет восемьдесят, не меньше. — На самом деле, если так подумать, несмотря на бороду.       — Я говорю с вами так, как и полагается, ваше высочество. Я всего лишь мальчик, мечтающий стать рыцарем королевской гвардии. По всему замку и так уже начались достаточно странные сплетни от ваших же родственников. — К сожалению, в мире, где социальное неравенство — единственный вариант развлекаться, обсуждать других.       — Ты мне нравишься, Дункан, и это не сплетня на самом деле. Мне плевать, кто что там за бред несёт. — Альфа вдруг стал серьёзным.       — Я знаю, ваше высочество, я неграмотен, но не настолько, чтобы не понять ваше внимание ко мне. — Признался наконец сирота, слегка печально улыбаясь.       — Это не влечение только потому, что я узнал твой вторичный пол, идиот. Мне нравится твой характер, твоя отвага защитить даже ценой своей жизни. — Признание, когда болит всё тело, пожалуй, самое честное из всех, что может быть.       — Не знаю, что должен ответить на ваши столь искренние слова. Ранее мне никто не признавался в любви. Не думаю, что я смогу быть для вас кем-то достойным в плане любовника. — Конечно же, Высокий сразу подумал о том, что с ним просто хотят переспать, как с очередной игрушкой дворца.       — Ты думаешь, что я такой же, как и мой брат? Понимаю, что королевские нравы те ещё, но, чёрт возьми, не до такой степени, Дункан! — Будущий король вскочил с кровати, но закружилась голова, возвращая обратно.       — Нет, ваше высочество, я не смею так думать. Вы доказали мне лично, что цените честь и достоинство даже обычного грязноротого сироты вроде меня. — Поспешил сказать энигма, подходя ближе к постели.       — Ты ждёшь того попаданца, он вернулся в свой мир и забыл о тебе уже. — Ревность охватила альфу с новой силой, и он не может ничего с этим поделать.       — Он обещал найти способ вернуться и увидеть, как я стану легендой, своими глазами. Мне нет смысла не верить в эту сказку. — Честно признался Дункан, не ожидая, что наследник крови дракона воспользуется тем, что тот подойдёт слишком близко и поцелует его в губы.