Театр двух актеров

Ваши дети – не ваши дети. Они – сыновья и дочери стремления Жизни к самому себе… Вы можете дать им любовь, но не свои мысли. Февраль 1969 Время всегда текло слишком быстро. Скоро Тарант закончит первый год обучения в подготовительном отделении и перейдёт на второй. А Илиаду ждёт поступление в Дурмстранг. Том, конечно, пытался отговорить её. Наполегливо, иногда даже резче, чем обычно. Но Люси уже готовила заявление. Она не могла отправить детей учиться туда, где работает её дядя. Это казалось ей неправильной идеей с самого начала. Слишком много связей, слишком много внимания — и слишком большой риск, что прошлое снова вмешается в их жизнь. Она чувствовала это интуитивно. И прямо сказала ему об этом. Конечно, когда дети начали дорастать до возраста поступления, и дядя, и Том почти одновременно заговорили о Хогвартсе. Теперь, когда он занимал пост директора, это казалось им лучшим вариантом. Безопасным. Контролируемым. Именно поэтому он также пытался отговорить её от Дурмстранга. Там когда-то учился его друг — Геллерт Гриндевальд. Человек, который мечтал покорить магический мир и устроить революцию. И хоть это было давно, само название школы до сих пор вызывало у многих напряжение. Но Люси не верила, что история обязательно повторится. Времена изменились. Мир изменился. И Дурмстранг — тоже. Она подняла взгляд от бумаг, лежавших перед ней на столе, и на секунду задумалась. Действительно ли она была так уверена в своём решении? Или это была лишь попытка убежать от влияния, которое слишком долго определяло её жизнь? Из другой комнаты донёсся тихий смех Илии. Люси невольно улыбнулась. Иля не боялась. Наоборот — в её глазах всегда было нечто от вызова, от любопытства ко всему неизвестному. Она не была похожа на ребёнка, которого нужно прятать за спинами взрослых. — Ты уже решила, — прозвучал голос за её спиной. Том стоял в дверях, наблюдая за ней. Как всегда — тихо, почти незаметно. Люси не обернулась сразу. — Я думаю, — ответила она спокойно. — Ты уже решила, — повторил он. Теперь она всё же повернула голову, встречаясь с ним взглядом. — И что с того? Том медленно подошёл ближе, остановившись по другую сторону стола. — То, что ты не всегда признаёшь это вслух. Люси слегка вздохнула и отложила перо. — Я не хочу, чтобы её жизнь проходила под постоянным надзором, — тише сказала она. — Не хочу, чтобы каждый её шаг оценивали через меня… или через тебя. — Ты считаешь, что там будет лучше? — его голос оставался ровным, но в нём появилась едва уловимая напряжённость. — Я считаю, что там будет иначе. Несколько секунд Том молчал, вглядываясь в неё, словно пытаясь найти в её словах слабое место. — Иначе — не всегда значит безопаснее. — Я знаю, — спокойно ответила Люси. — Но иногда это необходимо. Снова тишина. Где-то в глубине квартиры что-то упало, и сразу же раздался голос Таранта: — Иля, это была не лучшая идея! — Зато интересная! — ответила она. Люси тихо улыбнулась, опуская взгляд. — Она справится, — сказала она почти шёпотом. Том проследил за её взглядом, а потом снова посмотрел на неё. — Она похожа на меня, — наконец сказал он. — Именно поэтому я и не волнуюсь, — ответила Люси. И это была правда лишь наполовину. Сентябрь 1969 Тарант и Иля уже были в пути — каждый в свою школу. Таро ехал на начало второго года подготовки к более серьёзному обучению, а Илиада направлялась на свой первый и единственный подготовительный год перед тем, как начнётся настоящее обучение. Теперь оба учились. Квартира внезапно стала слишком тихой. Ещё вчера здесь звучали голоса, споры из-за мелочей, смех, топот босых ног по полу. Таро что-то доказывал сестре, Иля отвечала ему с той спокойной упёртостью, которая раздражала его ещё больше. А сегодня — лишь тишина, разливавшаяся по комнатам, заполняя каждый угол. Люси медленно прошла гостиной, останавливаясь у стола, где ещё остались забытые мелочи: ленточка Илиади, сложенная вдвое, и книга Таранта, которую он, как всегда, обещал забрать “потом”. Она провела пальцами по обложке и едва улыбнулась. — Оставил, — тихо сказала она сама себе. — Он вернётся за ней на каникулах, — прозвучал знакомый голос сзади. Люси не вздрогнула. Она уже привыкла к тому, как тихо Том появляется рядом. — Знаю, — ответила она, не оборачиваясь. — Просто… странно. Она обвела взглядом комнату, словно видела её впервые такой. — Слишком много пространства. Том подошёл ближе, остановившись рядом. Его взгляд скользнул по тем же вещам, что и её. — Ты сама этого хотела, — спокойно напомнил он. — Хотела, — согласилась Люси. — Но это не значит, что я представляла это именно так. Она наконец повернулась к нему. — Теперь у нас с тобой слишком много времени. Уголок его губ чуть дёрнулся. — И это проблема? — Это опасно, — без колебаний ответила она. — Для кого? Люси чуть прищурила глаза. — Для всех вокруг. Том тихо улыбнулся. — Тогда, возможно, стоит использовать это время… разумно. — О, я даже боюсь представить, что ты имеешь в виду. — Напрасно, — он наклонил голову, внимательно глядя на неё. — Ты обычно прекрасно справляешься с моими идеями. Люси тихо фыркнула, но в её взгляде появилось нечто теплее. Она ещё раз озирнулась вокруг — на цветы, что давно завяли, на аккуратно сложенные вещи, на пустые кресла. — Они выросли, — сказала она тихо. — Они только начали, — поправил Том. Её взгляд на миг задержался на нём. — И мы тоже, — добавил он. Это прозвучало неожиданно. Люси медленно улыбнулась. — Ты сейчас говоришь почти как нормальный человек. — Не привыкай, — сухо ответил Том. И всё же на этот раз тишина между ними уже не казалась пустой. Декабрь 1973 Рождество. Чудесный семейный праздник, когда вся семья собирается вместе и дарит друг другу подарки. Люси как раз закончила расставлять их под ёлкой. Она не могла натешиться: дети приехали с учёбы на зимние каникулы. Тарант уже третий год подряд учился на факультете Этонсель в Шармбатоне, а Илиада сумела попасть на Цвайтер — второй элитный факультет в Дурмстранге. Люси чувствовала настоящую гордость, когда слышала об их успехах. Том тоже разделял эти чувства — каждый раз, когда приходили письма или когда дети сами рассказывали об учёбе. Со ступенек внезапно раздались быстрые шаги. — Я говорю тебе, это было логичное решение! — голос Илиада звучал резко и уверенно. — Логичное? — сразу же отозвался Тарант. — Иля, ты подожгла тренировочный манекен! — Он уже был повреждён! — Это не оправдание! Люси лишь тихо улыбнулась, даже не оборачиваясь. — Они дома, — спокойно произнесла она. — Это было очевидно, — ответил Том, который стоял у окна с чашкой в руках. Илиада первой появилась в гостиной. Высокая, уже почти догнала отца ростом, с той же осанкой и уверенностью в движениях. Её карие глаза быстро пробежались по комнате, словно оценивая обстановку, а белые волосы, слегка растрёпанные после дороги, резко контрастировали с этим строгим взглядом. — Mutter, — она коротко кивнула, но уже через секунду её внимание переключилось на ёлку. — Ты начала без нас. — Я лишь разложила подарки, — спокойно ответила Люси. — Открывать будем вместе. За ней появился Тарант. Ниже ростом, мягче в движениях, но внешне почти зеркальное отражение сестры. Только в его взгляде было больше тепла и любопытства, чем напряжённой сосредоточенности. Он сразу подошёл ближе к ёлке, присел на корточки и внимательно осмотрел упаковку. — Ты сама это заворачивала? — спросил он, осторожно проводя пальцами по ленте. — Конечно, — ответила Люси. — Видно, — он едва улыбнулся. — Очень аккуратно. — Таро, — Илиада закатила глаза, — это просто бумага. — Это не “просто бумага”, — спокойно возразил он. — Это часть подарка. — Ты звучешь как… — она на миг задумалась, — как кто-то очень странный. — Спасибо, — непринуждённо ответил он. Том тихо хмыкнул. — По крайней мере, один из вас обращает внимание на детали. — Я тоже обращаю, — сразу же отозвалась Илиада. — Ты обращаешь внимание лишь на результат, — спокойно поправил он. Она резко посмотрела на него, уже готовая что-то ответить, но на миг остановилась. — И что в этом плохого? — Ничего, — коротко сказал Том. — Пока это не мешает тебе думать. Люси едва заметно вздохнула, наблюдая за ними. — Возможно, — вмешалась она мягче, — сегодня обойдёмся без споров? Илиада ещё несколько секунд смотрела на отца, а потом отвернулась. — Я не спорю. Я объясняю. — Разница невелика, — тихо добавил Тарант. Она бросила на него короткий взгляд, но на этот раз промолчала. Люси подошла ближе и осторожно поправила одну из лент на подарках. — Я скучала по вам, — сказала она тихо. Тарант сразу поднялся и легко обнял её. — Мы тоже, maman. Илиада стояла рядом ещё секунду, словно колеблясь, а потом тоже сделала шаг ближе. Её объятия были короче, сдержаннее — но в них чувствовалась та же сила, что и в её характере. Том наблюдал за этой сценой молча. Его взгляд скользнул от одного к другому — от импульсивной, резкой Иле к спокойному, внимательному Таранту. Разные. И одновременно — одинаково его. — Ну что, — наконец сказал он, отставляя чашку, — дождёмся утра или кто-то из вас не выдержит? Илиада едва улыбнулась. — Я могу начать уже сейчас. — Нет, — хором сказали Люси и Тарант. На миг воцарилась тишина — а потом все четверо тихо засмеялись. Июнь 1974 Настало лето. Дети снова были дома — целых три месяца до начала нового учебного года. Тарант почти сразу вернулся в ателье Ванессы, продолжая совершенствовать свои навыки шитья и дизайна. Он начал ходить к ней ещё на первом году обучения, и, к счастью, его интерес к ремеслу никуда не делся. Наоборот — только рос. Иногда он мог часами сидеть над одним эскизом или перешивать деталь, которая, по мнению других, и так выглядела идеально. Но для него “идеально” всегда означало нечто большее. Илиада же проводила свои дни совсем иначе — она взялась за подработку в таверне своего дедушки Аберфорта. Люси не до конца понимала это стремление начать работать так рано, но и не возражала. Иле это нравилось. А ещё — давало ощущение самостоятельности и собственные карманные деньги на её прихоти. Хотя, если быть честной, это были далеко не только “прихоти”. — Она вернулась, — спокойно сказал Том, даже не отрываясь от книги. Дверь хлопнула чуть громче, чем обычно. — Я дома. Голос Илиады был ровным, но в нём чувствовалась напряжённость. Люси, которая стояла у кухонного стола, сразу подняла взгляд. — Что-то случилось? Илиада появилась в проёме. Волосы собраны кое-как, несколько прядей выбились и падали на лицо. На рукаве — едва заметное пятно, которое она, очевидно, не считала достойным внимания. — Ничего серьёзного, — коротко ответила она. Том медленно закрыл книгу. — Это не звучит убедительно. Илиада пожала плечами. — Один посетитель решил, что может вести себя чуть… громче, чем положено. — И ты, конечно, решила это исправить, — спокойно добавил он. — Я лишь объяснила ему правила, — её глаза блеснули. — Доступно. Люси выдохнула. — Иля… — Всё под контролем, — быстро сказала она. — Дедушка даже ничего не сказал. — Это меня как раз и беспокоит, — тихо заметил Том. Илиада едва улыбнулась — коротко, почти хищно. — Он согласился со мной. — Я не сомневаюсь, — ответил Том. — Вопрос в том, было ли это необходимо. Она на миг замолчала, глядя прямо на него. — Да. Ни капли колебания. Тишина между ними стала острее. Люси уже хотела вмешаться, но внезапно дверь снова тихо открылась. — Я не помешал? Тарант стоял на пороге, держа в руках аккуратно сложенную ткань. Его взгляд быстро скользнул по сестре, задержавшись на её рукаве. — Ты опять спорила, — спокойно констатировал он. — Я не спорила, — отрезала Илиада. — Ты всегда так говоришь, — он слегка улыбнулся. Она бросила на него короткий взгляд, но на этот раз ничего не ответила. Тарант подошёл ближе к столу и осторожно развернул ткань. — Посмотрите, — сказал он уже мягче. — Я сегодня закончил. Люси сразу переключила внимание. — Это ты сам придумал фасон? — Частично, — он кивнул. — Я немного изменил крой. Илиада, несмотря ни на что, подошла ближе и внимательно посмотрела на работу. — Это практично, — сказала она после короткой паузы. — И выглядит нормально. — Это высшая похвала с твоей стороны, — тихо заметил Тарант. — Не преувеличивай, — ответила она, но в голосе уже не было резкости. Том наблюдал за ними молча. Двое одинаковых внешне — и настолько разных во всём остальном. И оба — упрямые по-своему.