Валентинка

Number one

Руи закрывает за собой дверь в туалете, прислоняясь к ней спиной. Сердце ускоряет ритм от мысли, что он допускает возможность признаться в чувствах. Пусть не на прямую, не лично, даже не словами. Близится День всех влюблённых, праздник, который Руи ни разу не отмечал — не приходилось. Но в этом году четырнадцатое февраля для него особенный день. Руи держит в руках множество открыток в форме сердечек. Маленькие, яркие, ещё не заполненные признаниями в любви, для которых они предназначены. Руи проводит пальцем по красному картону, представляя, что нужно туда написать. Излить свои чувства? Но разве они поместятся на такой маленькой открытке? Расписать, как Умути прекрасен? Но словами это сделать невозможно, только смотреть, молча восхищаться и бояться прикоснуться. Написать, что влюблен в него с шоу на выживание? Но разве это будет правдой? Он чувствует, что был влюблен всегда, до знакомства, в прошлых жизнях, когда ещё не был рождён. Руи садится на край ванны и берет в руки ручку, замирает на пару секунд и пишет мелкими, размашистыми буквами, стараясь делать это аккуратно. « „Ты для меня как луч среди неба“, „Мои глаза всегда находят только тебя“, „Ты алмаз среди других камней“ — всё это, думал я, бывает только в книгах и фильмах. Мне и сейчас кажутся эти фразы до безобразия вульгарными, глупыми и слишком вычурными, но, думая о тебе, я не могу не согласиться с каждым словом. Ты правда светишь как солнце, даже если молчишь, сияешь как алмаз, даже без косметики и я точно смотрю исключительно на тебя.» Открытка заканчивается, но мысли нет. Руи не знает, когда бы остановился, если сердечко не было бы настолько маленьким. Перечитав несколько раз, Руи закапывает свои сомнения и выходит из туалета. Стоящий в коридоре Хён смотрит недовольно: — Полчаса, серьёзно? — ворчит он, закрывая дверь. — Ты мог постучать, — фыркает Руи, направляясь в спальню. Проживая с Умути в одной комнате, они никогда не делили территорию на «моё» и «твоё». Были две кровати, на любой они могли оказаться вдвоём, заснуть друг на друге или рядом. Шкаф, в котором одежда перемешалась, и они давно взяли в привычку таскать друг у друга понравившиеся шмотки. Даже тумбочка между двумя кроватями была всего одна и пользовались вдвоем, уже не деля полки, а просто перемешивая предметы, не зная, где и чьё. Руи кладет сердечко в сумку лидера, которую тот оставил висеть на стуле, чтобы когда-нибудь потом убрать. «Когда-нибудь» наставало только когда Руи заботливо возвращал её в шкаф. Руи знал, что подозрения на него падут в последнюю очередь. Сначала Умути может подумать на фанатов, которые всегда искали возможность коснуться, схватить за одежду, отдать письмо. Кто-то вполне мог закинуть ему открытку с признанием. Даже девочки из стаффа имели возможность подбросить открытку в сумку, которая оставалась без присмотра в гримёрке.

Number two

Когда Руи садится в машину стаффа после индивидуальных занятий вокала, он наконец-то расслабляется, откидываясь на спинку. Водитель молча следит за дорогой, не обращая никакого внимания на Руи. В руках снова оказывается сердечко, ещё чистое, не тронутое любовью. Он не видел прошлого у лидера, но надеялся, что первое послание оказалось прочитанным. Он писал эти маленькие письма не в надежде, что заметят его чувства или ответят взаимностью, нет, ему было более чем достаточно тихо любить, находиться в одном общежитии и дышать рядом с ним. Руи хотел, чтобы Умути знал, как он прекрасен, какой он в его глазах: влюблённых и очарованных. И не важно, в каком Умути состоянии: злой, расстроенный, уставший, лидер всегда был прекрасен и Руи не мог не восторгаться. Он хочет, чтобы Умути тоже увидел то, каким он является на самом деле. «Забота это как мурчание кота, лежащего рядом, теплый плед, когда за окном ливень, горячий шоколад кофе, который ты пьёшь литрами. Твоя забота тихая, молчаливая, просто действия, которые ты не озвучиваешь. Ты не требуешь благодарностей или ответной поддержки, тебе просто хочется, чтобы у других людей всё было хорошо и это самое искреннее, что я видел в своей жизни. Не громкие речи, не огромные обещания.» Автомобиль останавливается, и Руи выходит. В пустом общежитии перечитывает открытку ещё раз, понимая, что написал слишком открыто, допустил личные детали. Сердечко оказывается смятым в мусорной корзине. Садясь на кровать, Руи берёт новую открытку. «Твоя внешность словно с картинки. Это снова такие громкие, заезжанные слова, но я иногда не верю, что ты настоящий, что это не чьё-то профессиональное искусство или создание нейро-сети. Ты правда реальный? Твои глаза, родинки, улыбка — все так идеально, гармонично, будто твою внешность описывали часами, прежде чем прийти к идеальному результату.» Последние слова Руи заканчивал совсем мелким почерком, когда открытка начала заканчиваться, а восторг Руи — нет. Вышло криво, но Руи не стал переписывать, зная, что так же искренне не получится. Он положил открытку в карман первой попавшейся кофты в шкафу, когда в комнату зашёл Умути. Руи тут же напрягся, будто его поймали за воровством, делая вид, что берет футболку, чтобы переодеться. — Я хочу заказать токпокки, ты будешь? — спрашивает лидер. — Да, с сыром. Руи внимательно оглядывает Умути на признаки подозрения старшего, на то, что тот догадывается, кто является отправителем. Но Умути выглядит как всегда, ведёт себя также, ничего не изменилось. — Я буду ждать в гостиной, включим «Аватара»? Руи кивает, совершенно не питая любви к этому фильму, и Умути это знает, но также он знает, что Руи достаточно просто сидеть рядом за едой и фильмом на фоне. Он совершенно не мешает Руи пялиться на профиль Умути, а Умути делать вид, что он этого не замечает.

Number three

Умути довольно холодно и прагматично смотрит на мир. Для него, конечно, вовсе не чужды эмоции и переживания, но зачастую он собран и всегда держит ситуацию под контролем. «Ситуация» — это Руи. Непредсказуемый человек, который действует не подумав. Именно на него устремлен взгляд лидера, когда группа на сцене или под прицелом многочисленных камер. Следует журналисту или стаффу обратиться к нему, как лидер уже рядом, готовый исправить неразумно выскочившее слово или развернуть неловкую ситуацию. Руи соврет, если скажет, что никогда не пытался постебать Умути, специально вытворяя что-то незначительное или граничащее со стыдным позором. На фансайнах лидер особенно был напряжен. Не позволял участникам перейти границу, которая могла бы стать скорее поводом для хейтерских высказываний и насмешек, нежели хорошим фансервисом. Всегда пресекал заходивший за грань флирт Руи, его тактильность, которая порой выходила за рамки «слишком». — Извини, — выпаливает Руи, когда они вдвоем оказываются в гримёрке. Руи и сам не осознавал, в какой момент не увидел молчаливое «нет» в глазах Умути, скрытое за маской ангельской улыбки, которая не сползала с него весь день. Только сейчас он выглядел самим собой: уставший, слегка раздраженный. — Мути.. — зовёт Руи, но тот просто отмахивается. — Ничего, — качает головой, — я пока отсмотрю материал, который сняли. Когда лидер скрывается в коридоре, Руи садится на диван. Рядом снуют Хён с Хару, смывающие макияж и снимающие столь неудобную одежду. Снова оставшись один, Руи находит в своих руках открытку. Он правда чувствует себя виноватым, вспоминая, как повис на Умути, как тот едва заметно токнул его плечом, давая понять: нет. Как Руи понял это только когда столкнулся с его глазами, которые были красноречивее слов. Умути не любил, когда его не слышат с первого взгляда и не понимают. Руи сделал и то, и то. Он огорченно выдыхает, снова смотря на сердечко. «Радость в людях прекрасна: сияющие глаза, счастливые улыбки, светящиеся лица и энергия, захватывающая каждый уголок сознания. Но разве можно сказать, что злой ты, грустный или просто без настроения хуже? Нахмуренные брови, строгие глаза, сжатая челюсть — это делает тебя хуже? Готов спорить с любым человеком, что нет, ты прекрасен в любом состоянии и настроении. Даже когда ты кричал на Хёна из-за забытой хореографии перед.. Последние слова оказываются зачеркнуты, слишком личные. .. Даже когда ты в гневе или отчаянии. Просто уставший. Я не знаю моментов, когда могу назвать тебя иными словами, кроме как очаровательным.» Руи мимолетно целует картон, видя едва заметный след от блеска, который уже успеет стереться, когда сердечко найдут, но времени переделывать нет. Совсем некстати Руи слышит шаги, после чего дверь открывается. Он только и успевает кинуть открытку в карман куртки лидера, и он заходит в комнату. — Ты так и не переоделся, — огорченно выдыхает Умути, на что Руи лишь виновато улыбается. — В общежитии уже, — отмахивается Руи. Умути кивает, накидывая куртку и отдаёт пальто Руи, протягивая ему ладонь. Руи знает, что тому спокойнее, когда на публике танцор всегда под его контролем. Он ни разу не списывал данные действия на недоверие или тому подобное, убедился на практике: засмотреться на что-то и потерять из виду команду для него проще простого.

Number four

Руи, закончив с тренировкой первым, остаётся сидеть на полу, наблюдая за действиями остальных. Всегда заучивая хореографию, он остаётся в зале, используя право любоваться Умути без подозрений. Лидер несколько раз подряд повторяет единственную связку, которая у него хромает, заучивая до механических действий. Упорства в нем не занимать. В какой-то момент они сталкиваются взглядами через зеркало, но Руи отводит глаза сразу же. Выходит из танцевального зала, чтобы пройти до автомата с водой. Делает несколько глотков, чувствуя привычную тяжесть в конечностях и приятную усталость. Он хорошо поработал, вот о чем говорил язык тела. Руи идёт в кабинет, который на сегодня занял Умути, точно зная, что тот не будет против его нахождения тут. Иногда и ему — шумному, живому — нужна тишина, пусть и редко. В кармане находится новая открытка, Руи уже не удивится, если в итоге они окажутся по всему общежитию. «Наверное, упрямство это то качество, без которого айдолу не выжить, и в этой индустрии оно есть у каждого, но почему тебя хочется выделять? Хочется сказать, что никто так не старается для группы, как ты, ведь столько бессонных ночей было уделено работе. Никто не ценит своих участников так, как ты, ведь каждое недовольство было услышано и улажено. Никто не отдает всего себя творчеству, как это делаешь ты, ведь каждый танец, каждая секунда трека продумана до идеала. Глобально ты, может, и не превосходишь кого-то, но для меня, субъективно, ты лучший.» Дописывает уже на обороте, места не остаётся. Руи берёт чёрный блокнот, который служит Умути ежедневником и кидает открытку между страниц, оставляя тишину студии за собой.

Number five

Руи знает, что эта открытка никогда не попадёт в руки получателя, но излагать свои мысли ему никто не запрещал, даже если сердечко потом окажется в мусорке. «На Boy's Planet я испытал многое впервые. Победа, разочарование, крепкая дружба. Любовь. Не громкая или драматичная влюблённость, которую любят разворачивать в юности, или пылкая страсть. Тихая любовь, не требующая подтверждения или взаимных чувств. Я просто проснулся с мыслью, что люблю тебя. Меня это не удивило, не озадачило, я продолжил жить как раньше, ощущая, что не помню жизни до тебя и моей влюблённости, разве я мог жить без этих чувств? Только существовать. Любовь к тебе помогала вставать при неудачах и придавала сил, я ни разу не чувствовал боли из-за мыслей о невзаимности, потому что.. я и не надеялся? Просто находиться с объектом симпатии уже огромное счастье.» — Ты же не думаешь, что всё это ни разу не было палевно? — раздаётся голос над ухом. Руи резко поворачивается, огромными от ужаса глазами смотря на Умути. Лидер берет в руки открытку, бегая по ней взглядом. Рука тянется выхватить её, но Умути быстро отходит. — На открытке про «луч среди неба», — Умути усмехается, — остался запах парфюма, который я тебе подарил. Она вся пропахла тобой. Как было не догадаться. Вишневый блеск на открытке тоже твой. А это я нашёл в мусорке, — Умути кидает на стол смятое сердце. — Ты мог бы лучше прятаться. Умути приближается, склоняясь над Руи, и его взгляд тут же становится нежным, насмешка растворяется в черноте зрачка. Он касается рукой щеки Руи, гладя большим пальцем. — Мой нежный цветочек, — улыбается Умути, — спасибо, что был рядом, даже когда я этого не видел. Руи кладет руку поверх ладони Умути. Сердце участило ритм, в голове беспокойный рой мыслей. Догадки о взаимности или утешение, что они просто друзья. — Можно? — приблизившись, прошептал Умути в его губы. Руи часто закивал, чем вызвал улыбку лидера. Поцелуй был мягким, почти детским. Едва касаясь, Умути медленно, но часто целовал его, то в уголок губ, то в щеку. — Я давно этого ждал, — Умути нажал на подбородок Руи, вынуждая приоткрыть рот, скользнул языком между губ, выбивая из младшего громкий выдох. Никуда не торопясь целовал. Руку запустил в волосы, перебирая пряди. — Почему ты.. — Руи отстранился, чтобы сделать вдох, — не сказал раньше? — Ты бы испугался. Руи задумывается на несколько секунд. Он бы испугался, будь первые шаги сделаны не от него. — Как давно? — Всё тебе расскажи, — смеется Умути. Вместо этого он снова целует, с той же нежностью, не может иначе к Руи. И не может сказать, что всё началось с Boy's Planet, чтобы тот не винил себя, ведь они могли начать всё гораздо раньше. Умути это не особо волнует, его делом было только ждать, хранить копившиеся чувства, чтобы сейчас окунуться в них с головой, захватив Руи с собой.