Лагерь для двух душ.

Колеса автобуса монотонно отстукивали по швам асфальта, словно гигантский метроном, отсчитывающий секунды до конца света. По крайней мере, так это ощущалось для Джейн Хоппер, упрямо уткнувшейся лбом в прохладное стекло окна. За окном мелькали, сменяя друг друга, бесконечные зеленые стены сосен, изредка прерываемые полями, усеянными желтыми одуванчиками. Скука. Предсказуемая, густая, как июльская жара, заполнявшая салон. Оди. Так звали её только дома. Папа, Джим, с его грубоватой нежностью, и мама, Джойс, с её вечной тревожной заботой, — вот и все, кому было позволено это короткое, звучное имя, родившееся из шутки про время её рождения. Для всех остальных она была просто Джейн. А сейчас для вожатых летнего лагеря «Сосновая роща» она и вовсе была очередной фамилией в списке. Её отправили сюда. Не спросили, не предложили на выбор — отправили, как посылку. «Свежий воздух! Новые друзья! Незабываемые впечатления!» — бубнил про себя голос Джима, пародируя рекламную брошюру, которая теперь мялась на дне её рюкзака. Единственной светлой точкой в этой принудительной экспедиции был Уилл. Её брат, младше на год, но в какие-то моменты казавшийся гораздо взрослее и спокойнее. Он сидел через проход, наушник в одном ухе, второй протягивая ей. Она покачала головой. Даже музыка не могла развеять мрачное предчувствие, что ближайшие две недели станут воплощением тоски. С братом, конечно, будет легче. Они всегда были своей маленькой командой, островком понимания в бурном море школьной суеты. Автобус, наконец, с недовольным шипением пневматики свернул с трассы на грунтовку, подпрыгивая на колдобинах. Через несколько минут он остановился у массивных деревянных ворот с выжженной надписью «Добро пожаловать в «Сосновую Рощу»». Ворота были распахнуты, обнажая широкую утоптанную поляну, окруженную бревенчатыми домиками. Воздух здесь пахёл иначе: смолой, нагретой хвоей, влажной землей и далеким дымком костра. Джейн потянула за собой свой неудобный, перетянутый ремнями чемодан, с грохотом спускаясь по ступенькам. Уилл последовал за ней, ловко управляясь со своей дорожной сумкой. Они замерли на краю поляны, среди двух десятков таких же растерянных или, наоборот, чрезмерно оживлённых подростков. Навстречу им шла улыбчивая женщина в ярко-желтой футболке с эмблемой лагеря, с мегафоном в руке. — Всем привет, новички и не очень! — разнесся её голос, неестественно громкий в лесной тишине. — Собираемся все здесь, со своими вещами! Сейчас мы разделимся на отряды, и ваши вожатые проводят вас в домики! Начался ритуал переклички. Джейн стояла, нервно теребя ремешок часов. Фамилии сыпались одна за другой, и вожатые с табличками отводили маленькие группы в сторону. — Байерс, Уилл! — позвали, и Уилл взглянул на сестру, делая небольшой шаг в сторону отряда «Синих сойк». Джейн кивнула, давая понять, что всё в порядке. — Хендерсон, Дастин! Отряд «Рыжие белки»! — Синклер, Лукас! Тоже к «Белкам»! — Хоппер, Джейн! Она инстинктивно сделала шаг к брату, но указательный палец вожатой с табличкой «Зелёные дятлы» был уже направлен в противоположную сторону. Сердце Джейн на мгновение упало куда-то в живот, оставив за собой холодную пустоту. Они будут в разных отрядах. Весь её скудный запас оптимизма, который зиждился исключительно на присутствии Уилла, испарился мгновенно. Её пальцы судорожно сжали ручку чемодана так, что побелели костяшки. Она бросила взгляд на брата, увидела в его глазах то же понимание и легкую тревогу, но он быстро улыбнулся и жестом показал: «Держись». Она глубоко вздохнула, подняла подбородок и потянула свой чемодан к группе «Зелёных дятлов». В отряде стояло человек восемь: несколько девочек, перешёптывающихся друг с другом, и пара мальчиков, которые уже пытались бросать друг другу сосновые шишки. И ещё одна девочка, чуть в стороне. Рыжая, с длинными, собранными в беспорядочный хвост волосами, в потертой зеленой толстовке и скейтерских кедах. Она смотрела куда-то вдаль, за ворота лагеря, будто надеясь увидеть там спасительный автобус обратно. Её поза кричала о непричастности, о желании раствориться. Джейн отметила это краем сознания, но тут же перенесла внимание на остальных. Рыжая казалась такой же недовольной, как и она сама, а значит, потенциально неинтересной. Подошёл Уилл, отпросившись у своего вожатого на минуту. — Оди, — сказал он тихо, чтобы не слышали другие. — Всё норм. Мы будем на всех общих мероприятиях вместе. И столовая общая. Если что — сразу ищи меня, хорошо? Она кивнула, чувствуя, как спазм в груди немного ослабевает. — Ты тоже. Не давай этим «Сойкам» себя замучить. Они усмехнулись, и Уилл побежал к своему отряду. Вожатая «Дятлов», энергичная девушка по имени Кристина, повела их по тропинке к одному из дальних домиков. Он был похож на все остальные: бревна, крыша из темного шифера, маленькое крылечко. Внутри пахло деревом, дезинфектором и пылью. Одна большая комната с четырьмя двухъярусными кроватями, тумбочками между ними и массивным шкафом у стены. — Девочки справа, мальчики слева! Распределяйтесь сами! — объявила Кристина и вышла, оставив их наедине с этим новым, временным домом. Джейн быстро оценила обстановку и зашла в одну из комнат. Кровати у стены с единственным небольшим окном выглядели уютнее. Она решительно поставила свой чемодан у кровати слева от окна. В эту же секунду она услышала голос за спиной: — Я хотела эту кровать. Джейн обернулась. Перед ней стояла та самая рыжая девочка. Макс. Она вспомнила, как слышала эту короткую фамилию при перекличке. Максин Мэйфилд. Теперь она разглядела её поближе: веснушки, рассыпанные по носу и скулам, острый подбородок, и взгляд — не враждебный, но откровенно вызывающий, испытывающий. — Кто успел, тот и занял, — парировала Джейн, стараясь, чтобы голос не дрожал. Внутри всё съёжилось от неприятного предвкушения конфликта. Макс медленно, преувеличенно выразительно закатила глаза, будто это было самое несправедливое событие за всю историю лагеря. Она резко развернулась и швырнула свою спортивную сумку на кровать у противоположной стены, как можно дальше от Джейн. Две другие девочки, уже представившиеся как Сьюзи и Кьют (Джейн запомнила их имена именно в такой странной связке), быстро заняли кровати ближе ко входу, наблюдая за немой сценой с любопытством. Знакомство с соседками по комнате прошло быстро и немного нервно. Сьюзи оказалась болтливой и восторженной, она сразу начала развешивать на своей тумбочке фотографии каких-то знаменитостей. Кьют, наоборот, была тихой и улыбчивой, разложила на кровати коллекцию мягких игрушек-котиков. Джейн старалась быть вежливой, отвечала на вопросы, но чувствовала себя чужой. Её взгляд раз за разом непроизвольно возвращался к противоположному углу. Макс не участвовала в разговоре. Она молча распаковала рюкзак, вытащила скейтборд (как он туда влез?!) и прислонила его к стене, затем надела наушники и улеглась на кровать, уставившись в потолок. От неё веяло такой плотной неприступностью, что к ней даже не хотелось подходить.

***

Вечером была общая встреча у костра, но Джейн почти ничего не запомнила. Мысли путались. Лагерь пока что категорически не нравился. Воздух был не свежим, а сырым, сосны — давящими, а люди… Все казались какими-то чужими, громкими, живущими по своим, уже установленным правилам. Особенно Макс. Она была не просто грубой. Она была как живой щит из колючей проволоки. Даже когда Сьюзи, щедрая душа, раздавала привезённые из дома конфеты, Макс лишь сухо покачала головой и отвернулась. А позже, когда Кьют робко спросила, не хочет ли кто чипсов, Макс молча достала из своей сумки пачку, но открыла её только для себя, методично хрустя, уставившись в стену. *** Первый ужин в столовой, длинном бревенчатом здании с дубовыми столами-лавками, был шумным и невкусным. Картофельное пюре с комками, плоская котлета и компот из сухофруктов. Джейн отыскала глазами Уилла за другим столом, он показал ей большой палец вверх, спрашивая, как дела. Она сделала едва уловимую гримасу. Он понимающе улыбнулся. Есть в одиночестве в окружении гвалта было особенно тоскливо. После ужина Кристина объявила о свободном времени до отбоя. Джейн не стала ни с кем болтать. Она вернулась в комнату первой. Сьюзи и Кьют отправились в соседнюю комнату к новым подружкам, а Макс, как оказалось, ушла куда-то сразу после ужина, не сказав ни слова. Комната была пуста и тиха. Джейн села на свою кровать, пружины жалобно скрипнули под ней. Она достала из чемодана блокнот и ручку, но писать не хотелось. Просто сидела, слушая, как за стеной смеются мальчики из её же отряда, как где-то далеко кричит какая-то птица. Она потрогала прохладное постельное белье с грубым швом. Месяц. Это казалось вечностью. И где-то там, на кровати у дальней стены, лежал брошенный на одеяло плеер рыжей девочки, которая, похоже, решила сделать этот месяц испытанием для всех вокруг. Особенно для той, что заняла не ту кровать. Джейн вздохнула, переоделась в пижаму, забралась под одеяло и выключила свет на своей тумбочке, погрузив свой угол комнаты в мягкую темноту. Она лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в звуки ночного леса за окном и в далекий смех с поляны.

***

Второй день начался для Джейн не с пронзительного сигнала горна или криков вожатой, как она опасалась, а с мягкого, золотистого света, пробивавшегося сквозь единственное запылённое окно. Она открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, где находится. Тишина была густой, почти осязаемой, нарушаемой лишь равномерным дыханием Сьюзи на кровати и далёким стуком дятла где-то в лесу. Она первая. Это маленькое событие принесло неожиданное чувство победы и спокойствия. Она выспалась. Тело, затекшее после долгой дороги и непривычного матраса, теперь чувствовало себя отдохнувшим. Осторожно, чтобы не скрипеть пружинами, она выбралась из-под одеяла. Воздух в комнате был прохладным, утренним. Джейн на цыпочках прошла в небольшой прихожей-тамбур, где располагалась крошечная раковина и туалет. Умылась ледяной, пахнущей железом водой, что окончательно прогнала остатки сна. Зубы щёлкали от холода, но было бодро. Вернувшись в комнату, она увидела, что обстановка изменилась. Сьюзи уже сидела на своей кровати, что-то оживлённо шепча Кьют, которая, кажется, только что проснулась и сонно улыбалась. Они обе были уже «на взводе», заряжены каким-то внутренним смехом, будто за ночь поделились секретом, от которого теперь искрились их глаза. А на кровати у дальней стены сидела Макс. Она тоже была уже одета — в те же потертые кеды и свежую, тёмно-синюю толстовку. В руках у неё был телефон, и она пристально, с легкой гримаской концентрации, смотрела в экран, пальцем листая что-то. Угрюмости первого вечера в её позе уже не было. Скорее, отрешённая сосредоточенность, как у человека, ждущего важного сообщения или убивающего время в чужом месте. Она не выглядела счастливой, но и демонстративная стена неприятия слегка понизилась в своей интенсивности. Джейн промелькнула взглядом по ней и, поймав себя на этом, быстро отвернулась, начиная заправлять свою кровать.

***

Завтрак в столовой пах овсянкой, подгоревшими тостами и сладким сиропом. Шум стоял уже приглушённый, сонный. Джейн, взяв поднос, сразу же окинула зал взглядом и легко нашла Уилла. Он сидел за столом с тремя мальчиками и оживлённо о чём-то говорил, размахивая ложкой. Увидев её, он широко улыбнулся и помахал рукой. Подойдя поближе, Джейн смогла рассмотреть его новую компанию. Рядом с Уиллом сидел мальчик с густыми тёмными волосами. Когда он поднял на Джейн взгляд, его лицо странным образом изменилось: улыбка, обращённая к Уиллу, замерла, затем сменилась выражением вежливого, но явного смущения. Она даже немного потрепал волосы. — Джейн, это Майк, — сказал Уилл, кивнув на темноволосого. — Он у нас в отряде «Сойка». Майк произнёс тихое «Привет» и почему-то покраснел, уставившись в свою тарелку с овсянкой. — А это Дастин и Лукас, — продолжил Уилл, указывая на двух других. Дастин, с очаровательной, лишённой нескольких зубов улыбкой и кепкой, сидевшей на нём как корона, тут же разразился: — Хоппер! Отличная фамилия! Прям как коп из фильмов! Ты тоже с нами? — Нет, я в «Дятлах», — уточнила Джейн. — О, жаль! Мы с Лукасом в «Белках», но мы уже решили, что отряды — это просто формальность. Мы тут все одна команда. Правда, Лукас? Лукас, более сдержанный, с внимательным, оценивающим взглядом, кивнул. Он выглядел так, будто уже составил план действий на всю смену. — Уилл говорил, вы классные, — сказала Джейн, и эти слова прозвучали не как формальность, а как искреннее доверие брату. Уилл сиял. — А как у тебя? — спросил он, понизив голос. — Нормально в «Дятлах»? — Да, нормально, — ответила Джейн, решив опустить подробности про рыжую обитательницу дальней кровати. — Народ в отряде вроде прикольный. Некоторые очень. Пока всё… терпимо. Она присоединилась к их столу на время завтрака, слушая, как Дастин с ходу начинает планировать «стратегическое объединение отрядов» для победы в будущих общелагерных соревнованиях. Майк изредка вставлял реплики, но чаще молча слушал, изредка бросая на Джейн быстрые, украдкой взгляды. После завтрака всех собрали на главной поляне для церемонии открытия большой смены. Солнце уже припекало, и трава под ногами испаряла влагу, пахнувшую зелёной пылью и теплом. На импровизированной сцене из сложенных щитов и досок стоял директор лагеря — мужчина лет пятидесяти в неизменной жёлтой футболке и шортах цвета хаки, с лицом, обветренным и вечно улыбающимся, как на рекламном проспекте. — Доброе утро, «Сосновая Роща»! — начал он, и его голос, усиленный стареньким микрофоном, зазвучал с легким скрипом. — Для кого-то из вас это не первая смена, а для кого-то — самый первый раз в нашем замечательном лагере! Но для всех без исключения это — начало большого приключения! Джейн, стоя в толпе «Зелёных дятлов», слушала, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Директор говорил плавно, с паузами, будто зачитывал заученный текст, в который сам верил лишь наполовину. — Нас ждут незабываемые дни! — продолжал он, широко разводя руками, будто пытаясь обнять всех сразу. — Каждое утро — зарядка у озера! Здоровье для тела и бодрость для духа! Потом — творческие мастерские. Вы сможете выжигать по дереву, плести фенечки из бисера, а на наших художественных занятиях — запечатлеть красоту окружающей нас природы! Внутри Джейн что-то съёжилось. Выжигание по дереву. Фенечки. Она украдкой взглянула на Макс, стоявшую в двух шагах. Та смотрела куда-то поверх голов директора, на верхушки сосен, а уголок её рта был слегка поджат, будто она сдерживала зевок или саркастическую улыбку. В этом взгляде Джейн с неожиданной ясностью прочитала собственные мысли: «Неужели всё это ради этого?» — Спортивные состязания! — повысил голос директор, пытаясь влить энтузиазм. — Волейбол, футбол, а самое главное — наша традиционная, кульминационная «Зарница» перед закрытием смены! Командный дух, взаимовыручка, победа! Это звучало немного интереснее. По крайней мере, можно будет подвигаться. — А ещё… — директор сделал драматическую паузу, — поход с ночёвкой к Чёртову камню! Дискотека под открытым небом! И, конечно же, наше знаменитое шоу талантов, где каждый из вас сможет раскрыться! Вокруг некоторые ребята начали перешёптываться, в голосах послышалось оживление. Даже у Джейн в груди что-то ёкнуло — не надежда, нет, скорее любопытство. Поход звучал неплохо. Дискотека… возможно. Шоу талантов — точно нет. Церемония завершилась бодрыми аплодисментами под руководством вожатых. После этого Кристина, их вожатая, повела «Дятлов» на стадион — большую утоптанную площадку с волейбольной сеткой, футбольными воротами и скамейками по периметру. — А теперь, ребята, время познакомиться по-настоящему! — объявила она. — Встаём в круг! Бросаем мяч! Кто ловит — называет своё имя, любимый фильм и самую нелюбимую школьную предмет! Поехали! Игра началась неуклюже, но постепенно раскрутилась. Мяч летал, смех становился громче и естественнее. Джейн поймала мяч после долговязого мальчика по имени Джейк. — Джейн, — сказала она чётко. — Любимый фильм… «Инопланетянин». А нелюбимый предмет… алгебра. Мяч полетел дальше. Она узнала, что рыжеволосого парня с веснушками зовут Гэвин, и он обожает хорроры, а ненавидит физкультуру. Девочка с двумя аккуратными косичками, Эмили, обожала романтические комедии и терпеть не могла химию. Мяч, наконец, попал к Макс. Она поймала его одной рукой, резко, почти хлёстко. — Макс, — отрезала она. Голос был ровным, без интонации. — Фильмы — вообще скучно. Предмет… все. Она тут же швырнула мяч следующему, будто избавляясь от горячей картошки. В круге на секунду повисла неловкая тишина, но Кристина быстро подхватила игру, и она покатилась дальше. После игры круг не распался. Ребята разбились на маленькие группки. Джейн разговорилась с Эмили и ещё одной девочкой, Сарой, про музыку. Потом к ним присоединился Джейк, который оказался фанатом тех же комиксов, что и Уилл. Они болтали, смеялись. Солнце грело всё сильнее, на небе не было ни облачка, и ощущение чужеродности, давившее на Джейн вчера, начало понемногу таять. Это было не так страшно. Даже… нормально. Она ловила себя на том, что улыбается в ответ на шутку Джейка, и это не было напряжённой улыбкой для вежливости. Весь второй день пролетел с какой-то обманчивой быстротой. После стадиона был обед, затем время для «тихого часа», который никто по-настоящему не соблюдал, а потом — первые мастерские. Джейн с Сарой пошли на бисероплетение, где под руководство скучающей вожатой из старшего отряда пытались сделать браслеты. У неё получалось криво, но Сара смеялась над своими кособокими творениями ещё громче, и это было весело. За ужином она снова виделась с Уиллом и его «командой». Дастин вовсю строил планы, как выиграть предстоящий турнир по настольным играм. Возвращаясь вечером в домик, Джейн чувствовала лёгкую, приятную усталость. День был насыщенным, и он заполнил пустоту первых впечатлений. Сьюзи и Кьют уже были в комнате, делились впечатлениями от мастерской по рисованию. Комната пахла их духами, яблоком и хвоей. — А где Макс? — спросила Кьют, оглядываясь. Её кровать была пуста. Скейт стоял на своём месте у стены, а вот сама она отсутствовала. Джейн почувствовала лёгкий, почти неосознанный укол чего-то — не беспокойства, нет, скорее раздражённого любопытства. Опять. Опять она где-то бродит одна, демонстрируя всем своё превосходство над этим «весельем». Джейн приняла душ, надела пижаму и забралась в кровать с книгой. Она слышала, как вернулись соседки по соседних комнату, как за стеной смеялись мальчики, как где-то далеко, у костра, кто-то пытался играть на гитаре. Она читала, но мысли периодически соскальзывали к пустой кровати напротив. Куда она могла пропасть? Лагерь не такой уж и большой. Может, она просто сидит где-то на ступеньках, слушая музыку в наушниках, демонстративно игнорируя всё вокруг? Перед самым отбоем дверь скрипнула, и Макс бесшумно вошла. Она не смотрела ни на кого, прошла к своей кровати, скинула кеды и, не переодеваясь, просто улёглась поверх одеяла, уставившись в потолок. На её лице не было ни злости, ни скуки. Было усталое, отстранённое выражение человека, который только что вернулся из долгого, никому не нужного путешествия. Кристина заглянула, пожелала спокойной ночи и выключила основной свет. Комната погрузилась в полумрак, освещённая лишь полоской света из-под двери и слабым отблеском от фонаря на улице. Джейн отложила книгу, повернулась на бок. В темноте силуэт Макс на дальней кровати был едва различим — просто тёмное пятно, неподвижное и тихое. Второй день закончился. Лагерь начал обретать контуры, расписание, лица. Но в центре оставалась загадка в виде рыжей девочки, которая приходила спать последней и, казалось, жила здесь по своим, никому не ведомым часам. И почему-то именно этот факт, это молчаливое, упрямое «где-то там», больше всего цепляло внимание Джейн, заставляя перед сном в последний раз смотреть в темноту противоположного угла.